Тори Майрон – С тобой (страница 14)

Работать с клиенткой – сплошное удовольствие. Ею оказывается миловидная, веселая и улыбчивая блондинка. Миниатюрная и очень активная, даже несмотря на тридцать шестую неделю беременности. Мне бы ее энергию и позитив, когда я вынашивала Джереми. Я еле передвигалась и постоянно пребывала в депрессии, а девушка излучает такую жизнерадостность, что она магическим образом передается и мне.

Во время съемок мы быстро находим общий язык и переходим на ты. Болтаем и смеемся. Я четко улавливаю то, какими клиентка хочет видеть фотографии. И они выходят превосходными. Даже без обработки понимаю, что снимки получились невероятными. Нежными, трогательными и женственными.

– Вау! Какая красота! – охает она, когда я показываю несколько снимков. – Когда фотографии будут готовы?

– В течение недели. Я пришлю их на электронную почту, которую мне дала твоя ассистентка.

– Прекрасно. Спасибо большое. Жду не дождусь, чтобы показать их мужу.

– Думаю, он придет в восторг.

– Ой, не знаю. Мне кажется, я уже надоела ему с этими фотосессиями. А я ничего не могу с собой поделать. Хочу запечатлеть чуть ли не каждую неделю беременности. Никогда не могла подумать, что быть беременной – такой кайф. Я никогда еще не ощущала себя настолько комфортно в своем теле, как сейчас, – восторженно признается блондинка, бережно поглаживая свой немаленький живот.

– Тебе повезло, раз ты себя так прекрасно ощущаешь. Для кого‑то беременность может напоминать сущий ад.

– Ой, ужас какой. Даже представить себе этого не могу. Это у тебя так было? У тебя тоже есть ребенок?

– У меня? Эм… Нет. Я говорю не про себя, а про свою подругу, – вру я.

Не хочу рассказывать о Джей‑Джее незнакомке, предчувствуя, что узнай она о существовании моего сына, то завалит меня бесконечным потоком вопросов о материнстве. А я не люблю говорить на эту тему.

– Ее беременность была совсем иной. Мягко говоря, ей хотелось сдохнуть, – не подумав, выдаю я, о чем тут же жалею.

Не стоило так резко выражаться рядом со счастливой беременяшкой. От моих слов она аж охает, округляет глаза и крепче прижимает руку к своему пузу.

– Прости. Я не должна была так говорить, но…

– Ой, мамочки! – блондинка перебивает меня еще одним охом, а ее лицо бледнеет и омрачается неописуемым страхом.

В первые секунды я не соображаю, в чем причина такой резкой смены настроения. Лишь когда опускаю взгляд вниз и вижу, как по ногам девушки стекают струйки воды, понимаю, что пиздец подкрался незаметно в этот несвойственный для меня спокойный день.

– Умоляю, скажи, что ты просто описалась, – с надеждой смотрю в испуганные синие глаза, и блондинка ожидаемо качает головой.

– Воды отошли, – тихо выдыхает. – Воды отошли! – громче. – Боже мой, у меня воды отошли! – практически кричит с паническими нотками в голосе. – Что же делать?!

– Так, спокойно. Без паники, – беру ее за руки. – Все в порядке. Дыши и успокойся. Ничего ужасного не случилось.

– Нет, случилось! До родов же три недели. Еще рано. Слишком рано. А если с ребенком что‑то случилось?

– Не переживай, ничего с ним не случилось, кроме того, что он решил вылезти раньше. Все хорошо. Такое бывает. Главное, не нервничай. Сейчас же поедем в больницу, и все будет в порядке.

– Да? – со слезами на глазах смотрит она, сильнее сжимая мои ладони.

– Разумеется. Звони своему мужу, обрадуй его неожиданной новостью. А я пока подгоню машину ко входу.

– Ты поедешь со мной?

– А ты хочешь, чтобы я отправила тебя на такси или еще лучше – позволила тебе самой сесть за руль?

– Нет конечно. Я не смогу сейчас вести автомобиль.

– Да что ты говоришь? – усмехаюсь, и милашка тоже начинает улыбаться. Вяло, но все же улыбается.

– Спасибо, Кортни, что не оставляешь меня одну.

– Да не за что, – отвечаю с улыбкой.

Я как никто другой знаю, каково это – проживать роды в полном одиночестве. Особенно в первые секунды, когда понимаешь, что они начались. И тем более – преждевременно. В этот миг мозг накрывает лавина эмоций, и все наставления, о которых читал в книжках и выслушивал на курсах по подготовке к родам, враз испаряются. Ни одна женщина не должна проходить через подобное без поддержки. И пусть эту милашку я знаю всего пару часов, я ни за что не позволю ей хоть на секунду остаться наедине со своими страхами, болью и предвкушением встречи с ребенком.

До тех пор, пока ее муж не приедет в больницу, я не отойду от нее ни на шаг. И чувствую, это случится не скоро, потому что он какого‑то черта не отвечает на беспрерывные звонки жены.

– Да боже ты мой! Где его черти носят? Почему он не отвечает? – нервно бормочет будущая мамочка, постанывая от боли на заднем сиденье моей машины.

– Напиши сообщение. Скажи, пусть мчится прямиком в больницу.

– Я‑то напишу, но не факт, что он, мать его, вообще посмотрит на свой телефон! – зло рычит она, а глаза снова наполняются слезами.

– Посмотрит. Рано или поздно. А до тех пор я побуду с тобой. Все будет в порядке. Главное, дыши и постарайся не думать о плохом. Все пройдет отлично. Вот увидишь, – стараюсь звучать убедительно, и вроде бы у меня получается.

Девушка кивает и начинает выполнять дыхательные упражнения. Правда, надолго ее не хватает. Как только боль усиливается, она стонет и снова берет в руки телефон. Однако на сей раз она звонит не мужу, а своим подругам и ассистентке. Быстро тараторит каждой о том, что у нее начались роды, а затем снова названивает мужу. Но в ответ снова тишина.

– Я убью его! Честное слово, убью! И живого места не оставлю, когда он объявится! – сквозь зубы цедит она, и теперь эта милашка выглядит как свирепая львица. На миг мне даже страшно становится за жизнь ее муженька. Взгляд у нее такой убийственный, что кажется, она всерьез намерена воплотить свои угрозы в реальность.

А сколько в ней силы! Рехнуться можно. После того как мы заселяемся в родильное отделение и оказываемся в палате, во время очередной схватки она так сильно вонзается ногтями в мою руку, что у меня аж искры из глаз летят. Но я терплю, ибо моя боль не идет ни в какое сравнение с той, что испытывает девчонка в данный момент.

Терплю и мысленно улетаю в ночь рождения Джереми, когда думала, что мое тело просто‑напросто разорвется на части во время родов. Я не из неженок, но в тот момент, как и любая другая женщина, я отчаянно нуждалась в поддержке. А эта милашка подавно не должна проходить все это без любимого мужчины. Куда он запропастился, черт побери?

Спустя час схваток я сама начинаю не на шутку закипать. Поэтому когда муж Дианы наконец врывается в родовую палату, я порываюсь первая начать отчитывать его за тормознутость, да только все слова исчезают из разума, когда я понимаю, кто именно является заплутавшим папашей.

– Логан? – ошарашенно выдыхаю я, превращаясь в обездвиженный столб.

Логан Бэлл, один из самых разгульных друзей Пола, – муж этой милашки‑фитоняшки? Как такое возможно? Мои глаза однозначно вот‑вот вывалятся из глазниц. В то время как Логан бросает на меня лишь короткий, не менее изумленный взгляд, а затем переводит все свое внимание на жену, громко стонущую от боли.

– Диана, – он подлетает к ней, весь запыхавшийся, взволнованный и, как и я, одетый в больничный халат.

– Ты приехал, – сквозь слезы бормочет она.

– Конечно, приехал, куколка. Как только увидел кучу звонков и прочитал твои сообщения, тут же рванул к тебе.

– Почему ты не отвечал?

– Да черт, я телефон в машине оставил, а сам пошел в один из своих клубов. Нужно было решить кое‑какие проблемы, но сейчас не думай об этом. Я здесь, я рядом и никуда не уйду.

– Я думала, что мне придется рожать без тебя.

– Глупая. Я ни за что бы не пропустил этот момент, – Логан усмехается и начинает зацеловывать все лицо Дианы, пока я тем временем так и стою, словно замороженная, и не могу поверить тому, что вижу.

Передо мной сейчас находится кто угодно, но не тот Логан Бэлл, которого я знала. Я смотрю на абсолютно другого мужчину. Однозначно. А вот он так и продолжает не обращать на меня внимание, всецело сфокусировавшись на жене, а Диана – на нем. Она даже руку мою отпустила и напрочь забыла о моем существовании. А вот акушер обо мне не забыл, взглядом требуя меня покинуть родильную.

Что я и делаю, напоследок бросив взгляд на Логана и Диану. Белая зависть со шлейфом грусти окутывает меня моментально. Но сейчас не до моих эмоций. Это их момент счастья, который они должны разделить вместе, без отвлечения на посторонних людей. А я именно посторонняя, и мне пора уходить. Свое дело я сделала, моя совесть чиста, а душа спокойна.

Я покидаю палату, избавляюсь от халата и протяжно выдыхаю, выпуская из себя весь накопившийся за последние два часа напряг. А потом выдыхаю еще раз, осознавая, что скажи я Диане о существовании Джереми, об этом наверняка быстро узнал бы Логан, а затем и Пол.

Вот это я удачно смолчала. Иначе был бы трындец. А мне с лихвой хватило и преждевременных родов Дианы. До сих пор дрожу от перенапряжения.

Да уж… А ведь день так прекрасно начинался. Без каких‑либо сложностей и эмоциональных встрясок. Но, видимо, Вселенная считает, что мало в моей жизни стресса. Нужно было еще свалить на мои плечи испуганную рожающую женщину.

Но ничего. Я и с этим справилась. Относительно легко и, как мне кажется, на десятку. И Диану смогла поддержать, и сама не поддалась панике. Я молодчина! Кремень. После операции Джей‑Джея ничто не способно пошатнуть мое моральное равновесие.