Торвальд Олафсен – Научный материализм (страница 63)
Проще дело обстоит с противоположностью знания: подходящее для него слово — заблуждение. Здесь нет расхождений с толкованием этого термина большинством людей. В то время как знание, согласно определению, верно передаёт устройство чего-либо, заблуждение передаёт устройство тех же вещей
Близким по значению термином, который иногда используют вместо слова «заблуждение», является иллюзия. Не всегда такое использование оправдано. Под иллюзией изначально имеется в виду только такая информация, которую возможно визуализировать. Если кто-то говорит «интеграл — это правая часть математического уравнения», принято отвечать, что этот человек заблуждается, но не принято говорить, что это иллюзия. Некоторую путаницу привносит переносное значение этого слова, когда говорят, что чьи-то представления, скажем, о демократии являются иллюзией, но всё же, если попросить кого-либо назвать неверные идеи одним словом, то гораздо чаще вы услышите, что это заблуждение, а не иллюзия. Второе отличие иллюзии от заблуждения заключается в том, что этот термин применяют в его основном значении только по отношению к реальному миру, но не к абстрактному знанию или вымышленным предметам. Например, интуитивное представление, что Солнце и Луна на небосводе находятся от нас на одинаковом расстоянии, принято называть иллюзией, но неверное представление о внешнем виде Жака Паганеля, персонажа романа Жюля Верна «Дети капитана Гранта», мало кто назовёт иллюзией — в таких случаях используют слово «заблуждение». Разумеется, под словами «неверное представление» здесь я имею в виду такое, которое не соответствует литературному описанию. В итоге я сделал вывод, что иллюзия — это частный случай заблуждения, который в основном значении этого термина относится только к реальному миру, и потому иллюзия может быть представлена визуально, в то время как заблуждение вообще может включать в себя идеи любой степени абстракции. Если искать противоположность иллюзии, то это, наверное, должно быть непогрешимое знание о действительном мире, и соответствующий термин для такого понятия мне неизвестен. Кто-то поспешил бы назвать такое знание истиной, но тогда пришлось бы искать другой термин для верных суждений. Подводя итог, антонимом истины является ложь, антонимом знания — заблуждение, а иллюзия — это разновидность заблуждения. При этом истина является материальным выражением знания.
Нам осталось рассмотреть ещё одно важное и часто используемое понятие — факт. Большинство людей, видимо, не отличают его от истины и знания и называют словом «факт» не только все верные высказывания и модели, но часто даже и предположения. Например, мне однажды довелось услышать высказывание «в моей стране скоро всё наладится, и это факт». Заключённый в этом высказывании тезис о стране одновременно и относится к будущему времени, и является оценочным суждением, но почему-то его назвали фактом. Хотя термины в научном материализме, для упрощения их освоения, стремятся быть как можно ближе к их общепринятому повседневному смыслу, ситуация с использованием понятия «факт» является совершенно недопустимой и требует некоторой его корректировки в умах людей для достижения максимальной эффективности мышления. К сожалению, даже в научной среде научным фактом называют и события, и статические явления, и связи между частями природы, и высказывания обо всём перечисленном. Это не способствует ясности мышления, поэтому было бы неплохо иметь ясное и непротиворечивое описание факта в общем материалистическом смысле.
В первую очередь я возражаю против подхода, когда один и тот же термин в рамках одного узкого раздела знаний в разных случаях относится к разнородным мыслительным категориям. Лондон — это город, движение — это процесс, а «талантливый» — это оценка. Неэффективно мыслить таким образом, что слово «бизон» одновременно означало бы и живую особь конкретного биологического вида, и его шерсть, и процесс охоты на него, и его образ жизни, и высказывание об этом животном. О фактах чаще всего говорят, что они случаются и происходят, потому что изначально и чаще всего слово «факт» означает событие. Попытки называть фактом знание об отношениях между предметами немедленно вызывает противоречие при произнесении фразы «в его жизни случился удивительный факт». Знание не может случиться, потому что оно статично по определению, и в попытках утвердить однородное непротиворечивое понятие о факте я здесь не буду называть фактом ничто, кроме событий. Теперь давайте обратим внимание на то, что к фактам постоянно взывают как к наиболее тяжеловесному аргументу, используют их как самое веское доказательство. Часто можно услышать, что с фактами сложно спорить, что факт — это упрямая вещь. Это означает, что под словом факт пытаются иметь в виду нечто объективное, проверяемое, наиболее надёжное среди всей прочей информации. При этом всегда подразумевается, что факты не подчинены нашей воле и постоянно случаются сами по себе, хотя их также можно организовать искусственно. Поскольку в абстрактных мыслительных построениях предметы не наделены свободой и поведение модели всегда зависит от воображения мыслителя, в таких моделях ничто не может случиться само по себе, и это значит, что фактами следует называть события только в реальном мире. Высказывание «два умножить на шесть равно двенадцати» неверно будет называть фактом, потому что оно передаёт некоторое известное знание и по определению является истиной. Поскольку реальный мир мы здесь делим на пространство и материю и пространство никогда не изменяется, следует очевидный вывод, что факт — это событие материальное. Разумеется, можно наблюдать участок реального мира, почти полностью очищенный от материи, где останется почти одно лишь пространство, и для этого участка будут возможны события, но все они будут иметь материальную природу. Но, в отличие от материи, с которой мы ранее разобрались, до сих пор было не вполне понятно, что такое событие. Нам снова нужно определение.
Событие — это изменение состояния предмета.
Предмет в этом определении понимается в широком смысле, то есть это может быть и физическое тело, и изображение, и идея любой степени абстракции. Это определение довольно просто понять, но возникают сложности, когда оно применяется к материальным процессам. Идеи очень просты, они обладают минимумом свойств по сравнению с реальным миром, и уж тем более по сравнению с действительным. Что же касается материи, она движется постоянно, и определять, где началось мыслимое нами изменение состояния материального объекта и где оно закончилось — дело субъективного выбора. Попробуйте представить, казалось бы, вполне простое событие — человек из положения стоя сел на стул. Если заснять это на видео и рассматривать в замедленной скорости, то можно приблизительно определить, когда процесс приседания начался и когда закончился. Но если присмотреться ещё ближе и медленнее, то можно обнаружить, что тело человека постоянно совершало малозаметные движения: микроскопические или даже различимые невооружённым глазом наклоны, повороты, сгибы и вздрагивания конечностей. Определить среди этих движений, когда точно началось приседание, достаточно затруднительно. А если нам сообщают, что на заводе построен самолёт, как понять, где начало и конец этого события? Сначала нужно разобраться, что вообще имеется в виду под словом «построен», но даже если установить, что речь идёт о полной сборке самолёта в цехе с нуля и до состояния готовности к применению, то всё ещё придётся выбирать, когда началось строительство: то ли при доставке первых необходимых материалов в цех, то ли после установки всех необходимых вспомогательных конструкций, то ли при начале их установки — вариантов может быть очень много, и всё это в равной степени относится и к завершению строительства. В связи с такими сложностями, нам потребуется более подробное определение для материального события.
Материальное событие — это изменение объекта или участка материи от состояния, которое наиболее соответствовало некоторой идее, до состояния, наиболее соответствующего другой идее.
Изначально у меня было намерение указать в определении, что изменение материи обязательно происходит постепенно и непрерывно, но это является предметом для дискуссий. Кто-то скажет, что если это постоянное свойство материи, то некорректно приводить в определении уточнение того, что всегда происходит только одним способом и не может происходить иначе. С другой стороны, может возникнуть возражение от ядерных и квантовых физиков, что электрон не обладает орбитой, по которой он летал бы, подобно планете, а вместо этого он, согласно имеющимся сегодня научным данным, исчезает в одном месте и появляется в другом, что противоречит концепции непрерывного движения, но всё же перемещения электрона принято называть событием, причём вполне очевидно, что это материальное событие. Я не буду спорить с уважаемыми физиками по поводу устройства атома вообще и поведения электрона в частности, я лишь хочу обратить внимание читателя, что современные методы научных исследований позволяют только создавать приборы, которые предположительно умеют управляться внутри себя с теми микрочастицами, которые мы себе представляем, всячески испытывать их в разных условиях и на основании весьма неоднозначных результатов строить догадки; сегодня не существует способа ясно увидеть содержимое атома и убедиться в верности принятой в науке модели. Поэтому я позволю себе не принимать за данность, что электрон является классическим физическим телом, которое постоянно исчезает и появляется в другом месте — сами же учёные не принимают это за данность, и проблема подлежит дальнейшему прояснению. Предположение, что вся материя движется непрерывно, а курьёзы, как в случае с исследованием электрона, вызваны несовершенством методов познания, является вполне основательным, ибо несоизмеримо более соответствует всей наблюдаемой реальности. Давайте пока примем, что любой материальный объект, перемещаясь из пункта А в пункт Б, проходит все точки траектории, которая соединяет эти пункты. И всё же, поскольку учёным нужно обсуждать квантовые явления, пусть и недостаточно прояснённые, указать в определении материального события, что изменение материи происходит обязательно непрерывно, привело бы к затруднению в использовании этого понятия.