Торкиль Дамхауг – Взгляд Медузы (страница 21)
— Блин, Йорген, я с тобой ни в жисть не попрусь, если ты не уймёсся!
— Это ты мне говоришь: не уймёсся? — передразнил он ее; мужчина был высокий, худой и сутулый. — Это по твоей милости нас вышвырнули отсюда.
— Ну как маленький, ё-моё! — стояла она на своем.
Он присвистнул:
— И куда же ты одна попрешься, если со мной итти не желаешь?
— А не твое собачье дело!
— Ну блин, Милли, да ты же просто потаскуха драная. Как же ты меня достала, слов нет.
— Ну пошел молоть чушь! Ты же ни хрена не сечёшь уже. На себя посмотри!
— На себя? И чё ж я такого увижу?
Она не отвечала. Потом бросила:
— Ну хрен с тобой, но только если ты тачку возьмешь.
— Бабки кончились.
— Ты чё, думал, я пёхом попрусь аж до Скёйена? Середь ночи?
Он рыгнул и потащил ее на парковку:
— Придется тебе тогда в парке заночевать.
Она остановилась как вкопанная:
— Я серьезно, Йорген, уже два часа ночи.
— Не так уж и далеко итти-то. У меня и косячок есть. Потом можешь хоть всю неделю продрыхнуть.
Женщина застонала, но позволила увлечь себя дальше в аллею.
— Мне надо в кустики, — объявила она.
— Ну валяй.
Он остановился и прислонился к стволу дерева, крикнув ей вслед, когда она скрылась за холмиком:
— Чё, обязательно через весь свет переться, если приспичило отлить? Здесь же сейчас нету никого… А если бы и был кто, кому, на хрен, интересно пялиться на твою голую жопу?
— Мне не по-маленькому, — пробубнила она. — Мне другое.
— Блин, Милли, меня от тебя просто тошнит иногда!
Он стоял и щурился, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. В какой-то момент ему показалось, будто огромное дерево вцепилось в него и не отпускает. Он прижался щекой к шершавой коре. На другой стороне неглубокого оврага едва виднелись контуры вышки для прыжков в воду. Он однажды прыгнул с пяти метров. Тем летом, когда ему исполнилось девять лет, а может, десять. Ему бы ширнуться. Потом, может, и Милли трахнуть, если хватит пороху. Только пусть подмоется сначала. Блин! Усесться срать среди ночи во Фрогнер-парке! Ну что за баба, кому еще такое могло стукнуть в башку? Всегда с этой Милли так: уж если ей что втемяшится, не важно что, то вынь да по-ложь сию же минуту. И не заикайся, чтобы подождала чуток.
Она закричала, истошно и протяжно. Она часто кричала, но никогда так, как на этот раз. Первая мысль была дать деру. Нет уже сил терпеть все фокусы этой бабенки. Но что-то в этом вопле удержало его, заставило подойти поближе к краю.
— Ну чё еще там у тебя? — крикнул он.
Ему видно было, как она карабкается по склону. Он неуклюже спустился на несколько шагов и протянул ей руку. Штаны болтались у нее вокруг ляжек, белая задница аж светилась в темноте.
— Твою мать, Милли! — рявкнул он, но голос у него задрожал.
Она выбралась наверх и прижалась к нему.
— Внизу, там… — прорыдала она, — там лежит чё-то. Я дотронулась…
25
В двадцать пять минут четвертого инспектор полиции Ханс Магнус Викен, сунув в рот остатки кекса, пересек площадь Александра Хьелланда на красный свет. Голоден он не был, но, когда его вытаскивали среди ночи, ему необходимо было обязательно чем-нибудь заполнить желудок, чтобы тот не разболелся от переизбытка кислоты. А уж если это случится, то боль так и будет терзать его все утро, а то и весь следующий день.
По дороге он настраивал себя на рабочий лад, старался привести мысли в порядок: что надо будет сделать в первую очередь, когда он окажется на месте преступления, что искать, на что обращать внимание. Такая систематизация давалась ему без труда. Сохранять хладнокровие, когда вокруг все бурлит, как сейчас. Он допил остатки кофе из стаканчика, который успел прихватить на бензоколонке вместе с кексом. Все вокруг кипит. Пресса уже на месте, предупредил дежурный по экстренным выездам. Они там и знают все, что касается предыстории этого дела. Но стоило ли ожидать чего-либо иного? Труп обнаружен, можно сказать, в самом центре города. Если исходить из полученного Викеном описания, эта находка могла иметь отношение к делу о розыске пропавшей женщины. В четверг вечером ему позвонил дежурный по городу. Пропавшая была объявлена в розыск. Женщина не вернулась к себе домой, на виллу в районе Виндерн. Она была серьезно больна и, очевидно, страдала депрессией. Родные опасались, что она могла сделать с собой что-нибудь. По всем признакам уголовщиной тут не пахло. Но он просил, чтобы ему сообщали обо всех случаях пропажи людей.
После той находки в лесопарке не только ему ни на минуту не удавалось расслабиться, ожидая чего-либо подобного.
Над Фрогнер-парком кружил вертолет. То ли «ВГ» — и похоже, что они, — то ли одна из телевизионных компаний. Он припарковался поближе к проезжей части. Народу набралось даже больше, чем он предполагал. Крупнейшие газеты, разумеется, но к тому же две съемочные группы, одна от канала ТВ-2, а на костюмах и оборудовании второй группы никаких логотипов он не разглядел. Он пробрался через толпу и перешагнул через ленту ограждения, которая была натянута у дальней части парковки.
Там стояло два штатива с микрофонами, способными улавливать человеческую речь на расстоянии сотни метров.
— Это пропавшую женщину нашли? — крикнул кто-то ему в спину.
Он поднял обе руки в знак того, что не готов ничего сказать, и пошел дальше по чавкающему от влаги газону.
— Все узнаете потом, — буркнул он, не оборачиваясь.
Первое, что пришло ему в голову, когда он спустился по скользкому склону и увидел одетых в белое криминалистов, которые, согнувшись в три погибели, медленно передвигались в свете прожекторов, — это что здесь снимают сцену из фильма. Это ощущение усиливало тело, в неестественной позе лежавшее среди пожухлых зарослей крапивы на берегу пруда, лицом в воду, будто последнее, что погибшая стремилась сделать перед смертью, — это доползти до воды и попить.
К нему подошла Нина Йенсен, протягивая пару голубых бахил. Она была в форменной одежде, и ее дыхание отдавало табаком. Пару недель тому назад она заявила, что окончательно бросает курить.
— Сесилия Давидсен, — сказал Викен, и прозвучало это скорее как констатация факта, чем как вопрос.
— Многое говорит в пользу этого. Цвет волос и телосложение соответствуют описанию. И одежда на ней та же, что указывалась в ориентировке.
— Кто ее нашел?
— Парочка по пути домой. Похоже, те еще забулдыги. Они дают показания в участке на Майурстюа.
— Там есть кто-нибудь из наших?
— Арве там за старшего. Сигге должен прибыть на место не позже шести.
Викен подошел поближе к погибшей, посветил фонариком. Между клочьями изорванной в лохмотья куртки виднелась голая спина. От наружного края ребер наискось, захватывая всю шею, тянулась широкая полоса из пяти глубоких рваных ран.
— Ну черт-те что! — пробормотал он себе под нос. — Просто черт знает что такое!
Из желудка поднялась кислая отрыжка. Он порылся в кармане, надеясь найти таблетки для снижения кислотности, ничего не нашел.
— До жути похоже на те раны, что были на теле у женщины, найденной в Нурмарке, — услышал он голос Нины Йенсен позади себя.
Он выпрямился, сделал несколько шагов назад и вляпался во что-то вязкое. Посветил фонариком: не только пластиковые бахилы, но и торчавшие сквозь дыру острые носы отполированных до блеска туфель были измазаны свежим калом. Он затейливо выругался и осмотрелся в надежде найти что-нибудь, чем можно было бы оттереть эту гадость.
— Техники нашли следы, — сообщила Нина Йенсен.
Тон, которым это было сказано, был настолько наигранно-спокойным, что он резко обернулся к ней:
— Что за следы?
Она указала на одного из техников, который сидел на корточках у пруда в нескольких метрах от них. Викен направился к нему. След в тине длиной соответствовал размеру детской ноги, но был гораздо шире и с отчетливыми отпечатками когтей. Этот след был похож на тот, что он видел на месте находки тела в лесопарке, — тут не было никаких сомнений. Он открыл рот, но слова, которые он собирался сказать, застряли у него в горле.
Техник посветил фонариком вдоль берега пруда:
— Тут в нескольких местах глубокие следы животного, а дальше они теряются в воде.
В той колбе с кислотой, в которую постепенно превращался желудок Викена, резко закололо. Он посмотрел вверх, на край склона, прислушался к гудевшим там голосам, тарахтению мотора, услышал, как кого-то окликали. Может быть, им удалось уловить то, о чем они говорили с Ниной, при помощи направленных микрофонов. Вертолет спустился ниже и кружил в темном небе, как огромная птица. Инспектор попытался представить себе, какова будет реакция, когда обнародуют то, о чем он сейчас подумал. Это будет буря, цунами! Он сглотнул кислую отрыжку, поднявшуюся до самых губ.
26
К тому времени, как Нина Йенсен дописала отчет с места преступления, открылась столовая. До начала оперативного совещания она успеет забежать туда и прихватить сэндвич с бутылочкой минералки. Из столовой она спустилась назад в кабинет, который они делили с Сигмундуром Хельгарссоном. Тот, как обычно, опаздывал, а она была только рада какое-то время поработать в тишине. Она сняла обертку с сэндвича, приподняла верхний кусок булки и постаралась соскрести по возможности весь майонез.
Жуя сэндвич, она перечитала набранный текст. Только сейчас до нее стало доходить, что же такое она видела этой ночью во Фрогнер-парке. Она отложила недоеденный сэндвич в сторону, сделала несколько глотков воды и открыла интернет-страничку газеты «Афтенпостен». Основной заголовок: «Найдена убитой». Она знала, что это только начало, и перескочила на сетевую страничку «ВГ», чтобы получить более четкое представление о том, что их ждет. «Следы медведя-убийцы в центре Осло». У нее округлились глаза. На фотографии виден был берег пруда, где нашли женщину, сама убитая, криминалисты в белом и еще какая-то фигура, вполне возможно она сама. Снимок был сделан сверху, с вертолета, при помощи телеобъектива. Веселенькая предстоит им пресс-конференция, которая была назначена на десять часов. В ней должны принять участие Агнес Паянен, и Викен, и еще кто-то с седьмого этажа, возможно сам начальник Управления полиции города. Викен еще раньше дал понять, что утечка информации в этом деле будет пресекаться