Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 98)

В течение ещё некоторого времени ребёнок не сдаётся в своих попытках познать мир и использует альтернативный способ — самостоятельно проводимые эксперименты. Это часто приводит к порче предметов быта, к причинению ему или другим детям травм и к риску для безопасности жилища. Взрослые, узнав об этом, не меняют свой подход к воспитанию и просто сурово наказывают ребёнка, часто вдобавок шокируя его громким криком, чтобы он не смел повторять свои выходки. В результате биологическая задача вынуждает ребёнка отказаться от активного познания мира, пока он находится в досягаемости своих родителей. За годы его детской жизни эта привычка укрепляется в нём очень сильно, а условия среды вокруг него остаются довольно однообразными, и его интерес к миру угасает.

Позднее, когда ребёнок попадает в школу, помимо интереса к миру, сама его базовая способность к обучению также уже значительно снижена. Причина этого предполагает быть в следующем: поскольку собранная однажды в его сознании модель мира не обновлялась в течение долгого времени, мозг распределил имеющуюся у него информацию более-менее равномерно среди массива нервных клеток, предназначенных для запоминания, и выработал основные магистральные линии биотоков, связывающих этот массив в мыслящую субстанцию. После этого вставить туда новые разделы знаний уже более затруднительно, чем заложить их в самом начале создания алгоритмических цепочек нейронов. Как бы то ни было, ещё до посещения школы ребёнку многократно повторяют, что в школе он сможет получить много новых знаний. Но попав в эту новую среду, он быстро узнаёт, что никто здесь не даст ему ответов на те вопросы, которые у него возникают сиюминутно, а вместо этого его заставят писать неинтересные ему вещи в тетради и изучать некоторые предметы, значение которых ему вовсе непонятно. При попытках отклониться от навязываемой ему программы и задать интересующие его вопросы, на него снова оказывается давление, и в итоге школа лишь приучает ребёнка к некоторой дисциплине, но окончательно убивает в нём тягу к познанию, прочно связав это стремление в его ощущениях с проблемами. За много лет мне пришлось общаться с десятками тысяч людей, а обучать сотни; мне очень хорошо известно, что 99% людей после нескольких лет обучения в школе больше не задают вопросов, когда сталкиваются с новым знанием, не умеют логически мыслить и произвольно впускают в своё сознание множество противоречивых наборов информации. Добавление высшего образования не меняет эту картину: в основном люди учатся эффективно заучивать и произносить тексты, составлять курсовые и дипломные работы по шаблону и прибегая к уловкам, они получают готовые знания по своей специальности, но любознательность и стремление выстроить единую непротиворечивую картину мира не возвращается к ним. Мне приходилось наблюдать запись лекции в Массачуссетском технологическом институте (MIT), где профессор бросал студентам сладкие конфеты, если они задавали вопрос по теме лекции, но даже этот метод оставил почти всю аудиторию равнодушной, и диалог не удалось построить. Таким образом, почти все люди живут без стремления к активному познанию мира, заботясь лишь о персональном благе.

Итак, нежелание людей разбираться в свойствах бытия оказалось системной проблемой, продуцируемой сегодняшним устройством общества. Некоторое время я питал надежду, что мне удастся навязать людям свои знания, заявив об их полезности. В самом деле, ведь так или иначе люди каждый день передают друг другу некоторые знания, так почему нельзя поступить тем же способом?

Но и здесь я наткнулся на непреодолимую стену. В нынешнем устройстве общественного бытия существует серьёзная проблема, препятствующая распространению идеи интеллектуального развития. Дело в том, что люди, которых не научили грамотному мышлению ещё в детстве, позднее находят эту науку очень сложной, и к тому же, становясь взрослыми, они видят, что влились в общество приблизительно наравне с большинством людей, а об отличиях, которые позволили некоторым людям войти в выдающееся меньшинство, у них формируется ложное представление. Им либо кажется, что такой порядок вещей был предопределён богом или природой, либо они уверены, что при благоприятных обстоятельствах могут стать такими же и дело только в удаче. Из-за этого им недоступно понять, для чего им может быть нужно учиться чему-то новому и сложному, если это знание само по себе сиюминутно не приносит денег, не укрепляет отношения с ближними и не привлекает сексуальных партнёров. Мотивацией для такого обучения могло бы стать осознание проблемы экзистенциального страдания, но здесь возникает замкнутый круг, потому что для такого осознания требуется построить устойчивое рассуждение, связывающее ощущения людей с их положением в бытии, а для этого требуется грамотное мышление, которое они отказываются изучать. Из-за этого в обществе сложилась картина, где лишь немногие люди, у которых сохранился пытливый ум, могут посредством постоянного поиска и задавания вопросов выйти хотя бы на интуитивное или приблизительное понимание проблемы экзистенциального страдания и получить таким образом мотивацию к дальнейшему развитию, но большинство людей не желают обучаться.

Очередным способом привлечь людей к изучению полезных знаний я видел создание системы грантов, когда люди будут обучаться ради получения материальной награды. Это актуальный метод для биологической задачи человека, и он действительно мотивирует людей к действию, но, как оказалось, и этот способ не приносит желаемых результатов. Люди, у которых механизм активного познания разрушен родителями и школой, заменяют обучение всё тем же заучиванием и произнесением текстов. Я обучал научному материализму множество молодых людей, и статистика показала, что 100% из них не могли объяснить важные его идеи через месяц после успешной сдачи экзамена. Когда я пробовал помимо простого выслушивания сжатой теории задавать сдающим множество вопросов, проясняющих подробное устройство изученной ими системы знаний, успешные сдачи почти полностью прекратились. В дальнейшем, когда при помощи технических средств была собрана объёмная база аудиозаписей различных тренировок и попыток сдачи экзамена, некоторым студентам удавалось успешно ответить на все вопросы. В дальнейшем выяснилось, что они смогли это сделать благодаря длительному заучиванию готовых ответов, которые встречались в разных записях, но и в этих случаях уже через месяц они не могли повторить важные идеи, о знании которых они недавно успешно отчитались. Никакие мои объяснения и просьбы не смогли отвернуть их от такого подхода; объяснение им разницы между заучиванием и познанием ничуть не помогало. При этом до сих пор речь шла о людях, которые изучали материал исключительно на энтузиазме, будучи наслышанными о пользе предлагаемых им знаний, и которые уважали меня лично и в некоторой степени доверяли мне. И если даже в таких условиях объяснение людям, что простым заучиванием они не добьются своей изначальной цели и потратят своё время напрасно, не смогло отвратить их от применения одного и того же непродуктивного подхода, это говорит о том, что их когнитивная функция в этом аспекте настолько сильно повреждена, что не способна эффективно обслуживать их биологическую задачу и следует навязанному когда-то шаблону, не умея адекватно оценить реальность. Курьёзность этой ситуации состоит в том, что при попытках научиться управлять автомобилем или готовить вкусное блюдо люди всё-таки задают множество вопросов и выстраивают в своём сознании целостную модель, то есть их способность к продуктивному познанию сохраняется для конкретного мышления, но полностью атрофируется для абстрактного. Долгие годы, прожитые ими в системе «не смей спрашивать лишнее, повтори написанное в учебнике и получи хорошую оценку» разделяют их мышление таким причудливым и трагическим способом. Как нетрудно догадаться, предложение материальной награды за обучение лишь усилит рвение студентов, но не заставит их изменить методы. Человек, жаждущий материальной награды, будет дополнительно тренировать мозг для единовременного удержания большого количества информации в нём, но, получив свой приз, он интеллектуально «выдохнет» и с радостью забудет всё изученное. Вы можете самостоятельно провести серию экспериментов с целью зародить в людях неугасающую любознательность или сделать из них гениев при помощи обещания материального приза, но уверяю вас, что вы напрасно потратите своё время.

Следующей надеждой для меня могло стать проведение массовой агитации через СМИ. Давно замечено, что люди довольно быстро поддаются такому воздействию, и потенциально это можно было бы использовать для изменения их поведения. Механизм влияния СМИ на общественное сознание таков: в первую очередь определённые достижения или типы поведения объявляются ценными и предпочтительными. Затем на радио и телевидение помещаются люди, которые соответствуют этим новым ценностям. Все остальные люди, видя это, понимают, что копирование такого поведения или достижений поможет им также попасть в центр внимания общественности в тех или иных масштабах, что крайне благотворно скажется на выполнении ими биологической задачи, ведь добавится много желающих сотрудничать с ними и потенциальных партнёров для продолжения рода. Теоретически, если запустить во всех СМИ здоровую пропаганду, которая объявит научный материализм великой ценностью, большинство людей обратили бы внимание на это учение, выработали к нему одобрительное отношение, и те редкие люди, которые сохранили любознательность ума, смогли бы осмыслить его и убеждённо принять. Даже хотя относительное количество таких людей было бы меньше статистической погрешности измерения, всё же среди многомиллиардного человечества их набрались бы тысячи или хотя бы сотни, что уже вполне достаточно для формирования коллективного органа для дальнейшей совместной работы над улучшением общества.