Торкиль Дамхауг – Смерть от воды (страница 27)
Лисс медленно шла по переходу к автовокзалу. На полпути развернулась. Мысль провести ночь в доме в Лёренскуге была невыносима. Потащилась обратно в здание вокзала. И в этот момент заметила человека у газетного киоска. Он был худой, костлявый, с взъерошенными черными волосами. Она тут же узнала того типа, что появился в кабинете у Майлин в первый день ее приезда. На нем был тот же самый бушлат с якорем на нагрудном кармане. Теперь он разговаривал с какой-то девушкой в пуховике и грязных джинсах.
Лисс подошла к нему:
— Узнаешь меня?
Парень взглянул на нее. У него была вмятина на лбу под челкой.
— А должен? — спросил он равнодушно.
— Мы виделись два дня назад. В кабинете Майлин Бьерке.
В нем не было ни капли давешнего беспокойства.
— Не знаю, о чем вы.
Но у Лисс всегда была отменная память на лица.
— Это был ты. Ты что-то оттуда забрал. Как тебя зовут?
Он повернулся спиной и поспешил прочь вместе с девушкой в пуховике. Лисс побежала за ними:
— Зачем ты вырвал страницу из ее ежедневника?
— Да хрена ли ты ко мне привязалась?
— Я все рассказала полиции. Они тебя ищут.
Он остановился, подошел к ней:
— Заговоришь со мной еще раз, получишь в морду.
Он схватил девушку за руку и исчез в дверях.
12
Она позвонила Вильяму. Когда он ответил, кто-то громко кричал на фоне, и он ее не слышал, ей пришлось перезвонить.
— Я на семинаре, — извинился он. — Осталась минута до конца перерыва. Что там с машиной Майлин?
— Мне надо ее одолжить.
— Одолжить машину? А можно?
— Почему нет?
— Не знаю. Может, она — доказательство… Извини, Лисс, я совсем плохо соображаю. Наверняка можно. У меня есть запасные ключи на связке. Когда она тебе нужна?
У нее не было определенных планов.
— Собираюсь на дачу ближе к вечеру. Могу заехать и захватить ключи. Мне еще кое-что надо сделать до этого.
Мужчина, открывший дверь, был лет сорока с лишним, тощий, с редкими волосами и большими залысинами. Хотя было еще очень рано, он был в костюме и белой рубашке, впрочем не застегнутой доверху.
— Лисс Бьерке, осмелюсь предположить? — произнес он с легкой шепелявостью.
Она это подтвердила, и он впустил ее:
— Я — Одд. Его дворецкий. — Последнее он произнес с небольшим поклоном, после чего шагнул с ковровой дорожки в коридоре и открыл еще одну дверь. — Бергер, визитер пожаловал.
Лисс услышала в ответ какое-то ворчание. Мужчина, назвавшийся Оддом, помахал ей:
— Бергер принимает в гостиной.
Она была готова вот-вот расхохотаться от этой торжественной манеры изъясняться, но сдержалась.
Гостиная была светлая, с широкими окнами и эркером, выходящим на улицу Лёвеншольд. Мужчина, узнаваемый по фотографиям в газетах и телепередачам, сидел за письменным столом у окна и тюкал двумя пальцами по клавиатуре. В жизни он выглядел старше, лицо было желтое, осунувшееся.
— Садитесь, — сказал он, не поднимая взгляда.
Она осталась стоять. Ей никогда не нравились приказы, особенно от пожилых мужчин.
Наконец-то Бергер обернулся.
— Хорошо, что вы все еще стоите, — улыбнулся он и скользнул по ней взглядом. — Женщина вроде вас не должна садиться, пока ее не разглядят. — Он указал на диван у противоположной стены. — Вы не похожи на сестру, — заявил он. — Совсем не похожи. Кофе?
Он встал, заполнив собой комнату. На письменном столе стоял латунный колокольчик, он схватил его, позвонил. Тут же в дверях появился Одд.
— Подай нам кофе, пожалуйста, — попросил Бергер.
Одд повернулся к Лисс:
— Латте? Эспрессо? Американо?
Его шепелявость стала отчетливее, и Лисс заподозрила, что это нарочно.
— Эспрессо, — ответила она, — лучше двойной.
Снова небольшой поклон, и Одд исчез. Теперь все выглядело еще смешнее, и Лисс подумала: что это за пьеса разыгрывается перед ней?
— Он представился как ваш дворецкий, — сказала она и с некоторым колебанием села.
— Так он и есть дворецкий, — признался Бергер. — Получил образование в лучшей академии дворецких в Лондоне. Понятия не имею, что бы я без него делал.
— Наверняка хорошо для вашего имиджа, — прокомментировала Лисс.
Бергер, хромая, подошел к креслу с другой стороны стола.
— Разумеется. За счет него я и живу. Годовая зарплата дворецкого не такая уж высокая, и она себя оправдывает.
Он достал пачку сигарет, французских, «Голуаз», предложил ей и прикурил от золотой зажигалки с выгравированными инициалами Э. Б.
— Подарок от спонсоров, — улыбнулся он, заметив, что она разглядывает зажигалку. — Самое большое милосердие в моей жизни демонстрируют спонсоры. Я живу за счет милосердия. Из милосердия.
Дверь беззвучно растворилась, и появился Одд с подносом. На нем стоял серебряный кофейник, чашки, блюдца, сахар и маленький сливочник с молоком. На руках дворецкого красовались белые перчатки, и тут уж Лисс не удержалась от смешка. Никто не спросил, над чем она смеется, а Одд удалился, разлив кофе по чашкам, так же тихо, как появился.
— Я, как вы знаете, виделся с вашей сестрой, — сказал Бергер. — Но не в тот вечер, когда она должна была появиться в студии.
Лисс почувствовала, что он заговорил об этом, чтобы опередить ее.
Он все еще сидел и разглядывал ее.
— А теперь вы хотите узнать, что случилось с Майлин. Это естественно. Вы только что вернулись из Амстердама, как я слышал.
Он обнажил зубы, очень белые, крошечные, похожие на молочные. От этого улыбка его стала шаловливо-детской, по контрасту с помятым лицом и огромным телом.
— А вы защищаете насилие над детьми, как
— Правда? — Он зевнул. — Это моя работа — провоцировать людей, говорить о том, что их злит и что они обожают слушать. Вы наверняка видели рейтинги моего шоу. Да? Последнюю передачу посмотрело более девятисот тысяч. Мы приближаемся к магическому миллиону. После каждого эфира мы вынуждены останавливать работу телефонных операторов из-за перегрузки. Газеты одного только Осло написали о «Табу» больше двадцати пяти полос. Но разве об этом мы собирались говорить? У меня редко бывают гости, особенно незнакомые дамы.
— О чем же мы собирались говорить?
— О вас, Лисс Бьерке. Это куда интереснее. Молодая женщина отправляется в Амстердам учиться дизайну. И все больше работает моделью. Причем работа все больше сомнительного свойства, по крайней мере с точки зрения обывателя. Давайте поговорим о вашей показной богемности и выборе любовников.
Она со звоном поставила чашку на блюдце.
«Откуда, черт возьми, вы это знаете?» — могла бы она спросить, но заставила себя промолчать. Прогнала мысль, что в эту секунду кто-то ходит по Осло и наводит справки о ее местонахождении. «Воутерс», — промелькнуло у нее в голове.