Тори Майрон – В объятиях сердца (страница 15)
Да. Находясь за «стенами», я сумела научиться управлять своим «щитом», что позволило мне не только предоставить Анне возможность стать восприимчивой к способности Адама, но и наоборот – обрести полную защиту от его магии. Теперь я способна отключать и включать эту опцию по своему усмотрению, но сейчас не об этом. А лучше о том, что вся сложившаяся ситуация – полная жопа, которая, как бы это смешно ни звучало, заставляет почувствовать себя прежней Николиной, – вечно попадающей в неприятности девчонкой, окончательно живой и одушевленной.
Но только нужно ли мне теперь это долгожданное оживление, если в груди разряжается настоящий смерч из негативных чувств к Харту, а разум жалит жутчайшая мысль об Остине, в то время как телу на все это абсолютно по фиг! Ему ничто не мешает остро реагировать на молчаливое приближение Адама и едва не вздрогнуть, когда он присаживается на кровать прямо за моей спиной.
Всего один его шумный вздох запускает сотни взрывных колебаний по телу. Одно прикосновение пальцев к плечу – и все кости превращаются в вялую панна коту. Одно дуновение дыхания возле моей шеи – и я теку между ног так, что, если Адам решит сейчас забраться рукой под полотенце, он сразу же поймет о моем сонном притворстве.
Так не должно быть. Я не хочу этого возбуждения. Я вообще не хочу ничего чувствовать к нему! Это отвратительно и жалко. Я сама себе противна, отчего ко мне приходит еще один ответ, который я всю минувшую неделю не могла найти.
И все оказалось до смеха просто: я ненавижу себя.
Ненавижу за эту слабость перед Хартом. За то, что превращаюсь в похотливое животное рядом с ним. За то, что таю после всего, через что он заставил меня пройти. За то, что не могу ненавидеть Адама так, как должна это делать. И еще по миллиону других причин, которые я непременно тоже перечислила бы сейчас, будь у меня такая возможность. Но ее нет.
Все мысли разлетаются по разным углам сознания, дыхание перехватывает, а пульс взлетает, когда Харт начинает медленно вести пальцами линию от моего плеча вдоль руки до запястья и в том же темпе возвращается наверх. Повторяя этот трепетный путь еще несколько раз туда и обратно, он какого-то черта прижимается лицом к моему затылку, второй рукой поглаживает по волосам и глубоко вбирает в себя воздух, а на выдохе смешивает его с едва слышным стоном.
Что Адам опять вытворяет? К чему вся эта долбаная нежность? Сколько можно истязать меня одним и тем же способом? За что он так со мной? Да и зачем? Чего он хочет добиться этой лживой лаской?
Это бессмысленно. Я никогда в нее больше не поверю и не стану в ней искать нечто искреннее и светлое. Я уже неоднократно убеждалась, что нет в этом человеке ничего хорошего. Только подлость, эгоизм и мрак, в котором я увязла по самое горло и совершенно не знаю, как из него выбраться.
Однако искать ответ еще и на этот вопрос сейчас совсем не время. Сейчас есть миссия поважнее: как вытащить отсюда Остина так, чтобы Адам его не заметил?
В голове громовым набатом бьет лишь один способ решения этой проблемы, однако я даже представить не могу, как ублажать Адама, зная, что Остин находится всего в нескольких метрах от нас и с легкостью слышит все, что происходит в комнате?
Нет! Ни за что! Я не смогу! Даже со своим телом-предателем, жаждущим Харта, не смогу! Это было бы элементарно для Анны, но для меня это непосильная задача. К тому же я никогда не поступлю так с Остином, ведь он не побоится никаких проблем с Хартом и непременно выскочит из гардеробной еще в самом начале прелюдии. А этого допускать нельзя! Категорично нельзя!
Проблема лишь в том, что о недопустимости секса между нами понимаю только я одна, а Адам так и продолжает касаться меня аккуратно и бережно, явно не разделяя мою позицию. Его тело, прижавшееся к моей спине, вместе с выпуклостью в штанах и пальцами, скользящими теперь по моим бедрам, красноречиво говорят, что он намеривается делать со мной дальше.
Как делал это всегда.
Без разговоров. Без вопросов. Без моего одобрения.
С одним лишь новшеством в виде Остина через стену.
Неужели мне придется это сделать? Похоже, да! Ведь как мне избежать близости с Адамом, не вызвав у него подозрения, я не представляю!
Выхода нет. Я в тупике. Снова. И ни в какие чудеса, что смогли бы мне сейчас помочь выбраться из него, я тоже давно уже не верю.
Я вся сжимаюсь и до крови прикусываю губу, лишь бы сдержать внутри себя блаженный стон, когда Адам приобнимает меня, губами прижимается к щеке и замирает так. Ничего не говорит, не предпринимает следующих шагов. Только тяжело дышит, пока я будто лечу с одного из сотен тысяч нью-йоркских небоскребов и гадаю: что меня встретит внизу – твердый асфальт или мягкий батут?
Хотя второе вряд ли…
В объятиях дьявола нет мира, спокойствия и ощущения безопасности. Нет стабильности, уверенности в завтрашнем дне и каких-либо гарантий. Здесь только огненный шторм из бесконечных противоречий, что накрывает меня с головой, наполняет силами и опустошает, обжигает до боли и мягко согревает, искрит под кожей и потухает в самом сердце.
Мне хочется немедленно оборвать эти короткие секунды его нежности и одновременно продлить их навечно. Хочется вырваться из его рук и в то же время обернуться и обнять в ответ. Хочется закричать во все горло, чтобы не смел меня трогать так, будто я вся его Вселенная, и в той же мере жажду тихо прошептать, чтобы он никогда не отпускал меня. Не обижал. Не приказывал. Не принуждал. И дал мне свободу. Право выбора. Позволил самой принимать решения.
Но Адам никогда этого не сделает. Никогда не разрешит мне быть хозяйкой своей жизни рядом с ним. Ему всегда нужно всем руководить, контролировать и помыкать другими людьми в угоду своим желаниям, начало которых я с ужасом жду в любую секунду.
Однако стоит только в очередной раз ужаснуться неминуемому исходу, как низкий голос Адама поражает меня до полного онемения:
– Не бойся меня, Лина. Я ничего не буду с тобой делать, пока ты сама не захочешь, – он переворачивает все вверх дном во мне своим мягким шепотом возле уха и, будто заведомо зная, что я ему не отвечу, сразу отстраняется. Накрывает меня одеялом, а сам встает с кровати и делает несколько шагов, как предполагаю, в сторону окна.
Адам прав: я не обернусь, не посмотрю на него и ничего не скажу в ответ. Не только из-за отсутствия каких-либо слов по поводу очередного несвойственного ему поведения, но и потому, что ком из всевозможных страхов напрочь сдавливает голосовые связки.
Черт! У меня сердце сейчас остановится от паники, захлестывающей меня с новой силой. Она бьет, бьет, бьет по всем нервным окончаниям в такт шагам Харта, неспешно описывающим периметр моей спальни.
Осознание этого вконец скручивает все внутренности, когда шаг за шагом Харт все ближе подбирается к гардеробной.
Я не могу этого допустить! И не допущу! Это случится только через мой труп.
Еще секунда – и я бы вскочила с кровати без какого-либо заготовленного плана, как отвлечь Адама, однако внезапная вибрация его телефона меня останавливает. И его, впрочем, тоже.
– Слушаю.
Даже с расстояния его низкий голос кусает мою кожу мурашками. Приоткрываю глаза и украдкой наблюдаю за его высокой фигурой, которую в темноте толком не разглядеть. Лицо мне также не видно, но резко помрачневший тон ясно проявляет мне его настроение.
– Понял. Жди. Я сейчас приеду.
После этих слов Адам грязно ругается и буквально вылетает из моей спальни, оставляя меня в недоумении.
Глава 8
Что это только что произошло? Спасение свыше? Крупица везения? Счастливое стечение обстоятельств? Да не может быть! Со мной такого никогда не случалось! Я же самый невезучий человек в мире!
От шока я вновь закрываю глаза и продолжаю так неподвижно лежать, слушая отдаляющиеся шаги Харта в коридоре. И даже не замечаю, как дверь слева открывается и ко мне подходит Остин.
– Ники, он ушел. Я же сказал, что все будет в порядке, – успокаивает он, прикасаясь рукой к моей щеке, но я ничего не чувствую. Кожу до сих пор жжет после невинного поцелуя Адама.
– Малышка, ты что? В самом деле заснула? – он слегка тормошит меня за плечи, вместо ответа получая мою усмешку. Ни черта не веселую.
– Заснула? – отрываю голову от подушки. – Ты издеваешься?! Как тут было заснуть, когда у меня вся жизнь перед глазами пронеслась? Ты чокнутый, Остин! Совсем с ума сошел, явившись сюда! – толкаю его в плечо и принимаю сидячее положение, прикрывая лицо руками.
– А что мне было еще делать? Иначе нам с тобой никак не удалось бы встретиться. Адам должен был быть допоздна на приеме. Я не представляю, что заставило его уйти чуть ли не в самом начале, но в любом случае ничего страшного не произошло.
Он касается моей руки, желая успокоить, но я лишь сильнее начинаю дрожать, раз за разом прокручивая в мыслях минувшие пять минут.
– Как это ничего страшного не произошло? Я думала, что нам конец! Я думала, что Адам обо всем знает и вот-вот найдет тебя!