Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 18)
Ответ пришёл почти сразу:
У неё перехватило дыхание.
«В парке, на набережной Зимницы, через час?» – написала она, стараясь не показывать слишком явного интереса. Три точки появились и исчезли. Он печатал, останавливался, снова печатал. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Одно слово. Всего одно слово, но оно меняло всё. Их встреча действительно состоится!
Полина вскочила, чуть не упав от головокружения. Следовало переодеться, подкраситься, уложить волосы. Следовало выглядеть идеально, но при этом случайно-небрежно, словно она не придавала никакого значения этому событию. За дверью царила тишина – наверное, мама и её новый «друг» уже ушли или вернулись в спальню. Полина осторожно выглянула из ванной – коридор опустел, кухня тоже. Лёгкими шагами она проскользнула в свою комнату, быстро заперла дверь. Наряд, выбранный для прогулки, уже ожидал своего звёздного часа.
Она быстро подкрасила ресницы, нанесла немного тонального крема, чтобы скрыть бледность, и чуть-чуть блеска для губ. Расчесала волосы, оставив их свободно ниспадать на плечи.
Последний взгляд в зеркало – да, хорошо. Не идеально, но достаточно привлекательно.
***
Она шла по аллее парка, чувствуя, как холодный октябрьский ветер щипал щеки, словно пытаясь напомнить: «Ты здесь, в этой дыре, и никуда от этого не денешься». Листья под ногами шуршали, как шепот осени, а в воздухе витал запах сырой земли и опавшей листвы. Набережная реки Зимницы пустовала в этот будний вечер. Несколько пожилых пар неторопливо прогуливались вдоль воды, молодая женщина катила коляску, компания подростков шумно болтала на скамейке у самой воды. Полина ступала медленно, стараясь выглядеть расслабленной и уверенной, хотя внутри всё сжималось от нервного напряжения и голода.
Парк в Зимнеградске – не то место, где она хотела бы оказаться, но сейчас ей было всё равно. Потому что она шла к нему. К Роману.
Она увидела его издалека: высокий силуэт на фоне темной воды, у старого, полуразрушенного моста. Роман сидел на каменном парапете, спиной к тропинке, лицом к реке. Его фигура гармонично вписывалась в осеннюю меланхолию. Чёрное пальто с высоким воротником подчёркивало задумчивость, а тёмный шарф, небрежно наброшенный на шею, добавлял загадочности. Тёмные волосы Романа слегка растрепались от лёгкого ветра, а на лице играла полуулыбка, загадочная и притягательная.
– Привет, – тихо произнёс он, когда Полина подошла ближе.
– Привет, – ответила она, стараясь звучать уверенно, хотя сердце бешено колотилось.
Роман взглянул на неё затуманенными голубыми глазами, так похожими на этот октябрьский день. Но в них мелькнуло нечто большее, проникающее в самую душу. Он словно читал её настоящую, ту Полину, которую она так умело скрывала от всех.
– Пойдём прогуляемся? – предложил он, чуть наклонив голову.
Полина кивнула, и они двинулись по аллее. Он шагал медленно, будто никуда не спешил, а её каблуки вязли в мокрой листве.
В один момент в голову закралась неловкая мысль: она не сводила с него глаз. Его профиль казался ей… совершенным. Высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, слегка приоткрытые, словно он вот-вот что-то скажет. Но он молчал.
Они шли по аллее, и Полина чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Она не могла терпеть тишину, слишком громкую и слишком обнажающую.
– Ну, как дела, Рома? – она нарочно исковеркала его имя. Он поморщился, уголки его губ дрогнули. Ему не нравилось, когда его так называли. Но ей плевать.
Раздражать парней – её любимое занятие.
– Нормально, – ответил он односложно, не глядя на неё.
– Нормально – это как? – подколола она, слегка подтолкнув его локтем. – Ты вообще когда-нибудь говоришь больше двух слов?
Он пожал плечами, отчего внутри у Полины закипело раздражение.
– Как тебе совместная работа с Костровой? – спросила она, улыбаясь своей самой яркой улыбкой. – Кошмар, да? Мария Сергеевна как всегда – мастер садистских сочетаний.
Роман пожал плечами, будто говорил этим движением: «Отстаньте все, мне плевать». Её это бесило и завораживало одновременно.
– Нормально, – ответил он наконец. – Кострова умная. Сделала всё сама.
Её словно прошибло током.
– Умная? Эта серая мышь? – фыркнула она. – Она же двух слов связать не может без заикания.
Роман бросил на неё холодный взгляд:
– Не все должны быть громкими.
Что-то в его тоне заставило сбавить обороты. Она решила сменить тактику.
– Знаешь, я недавно заняла первое место на региональных соревнованиях по контемпу, – заявила она, будто между прочим. – Наша студия «Импульс» теперь поедет на всероссийские в декабре.
Это была лишь полуправда. Она действительно танцевала в «Импульсе», и они действительно выиграли регионалку. Но главную партию исполняла не она, а Маша Соколова – девчонка с идеальным телом и нулевым чувством стиля. Сама Полина танцевала во втором ряду, но Роману об этом знать не следовало.
– Любишь унылые современные танцы? – спросил он с лёгкой насмешкой.
– Это искусство самовыражения, Рома, – она намеренно использовала уменьшительное имя, видя, как он снова поморщился. – Эмоции через движение. Хотя о чём я – ты же вечный наблюдатель, никаких эмоций.
– Не называй меня Ромой, – его голос стал холоднее. – И да, я предпочитаю наблюдать, а не выплёскивать всё наружу, как некоторые.
Она поймала его взгляд – тяжёлый, внимательный, с какой-то странной искрой, будто он видел её насквозь.
– Что? – спросила она, не выдержав. – У меня тушь размазалась?
– Нет, – он снова отвернулся к реке. – У тебя идеальный макияж. Как всегда.
И снова это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. Или даже как обвинение. Но это заводило ещё больше – хотелось пробиться через его отстранённость, заставить его реагировать, чувствовать.
– Давай присядем, – она указала на скамейку под старым клёном. – Я замёрзла.
Они сели на скамейку. Роман держался прямо, но всё ещё закрыто, словно в любой момент собирался вскочить и уйти. Полина, наоборот, развернулась к нему всем телом – колени почти коснулись его бедра, локоть опёрся на спинку скамейки, а ладонь сама потянулась к значку в виде ноты на его пальто. Она хотела, чтобы он чувствовал её близость, даже если пытался игнорировать.
– А знаешь, что самое сложное в контемпе? – она кокетливо заправила прядь волос за ухо. – Нужно быть одновременно сильной и хрупкой. Показать силу через слабость. Это как…
– Как твоя жизнь? – неожиданно спросил он, поднимая на неё взгляд.
Она запнулась, теряя нить мысли. Что он имел в виду? Откуда ему было знать что-либо о её жизни?
– Моя жизнь идеальна, – отрезала она с фальшивой улыбкой. – Завидуешь?
– Нет, – он покачал головой. – Не завидую.
Телефон в её кармане завибрировал – новое сообщение от мамы:
Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Мать обращалась с ней как с прислугой, даже не спрашивая, где она и всё ли в порядке. Её волновала только грязная посуда и продукты в холодильнике.
Роман, должно быть, заметил изменение на её лице: взгляд стал вопросительным. Она убрала телефон и кивнула на реку:
– Красиво, правда?
– Ты не ответишь? – спросил он, кивая на её карман.
– Нет, – она пожала плечами. – Это мама. Опять недовольна чем-то.
Что-то в его взгляде изменилось – появился интерес, почти сочувствие. И она, сама не понимая, почему, внезапно ощутила острую необходимость доверить ему правду. Или хотя бы часть правды.
– Она изменилась после развода, – начала она тихо. – Раньше она была… другой. Заботилась обо мне, интересовалась моей жизнью. А теперь у неё только работа и эти… мужчины.
Она замолчала, не зная, стоит ли продолжать. Роман смотрел на неё внимательно, без обычной иронии или отстранённости.
– А отец?
– А что отец? – она горько усмехнулась. – У него новая семья, новая жена, её сын. Он присылает деньги мне на карту раз в месяц и считает, что выполнил отцовский долг. Даже на день рождения не звонит, только сообщение шлёт.
Она подняла глаза к небу, часто моргая, чтобы сдержать непрошеные слёзы. Плакать перед Романом было последним, что ей сейчас нужно.