Торкиль Дамхауг – Взгляд Медузы (страница 59)

Он доброжелательно улыбнулся. Нине показалось, что он собирался присесть на край ее стола, так что она могла бы прикоснуться к его бедру.

— Два таких выезда за две недели, — защебетала она, очищая стол от лишних бумаг. — Викен заехал в какой-то глухой тупик. Мы доехали до шлагбаума и застряли там. Ты только представь себе: я одна с Викеном в девственном лесу. Нервы щекочет, скажу я тебе. Я себя почувствовала Красной Шапочкой на пути к бабушке. А в первую поездку и того хуже, я тогда оказалась в таком месте, называется Рейн-воллен…

— Рейн-коллен.

— А, и правда. Место обитания неземных существ с диковинными синдромами.

Арве молчал, и она почувствовала смущение, начала в подробностях рассказывать о посещении пансионата, о пожилой женщине, которая там работает, и о похожей на мумию иссохшей бедняге неопределимого возраста в инвалидной коляске.

Она излагала эту историю весьма живо, как ей самой показалось, и Арве пару раз улыбнулся.

— В какой-то момент я здорово струхнула. Из одной комнаты вдруг вышел такой огроменный детина, даун. Встал посреди комнаты, ударил себя кулаком в грудь и заревел. — Она воспроизвела его ужимки и слова: — «Освальд мишку ловить! Освальд мишку ловить!» А тетки на это — ноль внимания. Уселись себе с ним вместе на диванчик и давай его поглаживать по шерстке — он и успокоился.

Нурбакк кивнул:

— Они умеют с ним обращаться.

Нина отодвинулась от него вместе с креслом.

— Ты знаешь?.. Ты там был?

Он посмотрел ей в лицо. Выражение его глаз изменилось, ей показалось, они стали какими-то жестокими, но потом его взгляд вновь стал приветливым. Арве облокотился о ее стол и улыбнулся:

— Освальд мой брат.

62

Нина изо всех сил пыталась сосредоточиться. Она прошлась по всему тексту заметок о посещении Рейн-коллена, потом еще раз перечитала показания Мириам Гайзаускас. Арве ушел к себе в кабинет, а кроме него, никого еще не было. Она пыталась сосредоточиться на чтении материалов по делу, но в ушах все еще звучал ее собственный голос — как она изображает страдающего монголизмом Освальда. Она закусила губу. Давно она не чувствовала себя такой дурой. Она несколько раз попросила прощения. Арве пытался обратить все в шутку. Заверил ее, что не принимает ничего на свой счет. Что его не задевают такие подтрунивания. Что ему делали и говорили вещи и похуже. Что дело тут в недостатке знаний, а не в злом умысле. «А ты правда не сердишься на меня?» — повторяла она раз за разом. Перед тем как уйти, он погладил ее по голове. Легонько так прикоснулся. Хотел утешить, наверное, а может, и по какой-то другой причине.

Не успела она решить, что об этом думать, как позвонили с центрального поста:

— Тут один человек звонит, он у меня на связи. Просит соединить с тобой. Говорит, что он католический священник из какой-то церкви здесь, в Осло.

«Мириам!» — пронеслось в голове у Нины. Звонивший представился отцом Раймондом Угельстадом из ордена доминиканцев.

— Это касается Мириам? — вырвалось у Нины.

— Да, — сказал святой отец. — Она называла ваше имя, когда заходила ко мне на днях; я так понял, что вы, видимо, беседовали с ней.

Голос у него был высокий, и говорил он немного в нос. Она представила себе пожилого полноватого человека, монаха в коричневой рясе.

— Я звоню, потому что очень беспокоюсь. Я, откровенно говоря, боюсь, что с ней могло что-нибудь случиться…

Двумя минутами позже Нина уже стучалась к Арве Нурбакку. Как хорошо, что она может прямо сейчас обсудить с ним то, что рассказал святой отец. И это могло бы загладить недавнюю неловкость, может быть, она и вовсе забылась бы.

— Мне только что звонили. Это касается Мириам. — И она пояснила, в чем дело.

— Это необходимо проверить сразу же, — решил Арве. — Я как раз пытался дозвониться до нее, но она не отвечает.

Дверь в квартиру Мириам Гайзаускас была приоткрыта. На дверной ручке висел пакет — такой, в каких продают цветы. Нина развернула маленькую открытку, прикрепленную к пакету золотой тесемкой. «Когда это закончится…» — было написано в ней. Она показала ее Арве, который наклонился, чтобы разобрать надпись.

— Не нравится мне это! — пробормотала она и ногой распахнула дверь. — Мириам?

Арве встал сзади:

— Наверное, нужно принять меры предосторожности, прежде чем входить, Нина.

— У нас нет на это времени. — Ей очень хотелось продемонстрировать ему свою решимость. — Кого нам остерегаться? Думаешь, мы здесь наткнемся на страшного медведя?

Он засмеялся:

— А ты не из пугливых!

Нина прошла в гостиную. Там все на первый взгляд выглядело так же, как при ее последнем посещении. Несколько бутылок пепси на столе, стопка книг. Спальный альков был пуст, одеяло брошено как попало.

— Мириам? — повторила она и прошла на кухню.

И там никого. В раковине громоздилась немытая посуда. На столике оставлена тарелка. Рядом с ней лежал вскрытый конверт и несколько фотографий. Она взяла в руки одну из них. На ней была Мириам. Половина снимка была отрезана. Нина перевернула его и прочитала на обороте: «С четвертой это случится».

Викен побарабанил пальцами по столу. Он был свежевыбрит, и пахло от него дорогим лосьоном после бритья. Отглаженная белая рубашка была застегнута до самого верха. Нина знала, что Паянен и Ярле Фрёэна после промаха с обвинением, которое пришлось снять, вызывали на ковер к ведущему криминалисту. Нагоняй достался им. А уж чего ведущий криминалист терпеть не мог, так это когда кто-нибудь пытался свалить ответственность за свои ошибки на нижестоящих. Правда, как только Паянен вышла оттуда, она вызвала Викена на свой собственный ковер, но стоять на нем было значительно мягче, и незаметно было, чтобы эта беседа сильно сказалась на инспекторе. Возможно, Викен уже запасся хладнокровием, так что рассказ Нины и Арве о находке в квартире Мириам, похоже, только укрепил его во мнении, что он был прав. Сейчас он походил на пса, который, если уж вцепился в кого-нибудь, ни за что не ослабит хватку.

— Нет времени сокрушаться по тому, что прохлопали, — произнес он. — Можете быть уверены в том, что Паянен прекрасно знает, что я думаю. Я просил оставить человека дежурить у квартиры студентки. Я просил выделить денег на слежку за Гленне после того, как мы его отпустили. Но кто ж меня послушал!

Он исподлобья оглядел кабинет, но Нине почудился в его серых глазах довольный блеск.

— Ты должен был следить за ней, — сказал инспектор Арве Нурбакку.

— Я звонил ей вчера вечером. И все вроде бы было в порядке. Я ее просил держать на видном месте мой номер телефона и немедленно со мной связаться, если что-нибудь произойдет.

Викен поднял руку:

— Ты сделал все, что мог, Арве. Хорошо, что хоть кто-то понял, с чем мы тут имеем дело.

Нурбакк принял похвалу не моргнув:

— Еще вот какое дело. Гленне звонил мне два раза этой ночью.

Викен вытаращил глаза:

— И что ему было надо?

— Сначала он около одиннадцати позвонил на центральный пост, попросил соединить со мной лично. Когда я ему перезвонил, он сообщил, какими говнюками он нас всех считает. А я сдуру позвонил ему, не скрыв номер своего мобильного, и через несколько часов он снова позвонил. Понес какую-то невнятную чушь об этой Мириам. Продолжал браниться. Судя по тому, как он говорил, был не совсем трезв. Или что он там употребляет… Позже он еще пару раз звонил, но я себе позволил не ответить.

— Это вполне понятно, — согласился Викен. — Нина, ты отвечаешь за розыск Мириам. Все материалы на нее проверены, обновлены?

Нурбакк оглянулся на нее.

— Мне туда нужно еще добавить пару вещей, — поспешно вставил он. — Прямо сейчас этим и займусь. Дайте мне пару минут, и я раздобуду еще и распечатку звонков с ее мобильного телефона и с телефона Гленне.

— Хорошо. А ты, Йенсен, проверь, когда был послан пакет с цветами и кем. Есть у меня на этот счет сильные подозрения. А где Сигге?

— Он звонил, — сообщила Нина. — Сидит дома с больным ребенком. Или с двумя. Обещал, что постарается выбраться попозже.

Кустистые брови Викена, изогнувшись, сошлись на переносице, как две жирные гусеницы в акте спаривания.

— Ну что будешь делать с этим мужиком? — пробурчал он. — Жены у него, что ли, нет?

Цветы были посланы из магазина «Флауэр пауэр»[32] в районе Майурстюа в среду вечером, без двадцати семь. Нина позвала к телефону продавца. Ему казалось, что он вспомнил мужчину, который выбрал этот букет из девяти роз на длинных стеблях. Описал он этого человека весьма расплывчато, но Гленне под описание подходил.

Продолжая думать о цветах, Нина набрала номер телефона справочной службы. Так, значит, посыльный с цветами был там в среду вечером. Поскольку на звонок никто не отозвался, он повесил пакет на дверь. В пятницу утром цветы там все еще висели. Но, по словам Арве, Мириам была дома, когда он звонил ей вчера вечером. Почему же она не забрала пакет с цветами?

Нина снова открыла отчет, который Арве написал о Мириам. То, чего она никак не могла вспомнить, имело отношение к его записям, — теперь это было очевидно. Что-то такое, что сказал Арве. Ну никак не хотело всплыть в памяти… Он еще не добавил туда информацию о том, что она была помолвлена с кем-то. Нина все сидела и всматривалась в текст на экране. Мириам упомянула как-то, что человека, с которым она была помолвлена, она встретила в первый год своей жизни в Норвегии. То есть тогда, когда она училась в народной школе в Нурфьорде. Можно было просмотреть списки бывших учеников, но вовсе не обязательно, что ее тогдашний жених учился вместе с ней в этой школе. Проще было бы спросить у кого-нибудь из ее знакомых.