Торкиль Дамхауг – Смерть от воды (страница 38)
Ярость вспыхнула внутри Дженнифер.
— Я могу гарантировать, что это дальше не пойдет, — сказала она как могла спокойно. Она поняла, что ожидала какого-нибудь одобрения, если не признательности. — Ну, я потратила на это прилично времени, — заключила она. — Можете сами связаться, если сочтете интересным.
— Конечно, — кисло бросил Викен. — Все интересно.
— Майлин Бьерке, кажется, вкололи наркотик, — вмешался Роар Хорват примирительно. — А как насчет девушки в Бергене?
Дженнифер выдавила из себя улыбочку, встретившись с ним взглядом:
— Вынуждена тебя разочаровать. Она была совершенно чиста.
Роар осторожно кивнул, будто демонстрируя, что, по крайней мере, он интересуется ее сведениями.
3
Они сидели в вестибюле. Мужчина средних лет первым заметил Дженнифер и поднялся. Круглые очки и седая борода, под пальто вельветовый пиджак. Вторым посетителем была женщина с рыжеватыми волосами, она сидела спиной.
Седобородый протянул руку.
— Таге Тюрен Бьерке, — представился он.
Она сразу услышала, что он швед. Ладонь у него была потной, губы дрожали.
— Вы отец покойной?
Он покачал головой:
— Я женат на ее матери. Она не в состоянии сюда приехать.
Дженнифер повернулась к посетительнице, которая тоже встала. Молодая женщина была высокой и необычно стройной, но больше всего привлекали внимание ее глаза. Они были большими и зелеными, точнее, желто-зелеными, а во взгляде было нечто, от чего нельзя оторваться. Красивые женщины всегда поражали Дженнифер. Она подписывалась на три или четыре журнала мод, отчасти чтобы быть в курсе тенденций в одежде и косметике, но больше ради фотографий стилизованной женской красоты. В это утро она готовилась к чему-то другому. Она думала, что ей сказать, как отвести родственников в часовню, даже как отодвинуть простыню, которая прикрывала тело убитой, и сколько можно оставить открытым. Но лицо этой молодой женщины на секунду выбило ее из колеи. Не только глаза, еще изгиб рта и линия лба под рыжевато-коричневыми волосами.
— Лисс Бьерке. Я — сестра Майлин Бьерке.
Протянутая рука была холодной и сухой, кожа мраморной. Дженнифер собралась, вспомнила, кто она, и снова нащупала нить подготовленного ритуала. Она прошла вперед, остановилась перед дверью в часовню:
— Я понимаю, как тяжело было прийти сюда.
Молодая женщина едва заметно кивнула. Седобородый задрожал еще сильнее.
Дженнифер открыла. Носилки с покойной стояли посреди зала, под лампой. Дженнифер встала рядом, подала знак родственникам. Седобородый словно примерз у дверей — очевидно, не в состоянии пошевелиться. Но молодая женщина пересекла помещение. Когда она остановилась перед носилками, Дженнифер немного подождала, потом подняла покрывало и медленно опустила его на грудь. В этот момент она почувствовала облегчение, что удалось скрыть самые ужасные раны на теле. Санитар положил платок вокруг головы, прикрыл все, что было сломано, и помыл волосы; в них была засохшая кровь и вещество, выступившее изнутри черепа. Дженнифер могла показать этой сестре лицо, не изуродованное до неузнаваемости жестокой смертью; ничего не разорвано, не порезано и не обгорело. «Небольшое утешение, — подумала она, — но хотя бы для меня».
Неожиданно молодая женщина наклонилась, схватила руку покойной сестры и прижалась к ее щеке. Ее спина содрогнулась, дважды или трижды, когда она бормотала имя сестры. Она сказала еще что-то, прошептала, Дженнифер не расслышала, потому что отошла назад и отвернулась. Женщина долго стояла, прижавшись к щеке покойной. Так долго, что Дженнифер даже подумала, что пора сделать какой-нибудь знак. Но тут посетительница выпрямилась. Не отрывая взгляда от тела, она спросила:
— А что у нее с глазами?
Голос был неожиданно четким и твердым. Дженнифер посмотрела на лицо покойной. Веки не до конца закрылись, и из-под них виднелись раненые оболочки.
Она сказала:
— У покойной повреждены оба глаза.
Женщина повернулась к ней. Взгляд был затуманен, и это действовало еще сильнее.
— Какие повреждения?
— Острым предметом.
— Она была слепа, когда умерла?
— Нельзя сказать точно. Возможно, она еще видела, хотя бы свет.
Молодая женщина подняла руку покойной, которую все еще держала:
— А где ее кольцо? Вы его сняли?
Дженнифер заметила, что на четвертом пальце левой руки был след от кольца.
— У нее ничего не было, когда ее нашли. Как оно выглядело?
— Обручальное кольцо, — ответила сестра убитой. — Досталось от нашей бабушки. — Она закусила нижнюю губу: — От чего она умерла?
— Мы до сих пор не можем сказать этого с точностью, — ответила Дженнифер. — Скорее всего, от травм головы. Но кажется, у нее было сильное переохлаждение, когда наступила смерть. Это, возможно, облегчило страдания.
Слабые основания для подобного утверждения, но надо было так сказать.
— Еще видела свет, — повторила Лисс Бьерке самой себе. Она все не отпускала руку сестры. — Ты мерзла, Майлин.
4
Роар Хорват осторожно поднялся по ступенькам обледенелого крыльца, позвонил. Они не предупреждали заранее. Поэтому риск бессмысленной поездки был велик, но инспектор Викен был уверен, что стоит воспользоваться шансом. В особых случаях он предпочитал появляться неожиданно для допрашиваемого, это могло сообщить информацию, которую сам допрашиваемый, возможно, не раскрыл бы.
Изнутри послышались шаги, дверь приоткрылась, не резко и не медленно. Открывший дверь был среднего роста, волосы темные, средней длины, ухоженная щетина. Лицо бледное, с правильными чертами. «Тип красивого молодого человека», — подумал Роар Хорват. Он представился и протянул удостоверение. Молодой человек взглянул на него, как показалось, больше с облегчением, чем со скепсисом.
— Я — Вильям Вогт-Нильсен. Это вы знаете наверняка.
— Мы догадались, — ответил Роар Хорват и представил инспектора Викена.
Следователи прошли по коридору и вниз по лестнице в гостиную с большими окнами в сад. Снаружи стоял аргентинский гриль и сарай с инструментами. Кусты были до половины занесены снегом. Гостиная небольшая, но с очень высокими потолками, в полтора этажа как минимум, в углу камин. На стене за диваном висела огромная картина, показавшаяся Роару Хорвату безжизненной, но он не считал себя знатоком современного искусства.
— Отличное место, — заметил он.
— Владельцы — архитекторы, — сообщил Вильям Вогт-Нильсен. — Мы снимаем уже год.
Роар Хорват сел на диван.
— Вы уже давали показания полиции, — начал он. — Но тогда дело касалось исчезновения. Теперь мы расследуем убийство.
Вильям Вогт-Нильсен на это ничего не сказал. Он устроился в кресле рядом с лестницей и уставился в окно. Это дало Роару Хорвату возможность внимательно его рассмотреть. Он допрашивал нескольких человек, которые потом были осуждены за убийство. Он встречался с плохими лжецами и хорошими актерами. Многие были в состоянии произвести хорошее первое впечатление, но рано или поздно что-нибудь всплывало, если они играли роль. Он покосился на Викена, который сел в кресло у края стола. Инспектор заранее решил, что вести разговор будет Роар Хорват, а он сам будет наблюдать. С самого начала Викен изъявлял желание работать с Роаром. Казалось, будто он по каким-то причинам решил провести молодого коллегу через первый период. И за прошедший год Роар многому научился в расследовании серьезных дел, связанных с насилием, которые ему вряд ли бы удалось вести, оставайся он на прежней работе в Полицейском отделении в Румерике.
— Как вы понимаете, мы должны заново пройти события перед преступлением, — утверждал он. — Не только с вами, но со всеми, кого это касается.
Последнее он подчеркнул, чтобы Вильям Вогт-Нильсен немного расслабился: тот, кто чувствует себя под подозрением, очень внимателен ко всем своим словам; тот, кого, как ему кажется, щадят, скорее допускает ошибки.
— Разумеется, — ответил Вильям Вогт-Нильсен. — Мы можем повторить это столько, сколько вам нужно.
Его тон не был напряженным, и его слова соответствовали интонации. Сомнение? Горе? Шок? Снова Роар Хорват скользнул взглядом по бледному лицу. Если молодой человек и разыгрывает что-то, он не переигрывает.
— Можете начать с последней вашей встречи с Майлин Бьерке.
Вильям Вогт-Нильсен, кажется, что-то вспомнил.
— Кофе? — спросил он.
Роар Хорват отказался, Викен продолжал молчать, и молодой человек снова опустился в кресло.
— Я видел ее за день до исчезновения, то есть в среду десятого. Времени было почти пять… Без четверти пять, — поправился он. — Она стояла на крыльце, с рюкзаком за спиной. Мы обнялись. Потом я закрыл дверь. Это была последняя… — Голос его чуть дрогнул, через несколько секунд он продолжил: — Она собиралась на дачу. Часто ездила туда работать. Это отличное место. Тихо и спокойно. Ничто не отвлекает, даже мобильной сети нет.
— О чем вы говорили непосредственно перед ее отъездом? — спросил Роар Хорват.
Вильям Вогт-Нильсен задумался, — очевидно, в дежурной части об этом не спрашивали.
— О том, что должно было случиться на следующий день. О передаче, в которой она собиралась принять участие, «Табу», вы, наверное, знаете.
Полицейский коротко кивнул, не желая прерывать.