Тори Майрон – В ритме сердца (страница 6)
А если бы Остин умер, сказал:
Я даже не замечаю, как вновь накидываюсь с кулаками на Марка, но в этот раз Остин сам хватает меня и оттаскивает от друга.
– Вот о чем я тебе и говорил. Она сегодня совершенно невменяемая.
– Лучше быть невменяемой, чем таким ничтожеством, как ты!
– Слушай, засунь эту боксершу в клетку, пока она тут всем лица не поотбивала, – обращается он к Остину.
– Помолчи, Марк, а ты успокойся! И быстро на улицу!
– Дай его прибить сначала! – злостно рычу я.
– Да успокойся же ты, Николина! Идем на улицу! – выпаливает Остин и, видя мой очередной порыв напасть, ловко сгребает в охапку. – Побудь с девчонкой, Марк, и не твори глупостей! Я скоро вернусь, – добавляет он, указывая на Эмилию, и начинает уносить меня прочь.
Глава 4
Быстро преодолевая танцующую толпу людей, Остин тащит меня к выходу. Оказавшись сомкнутой в его сильных руках, я все еще злюсь, но больше не вырываюсь. Вдыхаю любимый запах его кожи, и красная пелена перед глазами постепенно растворяется, а тело становится покорным.
Как только мы выбираемся из бара, сильный порыв ветра немного проясняет разум и теперь заставляет дрожать от холода, а не от нестерпимого желания набить наглую морду Марка.
– Дыши, мать твою! Ты совсем с катушек слетела? Я думал, мы договорились, что ты завязала с драками! – негодует Остин, все еще удерживая меня.
– Ха! Могу упрекнуть тебе в том же!
– Это был единичный случай!
– Он мог быть последним!
– Но не стал! Успокоилась? – спрашивает он, ощущая, как я обмякаю в его руках. После вспышки агрессии обычно накрывает бессилие.
– Успокоилась, – недовольно бурчу.
– Точно?
– Точно.
Остин осторожно освобождает меня из своих объятий и, немного придерживая, разворачивает к себе лицом.
– Ты что там устроила?
– У Марка должен был быть сегодня бой, и я решила его ему организовать.
Мои слова вызывают у Остина усмешку.
– Значит, я правильно сделал, что вместо больницы приехал сюда, – спокойно сообщает он, заставляя меня оцепенеть.
Единственный источник света на улицы исходит от неоновой вывески бара и пары тусклых фонарей, находящихся в десятке метров от нас. Мне приходится напрячь зрение, чтобы лучше рассмотреть Остина.
Одна щека заметно отекла, слегка прикрывая глаз, правая бровь рассечена, а свежая рана на губе норовит начать кровоточить.
Вспоминаю покрытое багровыми синяками и ссадинами тело и боюсь даже представить, насколько серьезные повреждения сейчас спрятаны под одеждой. От вновь вспыхнувших перед глазами картинок боя, я замираю, точно скованная льдом, и мое состояние не остается незамеченным.
– Никс, ну ты чего? Я же пошутил, не нужна мне никакая больница, – взяв мое лицо в свои ладони, Остин проводит большими пальцами по щекам, вмиг обдавая жаром онемевшие от боли скулы. – Все хорошо, я выиграл и легко отделался. Без переломов и вывихов. Только синяки и незначительные раны.
– И это называется – легко отделался? Остин, как ты можешь такое говорить? – убрав его ладони с лица, я отстраняюсь и хватаюсь за голову. – Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя там. Ты о чем вообще думал? Ты же знал, что один неверный удар мог отправить тебя не просто в нокаут, а прямиком на тот свет!
– Но заметь, не отправил ни в одно из упомянутых тобой мест. Так что паника отменяется.
– Ты так просто это говоришь? Ты зачем так рисковал из-за этого недоумка?
– Никс, он не просил меня драться.
– Но Лара сказала, что…
– Лара сказала то, что надумала сама, – не дав договорить, поясняет Остин. – Она до последнего считала, что мы едем на бой Марка. Я сказал ей, что буду драться вместо него, лишь когда мы приехали в квартал. На подробности уже не было времени.
– Тогда тем более не понимаю, какой черт тебя надоумил пойти на это?
– Все просто, Никс, мне нужны деньги, да и ты же знаешь правила: если бы боя не было, Марка потом все равно нашли бы, только драться пришлось бы уже не с одним противником.
– И он получил бы по заслугам. Марк не раз участвовал в боях в нашем квартале и прекрасно знал, что ждет каждого, кто решит струсить в последний момент.
– Ты же знаешь, что он не трус.
– Не трус, так алкоголик! Причина не имеет значения! Он не пришел, а ты, как всегда, решил погеройствовать, рискуя своей жизнью! – я вновь срываюсь на крик.
– Все, хватит, успокойся! Не ищи виноватых. Сказал же: я сам все решил, – Остин приближается и хватает меня за плечи. – Забудь ты уже о Марке! Он не знал, что я выйду в бой. Уверен, не будь он в коме, несомненно, попытался бы остановить меня. Я осознавал, на какой риск иду.
Заметив мой порыв вставить комментарий, Остин прикрывает мой рот рукой.
– Я хорошо знаком с тактикой Глена в драке, так же, как и был в курсе о его неповоротливости и других слабых местах. Я изначально знал, что мои шансы выиграть велики, иначе бы я не вышел на ринг, – договорив, он наконец освобождает мой рот.
– Ты только напрочь забыл про свои слабые места!
– Я никогда ничего не забываю, Никс, хватит выносить мне мозг. Тебе так тяжело остыть и порадоваться, что все кончилось благоприятно?
– Я радуюсь, Остин, еще как радуюсь! Просто знай, если бы ты сегодня там… я бы… я бы умерла с тобой на том же месте, идиот! Как же ты не понимаешь, что ты для меня… ты… ты – моя семья. Если с тобой что-нибудь случится, я не вынесу. Только не ты! Мне вообще больше незачем будет жить, – будучи на грани срыва, с трудом договариваю предложение.
Сердитость Остина мгновенно сменяется грустью и сожалением. Не успеваю и глазом моргнуть, как вновь оказываюсь сжата в его теплых объятиях.
– Никогда не говори так, Никс, – шепчет он, прижимаясь губами к моему лбу и начиная поглаживать мне спину.
Он хочет успокоить меня, но своими нежными движениями добивается в точности обратного эффекта. Мой пульс учащается, дыхание перехватывает, а нестерпимое желание разливается по венам.
– У тебя еще вся жизнь впереди, как и у меня. Так что все! Закрыли эту тему, успокойся. Я постараюсь больше так тебя не пугать.
– Постараешься или обещаешь не пугать? – бормочу я, уткнувшись носом в его куртку. Она так дивно пахнет, что голова начинает кружиться от кайфа.
– Обещаю.
Даже не видя лица Остина, чувствую его обаятельную улыбку и наслаждаюсь редким моментом нашей близости, которой мне так сильно не хватает.
Мы больше не дети. У каждого свои проблемы и заботы. Времени на встречи, как раньше, нет.
У меня все до боли однообразно: пятидневные репетиции для шоу-программы в «Атриуме», ночи голых танцев вокруг похотливых мужиков и дом, в котором меня ждет грязь, неоплаченные счета и пьяное семейство. И так по кругу. Единственной отдушиной среди бесконечных, угнетающих попыток свести концы с концами являются уроки танцев в детдоме, которые я все еще продолжаю проводить.
Тем временем у Остина: забота о бабушке, любимая девушка, разработка IT-проекта, окончание университета и усердные поиски новой хорошо оплачиваемой работы, которая позволит ему, наконец, встать на ноги и следовать дальше к поставленным целям.
Еще в детстве Остин мог часами говорить на непонятном мне языке про компьютерные системы, различные программные фишки, цифровые обмены данных алгоритмов и о многом другом, что связано с информационными технологиями. С непоколебимой уверенностью в голосе он не переставал рассказывать, как изобретет программное обеспечение нового поколения, откроет свое дело, превратив его в крупную корпорацию, начнет ворочать миллионами и чуть ли не станет правителем мира.
Да, его мечты всегда были глобальными! И, успев за долгие годы дружбы узнать Остина как свои пять пальцев, я стопроцентно уверена – рано или поздно он достигнет желаемого, если, конечно, не станет вновь изображать из себя героя и бессмысленно рисковать так, как сделал это сегодня.
– Он был таким здоровым и яростным. Я думала, он тебе все кости переломает, – прочистив горло, тихо произношу я.
Немного отстранившись, Остин со свойственным ему задором смотрит на меня.
– А ты, как я понимаю, все еще считаешь меня хилым дрыщем?
– Я не это имела в виду.
Смотрю на него снизу вверх, в который раз отмечая, что от некогда тощего, долговязого мальчишки не осталось и следа.
При моем среднем росте я еле достаю макушкой до его подбородка, а из-за натренированного тела, добиться которого вечно худощавому Остину стоило неимоверных трудов, я ощущаю себя совсем крошечной девчонкой.
– Никакой ты не дрыщ, просто он напоминал свирепого великана, способного без труда раздавить любого на своем пути.
Еще одна короткая улыбка касается любимых губ.