Торнстен Финк – Повелительница Рун (страница 6)
Юноша покачал головой.
– Никто в нашей деревне никогда не видел золотых монет, не то что имел, моя госпожа.
– Наверное, они просто держат это в тайне, что не удивительно. Одна монета легко может стоить сто серебряных крон!
– Сто крон?
– Да, трудно представить, правда?
Барен Сын Ворона кивнул.
– Какая пустая трата!
– Но руна важна, госпожа.
– Несомненно, вот только магии, которая кроется в единственной золотой кроне, хватает на многие годы. Никогда не понимала, зачем они кладут в рунический мешок несколько монет.
– Несколько?
– Таков обычай. Ну, оставим это. Что это за мёд? Он из вашей деревни? Просто восхитительный!
Юноша пролепетал что-то в ответ и снова исчез. Остаток вечера он был молчалив. Его сестра не раз спрашивала, что с ним стряслось, но не получала ответа. Рагне видела, что её семена уже дают всходы.
Она больше не говорила с ним о рунах. Вместо этого Рагне отпускала замечания о свободе и независимости, затем мимоходом рассказала историю о легендарном герое из Биала Аргоносе, которого волшебное сокровище освободило из кабалы и прославило и который в конце многих приключений завоевал сердце прекрасной девушки. Она видела, как заблестели глаза Барена Сына Ворона, и задумалась, не зашла ли слишком далеко. Было бы намного проще управлять им с помощью магии, вот только проклятая руна мешала, и у неё всё сильнее болела голова. Ей даже пришлось призвать обратно пауков – это маленькое безобидное колдовство, если продолжалось долго, становилось пыткой.
Время шло, в дальнем зале уже больше спорили, нежели смеялись. Рагне заметила, что хозяин трактира изрядно пьян. Он винил всех и каждого в том, что они обманули его, но гости лишь усмехались. Жрецу это быстро надоело, и он с брезгливым выражением ушёл. Шум усилился, и вскоре разносчица по имени Грит решительно выставила за дверь нескольких гуляк.
Рагне фон Биал вернулась в свою комнату с полупустым кувшином вина. Она помассировала ноющие виски и с нетерпением стала ждать, когда Барен Сын Ворона попадёт в её сети. В какой-то момент внизу всё затихло, и она задремала.
Спустя время Рагне внезапно очнулась и прислушалась к тишине. Улыбка промелькнула на её лице: голова перестала болеть! Рагне поднялась, выскользнула из комнаты и пробралась в конюшню. Пора было приниматься за дело.
Кто-то потряс Айрин за плечо. Она открыла глаза: от свечи исходил слабый свет, рядом стоял брат и держал её за плечи.
– Не спишь?
– Уже нет, балда, – недовольно пробормотала она.
– Ну и хорошо. Вставай, ты должна мне помочь.
– Сколько времени?
– Ты идёшь?
Айрин потянулась и зевнула, её бросило в дрожь. Дверь крошечной комнатки, которую она делила с Бареном, была открыта нараспашку.
– Что случилось?
– Проблемы.
Айрин думала пожелать Барену сходить к ночным альвам, но, увидев тревогу на его лице, вылезла из постели.
– Что ты натворил?
– Накинь что-нибудь, нам нужно в хлев.
– Барен! Сейчас же скажи, что случилось!
– Лучше я покажу.
В плаще поверх ночной рубашки Айрин спустилась по скрипучей лестнице вслед за братом и выбралась через заднюю дверь к вытянутому коровнику. В безоблачном небе сияли звёзды, в воздухе чувствовался мороз.
Барен приоткрыл тяжёлую дверь в хлев, они пробрались внутрь. Айрин слышала дыхание спящих коров. Пахло прелой соломой. Брат схватил её за рукав, потянул за собой к приставной лестнице и полез наверх. Айрин наморщила лоб. На полу хранилось сено и солома для скота. Что Барену нужно наверху? У одной из дубовых балок он остановился.
– Здесь, – сказал он и поднял свечу. На балке промелькнул один паук-волк.
В жёлтом свете Айрин увидела рунический мешок. Прежде она видела его только снизу, когда старый мастер Маберик его подвешивал. У неё возникло плохое предчувствие.
– Что ты натворил, Барен?
– Только посмотрел, я думал, там лежат монеты.
– Монеты? В мешке с руной? С чего ты взял?
– Слышал в пивной.
– От кого?
– Не знаю.
– Не от чужестранки ли, которая дала тебе серебряные кроны?
– Возможно, но какая разница! Монет нет, и…
– Что «и»?
– Ну, там внутри была одна записка…
Он снова запнулся в своём коротком рассказе.
– Пергамент с руной?
– Может быть. Я вытащил его, потому что хотел проверить, что в мешке, но там были лишь опилки от рогов и копыт, и ещё камень, и солома, и всякие мелочи, и, и… в общем, записка загорелась.
– Руна сгорела?!
Барен кивнул. Он был бледен как смерть.
– Если дядюшка узнает, он меня убьёт.
– Я ничего ему не скажу, – медленно проговорила Айрин.
– Я тоже, но если скот заболеет …
– Может, обойдётся, зима ведь почти прошла. А через два-три месяца придёт мастер Маберик, и мы попросим его сделать новую защиту.
– В Хайниме чума погубила коз и овец, а потом перешла на людей. А в Оксрайне коровы и быки дохли как мухи, а потом умерло несколько батраков и крестьян. Это недалеко от нас. А Эльхен говорит, что чума и эпидемия на службе у повелителя ведьм, они рыщут зимой по стране, сметая стада, у которых нет защиты.
Айрин тоже слышала о несчастьях, постигших другие деревни в долине.
– Не думаю, что повелителя ведьм сильно заботит наш хлев, – нерешительно сказала она.
– Но он кормится горем и нуждой, это каждый знает! Спроси хотя бы Эльхен.
– Она наполовину сумасшедшая и занимается разве что светильниками в храме, потому что Аба Брон не хочет марать руки. Что она понимает в таких вещах? – возразила Айрин, не слишком уверенная в своих словах. – Что ты вообще собирался сделать? Хотел украсть монеты?
– Нет, конечно же нет! Я лишь хотел посмотреть, вправду ли они там есть…
– Дурачина! Если бы там были деньги, дядюшка бы давно их проиграл.
Она вздохнула. Неладное обнаружится не позже того дня, когда мастер рун снова появится в деревне. А дядюшка не из тех, кто спокойно к этому отнесётся.
– Нам нужно её заменить.
– Руну?
– А что ещё? Мы сделаем новую записку, напишем на ней руну и положим обратно в мешок. Может быть, старый Маберик вовсе не заметит, что что-то не так.
– Но как… – начал было Барен, но Айрин перебила его: