Тори Телфер – Леди-убийцы. Их ужасающие преступления и шокирующие приговоры (страница 6)

Вот только Нэнни было трудно сидеть на месте. «Она была очень вспыльчивой, – рассказывал Брэггс. – У нее вся семья такая. Она могла разозлиться как по поводу, так и без. Дулась, а потом уходила на несколько дней или недель, нередко с другими мужчинами». Так Брэггс понял: «христианка из нее такая, будто она ни разу даже слышала библейских проповедей».

У пары родилось пятеро детей, но трое умерли в юном возрасте, и у Брэггса на этот счет были совершенно чудовищные предположения. Он заметил, что у двоих младенцев прямо перед смертью проявились симптомы серьезных проблем с желудком, они «очень быстро почернели». От этих подозрений остался неприятный осадок. Но что он мог сделать? Материнство, стезя женщин, было для него совершенной загадкой.

Во время их брака случилось еще кое-что: отец Нэнни бросил жену. Девушка презирала его за это и не позволяла видеться с внуками. Возможно, она полагала, что отец не справился с ролью мужа. Однако после расставания родителей Нэнни стала еще больше обожать мать. «Ради матери я бы на коленях поползла куда угодно», – говорила она многими годами позже. Эта любовь в итоге вызовет серьезные сомнения, однако Нэнни в этом отношении всегда была категорична: она любила мать и никогда бы не причинила вреда человеку, к которому питает столь светлые чувства.

Саму Нэнни материнство не устраивало, равно как и замужество. Во всяком случае, далекий от совершенства брак с Брэггсом. Спустя восемь лет постоянных ссор и подозрений ему надоело гоняться за супругой по Алабаме, и мужчина подал на развод. Он чувствовал, что Нэнни либо не в состоянии, либо просто не хочет заботиться о двух оставшихся в живых дочерях, и потому взял на себя заботу о старшей, а вторую отправил жить к деду – отцу Нэнни.

Много лет спустя Нэнни рассказала репортеру, что, несмотря на ее действия, она не испытывала ненависти к мужчинам, ведь среди них попадаются и хорошие.

Ей определенно нравилось общество мужчин. Она всегда проявляла к ним интерес: писала им письма, флиртовала, выходила за них замуж. И те, кого встречала на своем пути, были хорошими. По крайней мере со слов друзей, соседей и родственников.

Нэнни же рассказывала свою историю: в ее версии событий она всегда была невинной принцессой, которая вновь и вновь испытывала разочарование от длинной череды не удовлетворявших ее требованиям ухажеров.

Одинокие сердца

В ночь на пятницу, 26 ноября 1954 года, полицейские Талсы, штат Оклахома, с удивлением обнаружили в участке пухленькую, жизнерадостную женщину – типичную бабушку, – которую арестовали по подозрению в убийстве пятого мужа. Эта женщина, Нэнни Досс, оказалась юморной кокеткой, и полицию совершенно озадачил ее веселый нрав. «Она много болтает, – говорил детектив Гарри Стеге, – но не по делу». Нэнни со смехом отмахивалась от вопросов о мышьяке, результатах вскрытий и своих неудачных браках. Она выкурила сигарету. Глаза у нее сверкали.

Лишь спустя двадцать четыре часа допросов Нэнни призналась, что, ладно, да, она отправила мужа Сэма Досса, подсыпав ему в кофе крысиный яд. Около полуночи она подписала официальное признание в убийстве.

Тем временем в полицейский участок поступали сообщения о других мертвых мужьях, мертвом внуке и прочие подозрения, которые люди давно вынашивали в отношении «улыбчивой и болтливой вдовы». Допросы продолжались все выходные, и после Нэнси со смешком объявила полицейским, что наконец-то готова облегчить совесть. Она заявила, что Сэм Досс был не единственной жертвой. У нее было пять мужей, и четверых она убила.

После развода с Чарли Брэггсом Нэнни вышла замуж за мужчину постарше. Он был из Джексонвиля, штат Алабама, и его звали Фрэнк Харрельсон. У него остались дети от предыдущего брака. По словам Нэнни, Харрельсон был мерзким, жестоким пьяницей. Пятнадцать лет она терпела его загулы по выходным, пока однажды он не пришел домой пьяный в стельку и не прорычал: «Если ты сейчас не ляжешь со мной в постель, на следующей неделе меня здесь не будет».

«Я решила его проучить, – сказала Нэнни. – И проучила». У Харрельсона была привычка пить дешевый паленый виски из старой банки из-под солений, которую он прятал в ящике с мукой. Нэнни нашла банку и добавила щедрую порцию жидкого мышьяка. Когда Харрельсон в очередной раз решил тайком отведать пойла, он умер.

Следующим супругом стал Харли Лэннинг из Лексингтона, Северная Каролина. Он тоже пил и вдобавок ко всему был заядлым любителем заигрывать с девушками. Нэнни не могла вынести популярности, которой Лэннинг пользовался среди дам, и совсем слетела с катушек, когда муж устроил безумную вечеринку, пока супруги не было в городе. По ее словам, сборище было настолько диким, что приехала полиция и вытаскивала тусовщиков прямо «из постели». В 1952 году ослепленная яростью Нэнни подсыпала мужу в еду яд. Он не дожил до следующих выходных.

Оставив за спиной трех мужей, Нэнни решила сменить тактику. Поиски Того Единственного пока что заканчивались провалом, поскольку она каждый раз натыкалась на ловеласов, пьяниц или мужчин вроде Брэггса, которые не готовы принять тот факт, что девушке иногда нужно сбежать из дома на пару недель. Она взяла дело в свои руки и оформила подписку на поиск мужа «по почте». За пять долларов она стала полноправным членом «клуба одиноких сердец» под названием «Бриллиантовый круг», обосновавшегося неподалеку от Сент-Луиса. Каждый месяц в течение года чудесные кураторы «Бриллиантового круга» должны были высылать ей список «одиноких мужчин», и Нэнни могла связаться с любым.

Так завязалась переписка с Ричардом Мортоном, мужчиной из Канзаса, который был красив особой, мрачной красотой. Их отношения развивались стремительно. 21 января 1953 года оператор «Бриллиантового круга» получил письмо от Мортона, которое гласило: «Будьте добры, вычеркните из списка наши имена (Р. Л. Мортон старший, Эмпория, штат Канзас, и миссис Нэнни Лэннинг, Джексонвиль, штат Алабама), поскольку мы встретились и очень счастливы в браке. Это милая, чудесная женщина. Если бы не вы, наша встреча бы не состоялась».

Но прошло совсем немного времени, и идиллии пришел конец. По ночам Мортон работал в бильярдной, а днем надевал лучший костюм и отправлялся по каким-то загадочным делам. Нэнни эта ситуация беспокоила. С чего бы ему ходить в город при всем параде, когда дома ждет «милая и чудесная» жена? Более того, однажды она уехала в Северную Каролину и каким-то образом услышала, что во время ее отсутствия Мортон купил набор колец. Она предположила, что они могли означать только одно: у него есть другая женщина.

«Я совсем потеряла голову и взорвалась, когда узнала, что он крутит шашни с кем-то еще», – рассказывала она. Нэнни решила: раз уж Мортон может совершать покупки втайне от нее, и она ничем не хуже. Так что из Северной Каролины она вернулась с флаконом яда. Позднее полиция предположила, что Мортон купил кольца в подарок самой Нэнни, а потом заложил их, чтобы поехать за ней в Северную Каролину: возможно, он понимал, что она злится. Если все было именно так, со стороны Мортона это был тот самый грандиозный романтический жест, о котором она всегда мечтала. Просто Нэнни была не в курсе и подмешала яд в кофе, уверенная в измене супруга.

Если четыре первых брака Нэнни были омрачены пороками – алкоголем, насилием и похотью, – последний оказался столь прозаичным, что женщина могла попросту сойти с ума со скуки.

Сэм Досс был довольно жалок: скупой дорожный рабочий и по совместительству священник баптистской церкви доброй воли, он жил в Талсе, штат Оклахома. Он не разрешал ей купить телевизор, хотя она очень хотела. И не разрешал танцевать.

«Он действовал мне на нервы», – сказала Нэнни, когда ее попросили объяснить, почему она дважды пыталась убить Досса. Сперва заготовила огромную кастрюлю вяленого чернослива и залила его ядом. (В 1950-х годах вяленый чернослив пользовался бешеной популярностью. Президент Эйзенхауэр утверждал, что его любимое лакомство – это десерт из взбитых яичных белков, мякоти чернослива и желатина, получивший название «Чернослив в сливках».) Оказалось, единственное, в чем Досс не скупился, был его отменный аппетит. «Он ужасно любил чернослив, – рассказывала Нэнни. – Я сделала целую коробку, и он съел все подчистую».

Отведав угощение жены, Досс угодил в больницу на двадцать три дня, однако не умер, так что уже на следующий день после выписки Нэнни приготовила свой фирменный напиток: горячий кофе с ложечкой крысиного яда. Он сработал как надо.

К счастью для остальных американских холостяков, чернослив и кофе оказались ее последними ядовитыми шедеврами кулинарии. Лечащий врач семьи отказался подписывать свидетельство о смерти Досса без проведения вскрытия для установления причины смерти. Как ни странно, Нэнни идея понравилась, и она согласилась, что нужно обязательно выяснить, из-за чего умер супруг, ведь «это могло привести к смерти еще кого-нибудь». Органы мужа отправили в лабораторию в Оклахома-Сити, где патологоанатом обнаружил компрометирующие улики: мышьяка в организме Досса хватило бы, чтобы убить восемнадцать баптистских священников.

На снимке, сделанном после окончания долгого допроса, Нэнни Досс выходит из здания суда в сопровождении начальника отдела по расследованию убийств. Она широко улыбается и, судя по всему, чувствует себя как рыба в воде.