Тори Майрон – В объятиях сердца (страница 4)

Откуда они у меня вообще появились – этот момент вспомнить не получается, но я рад, что предохранялся, а то неизвестно, какими плачевными последствиями меня наградила бы эта безумная ночь.

Проверяю наличие кошелька, ключей от квартиры и телефона в карманах штанов и приятно удивляюсь, что все лежит на месте. Ничего не потерял. И ничего не украдено. Это еще одно чудо, честное слово.

Тихо выбираюсь из спальни, оказываясь в еще более светлой и солнечной гостиной. Дьявол! Глаза молят о пощаде от такого яркого света. Хоть очки солнечные надевай.

Жмурюсь, напрягаю зрение и ловлю ступор от хаоса, устроенного нами в комнате.

Мы тут тусовались или дрались все дружненько?

По разгрому в номере так сразу и не понять. Тут не только повсюду разбросаны бутылки, бокалы, закуски и какие-то разноцветные веревки, но и кофейный стол с несколькими декоративными вазами вдребезги разбиты, пара стульев сломана и портьеры со всеми штангами сорваны со стен.

– Остин! А вот и ты, мой друг! Я все думал, когда же ты наконец проснешься? – с искренним радушием восклицает блондин, тихо подобравшийся ко мне сзади.

Я напрягаюсь от неожиданности. Оборачиваюсь и встречаюсь с его вечно улыбающейся физиономией.

На нем спортивные штаны и черная майка. Пепельные волосы влажные после душа, а лицо выглядит настолько свежо и бодро, будто он вчера не пил в том же количестве, что и я. Если не больше.

– Что, любуешься нашими стараниями? – усмехается он, указывая на бардак в комнате.

– Нам влепят жирный штраф за порчу гостиничного имущества, –констатирую я.

– Я все улажу.

– Мы уладим.

– Я улажу, – настаивает он. – Все расходы на мне.

– С чего вдруг? В веселье участвовали мы оба, так что и платить обоим.

– Я тебя сюда привел – мне и платить. Не парься. Любой штраф будет того стоить. Ночь и правда была крутой. Давно я так не веселился и много не ржал. Ты вчера был звездой вечера! Однозначно. Даже меня переплюнул, – он опускает ладонь на мое плечо.

Любит же он тактильный контакт. А вот меня он то и дело настораживает.

– Чем же? – сосредоточенно смотрю сначала на его перстень на пальце, а затем в ярко-голубые глаза.

– Ну… в отличие от тебя, мне не удалось затащить в туалет невесту, у которой через пару дней свадьба, и оттрахать ее там как дешевую шлюшку.

Эм… Что?

Что же получается? Незнакомка с сочным задом была той самой интересной красоткой, с которой ее будущему мужу очень повезло?

Да уж. Очень повезло. И врагу не пожелаешь.

– Ничего себе! Так ты что, даже не помнишь, кого там трахал?

Смех с ментальным ударом его веселья заставляет меня на секунду улыбнуться, на деле же мне ни капли не смешно.

– Я все помню, просто не разглядел ее лица в процессе. Вот и все.

– А разглядел бы, это что-то изменило бы? – довольно ухмыляется он, и так зная, что в моем вчерашнем состоянии меня не остановило бы не только существование жениха, а даже конец света.

Я ничего не отвечаю. Лишь веду плечом, стряхивая с себя его руку.

– О-о-о, смотрю, солнце взошло, и хмурый Остин вернулся. Вчера, друг, ты мне нравился гораздо больше, – беззаботно протягивает он.

– Так ты добавь мне опять что-то в утренний кофе, и будет тебе счастье. Если, конечно, я до этого не успею переломать тебе руки, – мрачным голосом цежу я, максимально выражая свое негодование по поводу выходки «дружка».

– Вообще-то я ожидал услышать другое «спасибо».

– Спасибо? Ты сейчас шутишь?

– Нисколько, – скрестив руки на груди, преспокойно выдает он.

– Я должен сказать тебе спасибо за то, что ты добавил мне неизвестно что, от чего я превратился в другого человека и толком не мог себя контролировать?

– Не так. Ты должен сказать мне спасибо за то, что я помог тебе отключиться ото всех проблем, что позволило тебе расслабиться, повеселиться и натрахаться вдоволь, наверстав все месяцы воздержания. Мы же вчера не натворили ничего ужасного. Просто отрывались на всю катушку, и тебе это понравилось, не отрицай. От девочек, которых мы подцепили, ты точно остался в восторге. И они от тебя тоже. Уверен, это было слышно всему отелю. Вы сотрясали стены до самого утра. И вдобавок ко всему сегодня тебя вряд ли мучает то жуткое похмелье, которого ты опасался, а все благодаря моим небольшим стараниям. Да, согласен, делать это у тебя за спиной было неправильно, но добровольно ты не согласился бы ничего от меня принимать и прокис бы весь вечер в одиночку, маринуясь в своих любовных страданиях. Так что… Я совершил нечто нехорошее исключительно в благих целях. У тебя нет поводов злиться на меня, а только понять и простить, – он складывает ладони вместе в молитвенном жесте и, скорчив невинное лицо, ждет от меня каких-то слов.

А мне нечего сказать.

Я и соглашаться не хочу с тем, что его самовольный поступок может быть так просто оправдан, но и начать отрицать сейчас, будто мне не понравилось целую ночь ни о чем не переживать и ничего не чувствовать, было бы очень глупо.

Конечно, мне понравилось. И очень. Мне кажется, я за всю жизнь так не расслаблялся. А в последнее время я и вовсе жил в сверхнапряженном режиме, который выдержал бы далеко не каждый: с утра до вечера проводил время на работе, где на мне лежит огромная ответственность, а все свободное время тратил на поиски Ники, изводя себя как морально, так и физически.

И, кстати, о физическом…

– Откуда ты знаешь о моем продолжительном воздержании? Я тебе этого точно не говорил, – подозрительно прищурившись, делаю шаг к нему.

– Не говорил.

Полное отсутствие волнения как в голосе, так и в эмоциональном фоне.

– И имя свое я тебе тоже не говорил.

– И его тоже.

Вновь полный штиль, что вводит меня в замешательство и ощутимо раздражает.

– Тогда откуда ты меня знаешь? И кто ты вообще такой? Какого черта подсел ко мне вчера в баре? И с чего вдруг относишься к первому попавшему парню так по-дружески? Тратишь на него свое «чудо лекарство»? Пускаешь в свой люксовый номер? И зачем ты его снял вообще? Ничего попроще не нашлось для тусовки? Или ты здесь живешь? – бросаю последнее предположение, еще раз осмотрев домашний образ блондина.

Откуда у него сменная одежда появилась?

– Да, я здесь живу, – все тем же спокойным тоном и с улыбкой на губах подтверждает он.

– И это все?

– А что еще?

– Из всех моих вопросов ты соизволил ответить лишь на последний.

– Их было слишком много, мой друг, а память у меня как у беременной женщины. Запомнил только этот, – откровенно потешается он.

– Мне повторить их тебе с кулаками, чтобы точно не забылись так быстро? – не сдерживаюсь и хватаю его за майку.

– Нет, кулаками не надо. Лучше побереги свои костяшки. Но я рад, что в тебе до сих пор бурлит энергия. Все лучше, чем твоя вчерашняя апатия.

Я недоуменно хмурюсь, в самом деле не понимая этого мужика и его до раздражения миролюбивого настроя. Как и своего недоверия к нему я тоже обосновать не могу.

Он не обокрал меня, не избил, не сдал на органы и нигде не бросил пьяного. Я не улавливаю от него ни одной негативной эмоции, а его дружелюбное выражение лица – хоть прямо сейчас вставляй в позитивную рекламу, однако я все равно не могу расслабиться и поверить в бескорыстность его поступков. Не могу! И на это есть причины.

– Кто ты такой? И откуда меня знаешь? – разжав пальцы на его майке, глухо спрашиваю я, но выяснить тревожащий меня вопрос мне мешает раздавшийся стук в дверь нашего номера.

– А вот и завтрак! Не знаю, как ты, но я зверски голоден, – блондин срывается с места и открывает дверь, впуская в комнату официанта.

Тот завозит внутрь поднос с множеством прикрытых крышками тарелок, бросает взгляд на нанесенный урон номеру и, полностью проигнорировав его, учтиво желает нам приятного аппетита.

– Спасибо, Бред. Прекрасного тебе рабочего дня… А точнее, уже вечера, – радушно благодарит блондин, добавляя к словам несколько стодолларовых купюр.

Улыбка на лице парня расцветает еще ярче, и он без слов ретируется.

– У меня уже желудок начал сам себя жрать.

Мужик поднимает крышки с блюд и жадно втягивает в себя ароматные пары, стремительно заполоняющие все пространство комнаты. Берет два из оставшихся в целости стула и ставит их по обе стороны от стола.

– Садись и налетай! – бросает он и следует своему же приказу, пока я так и продолжаю стоять на одном месте в ожидании ответов. – Повторяю: сядь и поешь. Тебе это нужно. Ты помимо секса однозначно и про полноценное питание забыл. Первое уже исправили, теперь исправь и это, а потом я отвечу на все твои вопросы, – он вмиг меняет роль «друга» на строгого родителя, впервые за наше общение жаля меня едва ощутимым раздражением.

Но именно оно почему-то побуждает меня уступить и выполнить его требование. Да и лютый голод при виде горячей, ароматной еды не оставляет возможности устоять перед завтраком.

Я сажусь напротив и присоединяюсь к поеданию пищи – молчаливому и, наверное, самому странному в моей жизни. Пока мы едим, этот непонятный кадр вновь не отрывает пристального взгляда с моего лица.