Тоу Ликер – Плеть (страница 1)
Тоу Ликер
Плеть
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: «Вершина и бездна»
Глава 1
Дождь стучал по крыше особняка на Тихой улице, будто пытался проникнуть внутрь, узнать тайны, которые эти стены хранили уже больше века. Виктория провела ладонью по холодному мрамору перил, спускаясь по лестнице в подземную часть дома. Ее черное платье с высоким воротником шелестело, словно перешептываясь с тенями.
Внизу, за дверью из темного дуба, ее ждала Алиса. Хозяйка особняка и, как называли ее внутри круга, «Советница Первого Круга». Ее серебряные волосы были убраны в строгую, но безупречную прическу, а на груди покоилась брошь в виде двух переплетенных змей с изумрудными глазами – знак высшего статуса.
«Нервничаешь?» – голос Алисы был подобен старому коньяку: теплый, выдержанный, с горьковатым послевкусием.
«Любопытствую, – ответила Виктория, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Три года ожидания дают право на здоровое любопытство».
Алиса улыбнулась уголками губ. «Три года проверки. Никто не попадает в «Лилии Гекаты» просто так. Проходи».
Дверь открылась беззвучно, впуская их в круглый зал с куполообразным потолком. Воздух здесь пахнул сандалом, сухими травами и чем-то еще – сладковатой властью. Вдоль стен, в нишах, стояли статуи античных богинь, а в центре на низком столе из черного дерева лежала большая, испещренная символами книга.
Но Виктория смотрела не на убранство. Ее взгляд притянули люди.
В зале находились семь женщин. Все в платьях разных оттенков, но с одинаковой брошью – серебряной лилией. У одних лилия была украшена скромным горным хрусталем, у других – сапфирами или рубинами. Градация. Статус. И у каждой – свой «спутник».
Мужчины стояли чуть позади своих покровительниц, склонив головы. Они были одеты в простые, но качественные костюмы темных тонов. У некоторых на запястье – браслет из черненого серебра с одним камнем, у других – с тремя, у третьих – простой обруч без инкрустации.
«Градации имущества, – тихо произнесла Алиса, следуя за взглядом Виктории. – Браслет с одним камнем – «Атлант». Сила, опора, защита. Их обучают боевым искусствам и охране. Три камня – «Муза». Искусство, красота, утонченность. Они – украшение, источник вдохновения. Простой обруч – «Слуга». Исполнители, управляющие, те, кто поддерживает быт. Но запомни, Виктория: даже «Слуга» здесь стоит дороже, чем любой так называемый «вольный» мужчина снаружи. Они – отборные, выращенные или приобретенные с величайшей тщательностью. Они – наше достояние и наша ответственность».
Одна из женщин, высокая брюнетка с лилией, усыпанной бриллиантами, щелкнула пальцами. Ее «Муза», молодой человек с идеальными чертами лица и браслетом с тремя топазами, немедленно преклонил колено, поднося ей хрустальный бокал.
«Мы не тираны, – продолжала Алиса, ведя Викторию дальше. – Мы – садовницы. Мы отбираем лучшие ростки, лелеем их, подрезаем и направляем. И они цветут для нас такой силой и преданностью, о которой обычный мир не смеет и мечтать. Наша система старше феминизма. Она берет начало от тайных сестринств, от салонов, где решались судьбы империй».
«А их… желания? Их воля?» – не удержалась Виктория.
Алиса остановилась и повернулась к ней. В ее глазах вспыхнул холодный огонь. «Воля направляется. Желания – предвосхищаются и удовлетворяются. Счастлив ли лев в просторном вольере зоопарка, где его кормят, лечат и оберегают от браконьеров? Счастливее, чем в дикой саванне, где он должен каждый день бороться за жизнь? Мы даем смысл. Иерархию. Ясность».
Она подошла к стене и нажала на скрытую панель. Открылся узкий проход. «Теперь твой выбор, Виктория. Выйти обратно в серый, хаотичный мир, где все смешано и ничего не понятно. Или войти. Получить свою лилию и сделать первый выбор. Обрести свой первый… актив».
Сердце Виктории заколотилось. Три года наблюдений, намеков, полуправд привели ее сюда, к порогу. Она думала о своем отце, вечно унижаемом начальством, о бывшем муже, променявшем ее на иллюзию свободы. Она думала о власти, которая не кричала, а тихо звучала в шелесте шелка и скрипе пергамента.
«Я вхожу», – сказала она, и голос ее впервые за вечер был твердым.
Алиса кивнула, довольная. В проходе горел мягкий свет. Он вел в небольшую комнату, похожую на будуар. На бархатной софе сидели трое мужчин. Они подняли на нее глаза.
Первый – мощный, широкоплечий, с чеканным профилем стражника. На его запястье – браслет-обруч. «Слуга». В его взгляде читалась готовность к повиновению и служению.
Второй – худощавый, с тонкими пальцами музыканта и меланхоличным взглядом. На браслете – один крупный аметист. «Муза». Его красота была хрупкой, почти болезненной.
Третий… Третий стоял у окна, хотя окно было фальшивым, лишь имитацией. Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен в никуда. Лицо – маска стоического спокойствия, но в уголке губ таилась тень непокорности. Его браслет, с одним кроваво-красным рубином, – «Атлант». Но что-то в нем говорило, что его дух еще не полностью сломлен под формой «Атланта». В нем чувствовалась опасность. И вызов.
«Первый выбор – самый важный, – прозвучал за ее спиной голос Алисы. – Он определит твой путь здесь. Выбирай не только умом, но и нутром. Кто твой?»
Виктория обвела взглядом троицу. Безопасность слуги? Красота музы? Или сила и риск атланта, в чьих глазах еще тлеют угли?
Она сделала шаг вперед. Дождь снаружи, казалось, затих, прислушиваясь. История начиналась. Ее история. История «Лилии Гекаты». И первый выбор уже был сделан – она осталась. Теперь предстояло выбрать, с кем пойдет дальше.
Ее взгляд медленно скользнул от одного к другому и остановился.
Глава 2
Следующее утро началось не с солнечного луча, а с тихого стука в дверь спальни Виктории. Она проснулась мгновенно, ее сознание, отягощенное вчерашним выбором, еще цеплялось за обрывки сна, где переплетались тени и шепот.
«Войдите», – сказала она, садясь на кровати. Шелковое одеяло соскользнуло.
Дверь открылась, и в комнату вошла Элоиза – женщина лет сорока с бесстрастным лицом и лилией с гранатами на лацкане строгого жакета. Ее «Слуга», мужчина с седеющими висками и безупречной осанкой, нес за ней небольшой лакированный ларец.
«Доброе утро, сестра Виктория, – голос Элоизы был лишен эмоций, как инструкция по эксплуатации. – Я назначена вашим наставником в первые лунные циклы. Сегодня мы начинаем с основ. С ритуала «Основания».
Виктория кивнула, сжимая пальцы под одеялом. Ее выбор – Марк, «Атлант» с рубином в браслете – провел ночь в отдельной комнате, примыкающей к ее апартаментам. Она слышала, как он ворочался за стеной. Беззвучное противостояние.
«Ритуал «Основания» – это ежедневная практика, – Элоиза открыла ларец. Внутри на бархате лежали предметы: щетка с натуральной щетиной, пузырек с маслом, кусок замши невероятной мягкости и… два небольших, расшитых серебряными нитями коврика. – Это аксиома нашего сообщества. Через ступни приходит осознание иерархии. Через прикосновение к основанию тела приходит смирение духа. Для них – это медитация на свое место. Для нас – утверждение права и забота одновременно. Пренебрегать этим ритуалом – все равно что забыть полить редкий цветок. Он засохнет от непочтения».
Она вынула коврики и положила их на пол у ног кровати: один, побольше и богаче украшенный – для Виктории, второй, простой, из темной шерсти – перед ним.
«Позовите своего Атланта».
Виктория нажала на небольшую кнопку на тумбочке. Через минуту дверь из смежной комнаты открылась, и вошел Марк. Он был босой, в простых черных брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Его лицо было все той же каменной маской, но глаза, скользнувшие по коврикам, выдали мгновенную вспышку – что-то между отвращением и гневом. Он быстро погасил ее, опустив взгляд.
«Подойди», – сказала Виктория, стараясь, чтобы голос звучал так же бесстрастно, как у Элоизы.
Марк сделал несколько шагов и остановился перед шерстяным ковриком. Он знал, что делать. Знание процедуры, видимо, входило в базовую подготовку. Но знание и принятие – разные вещи.
«Начнем с омовения, – сказала Элоиза. Ее Слуга подал небольшой таз с теплой водой, в которой плавали лепестки роз и веточка лаванды. – Для «Атланта» – вода комнатной температуры, символ ясности и силы. Для «Музы» – теплее, для расслабления. Для «Слуги» – прохладная, для бодрости».
Виктория опустила ноги на свой коврик. Кожа бархата была приятно прохладной. Марк, не глядя на нее, опустился на колени на свой коврик. Движения были четкими, отработанными, но в каждом мускуле чувствовалась пружина, сжатая до предела.
Он взял таз и поставил его перед собой. Затем, не поднимая глаз, взял ее правую ступню и опустил в воду. Его пальцы – сильные, с небольшими шрамами на костяшках – коснулись ее кожи. Прикосновение было техничным, безжизненным. Он начал мыть ее ногу, двигаясь от пятки к пальцам, тщательно промывая каждый межпальцевый промежуток. Вода булькала в тишине комнаты. Виктория наблюдала за его опущенной головой, за резкой линией челюсти. Она чувствовала жар, исходящий от его рук, контрастирующий с прохладной водой. Это был странный, почти интимный акт, доведенный до холодного церемониала.
«Во время омовения мы наблюдаем, – тихо говорила Элоиза. – Отеки, ссадины, мозоли. Состояние ступней говорит о здоровье всего организма. Забота – это тоже контроль».