Тори Майрон – В ритме сердца (страница 1)
Тори Майрон
В ритме сердца
Часть 1
«Если мы во что-то не верим, это не значит, что этого нет».
Глава 1
Я уверена, каждый в жизни хоть раз просыпался с ощущением, словно по тебе проехал трактор. Так вот это «прекрасное» состояние является моим постоянным началом дня. Лишь благодаря звону мобильного мне удается заставить себя потянуться до тумбочки, чтобы отключить назойливую мелодию.
– Николь, ты где?!
Мои глаза закрыты, а мозг до сих пор отказывается запускать необходимые мыслительные процессы. Мне не удается ни найти ответа на вопрос, ни сообразить, кому принадлежит женский голос на другом конце провода.
– Алло! Николь! Ты меня слышишь?
Даю себе еще несколько секунд, чтобы собраться с силами, и наконец раскрываю свинцовые веки. С трудом приподнимаюсь на локтях и напрягаю зрение, чтобы осмотреться.
– Слышу. Я дома, – выдавливаю хриплым голосом.
Дома. В своей кровати. Нахожусь в том же положении, в какое рухнула от усталости с утра после возвращения с работы.
– Почему ты все еще дома? Ты что, спишь? – голос девушки от недовольства повышается на несколько тонов, и лишь тогда мне удается осознать, с кем я разговариваю.
– Да, Эмилия, ты меня разбудила. В чем дело?
– В чем дело, Николь?! Вечер на дворе, а ты спишь! Ты что, забыла про… бой? – последнее слово она проговаривает шепотом. У меня еле получается расслышать. – Ты же обещала.
Бой? Обещала?
Черт! Точно.
– Ты не представляешь, каких трудов мне стоило убедить родителей отпустить меня на ночь глядя! Я давно готова и звоню тебе уже в сотый раз, а ты, оказывается, там мирно спишь! Ты серьезно?!
Под звук ее криков встаю на ноги, включаю свет и тут же натыкаюсь на зеркало напротив. В принципе, даже не удивляюсь. Отражение полностью соответствует моему самочувствию. Лохматые, запутанные волосы связаны в подобие высокого хвоста, лицо серое и припухшее, в глазах полопались капилляры, а штаны с помятой майкой неприятно прилипают к телу, источая едкий запах из смеси сигарет и пота.
Чувствую себя, мягко говоря, дерьмово, а тут еще разозленная подруга масло в огонь подливает нескончаемым потоком слов.
– Замолчи и успокойся, Эми! – останавливаю ее панику, глядя на часы. Полдевятого вечера. Мы еще спокойно успеваем к началу. – Так! Дай мне полчаса. Я буду готова.
– С тобой все в порядке? – после недолгой паузы обеспокоенно спрашивает Эмилия.
– Да, все хорошо. Мне просто нужно прийти в себя.
– Опять работала всю ночь?
– Да, Эми, – сухо отвечаю, не собираясь в сотый раз объяснять, почему мне приходится заниматься тем, что для благовоспитанной Эмилии Харрисон кажется развратным.
– Я не осуждаю, Ники, просто волнуюсь за тебя.
Вместо ответа тяжело вздыхаю. Я сама волнуюсь, насколько долго меня еще хватит жить и работать в том темпе, в каком нахожусь последний год.
– Значит, полчаса? – неуверенно мямлит Эмилия.
– Да!
Слышу радостный, облегченный визг в ответ:
– Спасибо, Николь! Я так рада! Буду ждать тебя у твоего дома!
– Адрес помнишь?
– Да, ты мне присылала.
– Не боишься? – задаю резонный вопрос. Эми не до конца понимает, что именно ей сегодня предстоит увидеть.
– Я приеду на такси и подожду тебя в машине. Выходить не буду.
– И оденься максимально просто. Нельзя, чтобы ты выделялась из толпы.
– Я закупилась в масс-маркете, так что проще некуда, – недовольно отвечает любительница брендовых вещей и дорогих аксессуаров.
– И еще не бери ничего ценного, а деньги прячь во внутренние карманы.
– Да, я все знаю. Ты уже говорила.
Я знаю, что надоела ей, но мне необходимо убедиться, что она не явится в один из самых неблагоприятных районов города в безукоризненном, дорогом наряде с внушительной суммой денег, тем самым став лакомой целью для местных карманников.
– Ладно, выезжай, а я быстро в душ.
Не дождавшись ответа, я сбрасываю звонок и выхожу из комнаты. Каждый шаг по дороге в ванную отдается болезненными ощущениями, но после горячего душа становится значительно легче. Ошпаривающий поток воды помогает не только смыть остатки сна и вчерашнюю грязь с тела, но и расслабляет мышцы, забитые после очередной танцевальной ночи.
Хотела бы сказать, что я балерина, артистка знаменитого мюзикла или профессиональная танцовщица, разъезжающая по миру с гастролями, но все это лишь детские мечты, которым не суждено сбыться.
Я – стриптизерша в элитном ночном клубе. Да, я зарабатываю на жизнь тем, что танцую, раздеваясь перед горсткой богатеньких мужчин, но тем не менее прошу не путать меня с представительницами другой, более древней профессии. Я четко разметила допустимые границы, которые никогда ни за какие деньги не перейду.
Многие скажут – это не самая лучшая работа для молоденькой девушки, и, само собой, я соглашусь. Но уверяю, оголять тело и разводить мужчин на деньги менее постыдно, чем воровать в магазинах или обкрадывать случайных прохожих. А мне, девчонке из бедной неполноценной семьи, не раз приходилось прибегать к подобному способу добывания денег, чтобы суметь свести концы с концами, не остаться без крыши над головой и не упасть в голодный обморок.
Как только смываю последние остатки пены, выбираюсь из душа и наспех обматываюсь полотенцем. На дворе конец марта, но природа до сих пор упрямо не желает отпускать зимние морозы. Дома холодно и сыро. Особенно после недели отключенного за неуплату отопления.
Сушу волосы, одновременно согреваясь горячим напором воздуха, и торопливо натягиваю теплую одежду. Повторно рассматриваю свое отражение и еще раз убеждаюсь, что от эффектной ночной соблазнительницы нет и следа. Видок как у невзрачной пацанки, но мне вполне комфортно быть незаметной, ничем не выделяющейся. Обычной. Зачастую это помогает избежать ненужных проблем и опасных ситуаций, которых в моей жизни было достаточно.
Мне не удается выйти из дома, не увидев обычную картину своей семьи. Мама с отчимом сидят друг напротив друга за столом, заставленным бутылками алкоголя, консервной банкой с окурками и тарелками с обветренной едой.
Подлетаю к окну и открываю его нараспашку, чтобы впустить в квартиру резкий порыв холодного ветра. Даже сквозь плотный спортивный костюм моя кожа покрывается мурашками, но лучше замерзнуть, чем задохнуться от тошнотворного смрада.
– Какого хрена ты делаешь?! А ну быстро закрыла! Холодно же! – возражает Филипп, но я никак не реагирую на его пьяный выпад и открываю еще одно окно.
Для меня он никто. Ничтожество. Жалкое, вредное насекомое, которое я не могу истребить из нашего дома уже который год. Я даже смотреть на него без раздражения не могу, поэтому стараюсь сводить наше общение к минимуму.
Мое сердце привычно сжимается, когда обращаю взгляд на единственного человека, ради которого я терплю непутевого отчима, раз за разом набираю дополнительные смены в клубе, чтобы справиться с долгами, и все еще не покидаю родной город, отказываясь от своей мечты и желаний.
– Мама…
Я подхожу к ней ближе, дотрагиваясь до плеча. Не сразу, но она приподнимает голову и смотрит на меня стеклянными, синими глазами, словно не узнавая, кто перед ней стоит.
Маме нет и сорока, но ее пагубное пристрастие к алкоголю добавляет к возрасту по меньшей мере пятнадцать лишних лет. Мне давно не хочется плакать, всматриваясь в неопрятный, болезненный и жалкий вид женщины, которую, несмотря ни на что, люблю и всегда буду любить больше всех на свете. Слез уже нет. Все резервы выплаканы еще много лет назад. Остался только гнев и сожаление. И первое значительно преобладает.
Каждая капля крови в теле вскипает от ярости, когда я смотрю на то, во что превратилась моя некогда красивая, нежная и любящая мама. Много лет назад она была совсем другой, и я изо всех сил пытаюсь не забыть отрывки счастливой жизни нашей семьи, когда папа еще был с нами. Однако с каждым годом мне все больше начинает казаться, будто первые семь лет моей жизни мне всего лишь приснились.
Моему детству мог бы позавидовать каждый ребенок, но все изменилось в один день. Всего один миг, одна чужая непростительная ошибка, протяжный скрежет тормозящих колес об асфальт, резкий удар и тело папы, лежащее в жуткой неестественной позе, и все в моей жизни изменилось.
Разрываясь криком и слезами, мама закрыла мое лицо, но мне хватило всего секунды, чтобы потом, на протяжении долгих лет, неоднократно видеть в кошмарах картину смерти отца. Подобное не забывается, как бы ни хотелось. С этим мне придется жить и справляться до конца своих дней.
Мне было семь, когда пьяный водитель забрал жизнь папы, но тогда я даже не подозревала, что эта трагедия заберет у меня не одного, а сразу двоих самых близких и дорогих мне людей. Папу положили в гроб и закопали под землю, а мама превратилась в живого мертвеца.
Первые дни после похорон она была убита горем настолько, что практически не двигалась. Она могла целый день провести в кровати или сидеть в кресле отца, тупо глядя перед собой в одну точку. Лишь потоки слез по ее бледным щекам давали понять, что она еще жива.
Не могу сказать точно, как долго мама пробыла в таком коматозном состоянии. Первые недели прошли, словно в беспросветной мгле, но, к счастью, со временем она понемногу начала приходить в норму. По крайней мере, я так думала.
Через несколько месяцев мама продала наш дом. Мы переехали в один из самых неблагоприятных районов Рокфорда, а вместо дома меня ожидала квартира площадью втрое меньше.