Тори Гринн – Ониксиум (страница 1)

Ониксиум

Глава

«Не ищите Ониксиум на картах. Его нет. Он стоит в Разломе, в щели между «было» и «есть», питаясь светом угасших звёзд и тенями от забытых костров. Его стены сложены из обетов, данных и нарушенных, а вместо крови по его венам течёт тишина – густая и тяжёлая. Здесь учатся не магии. Здесь учатся быть призраками в мире, который боится помнить. И самый главный урок гласит: «Тот, кто хранит тень, однажды должен стать светом, ибо ночь никогда не длится вечно».

Часть 1. Призраки "Отсвета"

Дождь заливал брусчатку старого переулка, превращая ночь в подобие акварели, написанной сажей и чернилами. Семнадцатилетний Элиан прижался спиной к холодному кирпичу, пытаясь заглушить стук собственного сердца. В руке он сжимал холодную сталь семейного кинжала.

– Левее, – сиплый шёпот Маркуса, его дяди и наставника, прозвучал прямо у уха. – Он идёт на запах, не дай ему учуять твой страх.

Из-за угла послышалось шарканье когтей. Элиан сделал рывок и в свете одинокого уличного фонаря он увидел его – низшего Когтелапа, жалкое, сгорбленное существо, больше похожее на облезлую дворнягу со слишком длинными лапами. Их глаза встретились и Элиан увидел не злобу, а панический, животный ужас. Его рука на мгновение дрогнула.

Этого замешательства хватило и из тени метнулась фигура Маркуса. Мелькнула сталь, тихий хрип и всё было кончено.

Маркус повернулся к племяннику, его лицо под капюшоном было суровым.

– Сомнение – это роскошь, которую охотник не может себе позволить. Они не будут колебаться, когда дело дойдёт до тебя.

– Но оно… оно боялось, – тихо сказал Элиан, не в силах отвести взгляд от неподвижного тела.

– Страх не делает его невинным, – Маркус грубо вытер клинок. – Помни, чей ты сын.

Эти слова висели между ними всю дорогу до Академии.

«Ониксиум» возник из утреннего тумана словно мираж – массивное готическое здание с остроконечными шпилями и витражами, скрытое от глаз обывателей чащей древнего леса и мощными чарами. Маркус высадил Элиана с его небольшим дорожным мешком у кованных ворот и уехал.

– Выживешь – станешь охотником. Нет – твой род на тебе и закончится, – это были его прощальные слова.

Войдя внутрь, Элиан замер. Под сводами главного холла кипела жизнь, которую он знал лишь по учебникам бестиария. Здесь, в полной безопасности, юноши и девушки позволяли себе на секунду показать свою истинную природу: у кого-то на мгновение мерцала чешуя, у других в ушах звенели колокольчики, а в углу парень с лицом отличника поправлял очки и его пальцы на секунду удлинились, став хищными и бледными. Это был их мир…его мир отныне.

Он пробирался сквозь толпу, стараясь не смотреть никому в глаза и по неосторожности столкнулся с кем-то. Книга в кожаном переплёте с глухим стуком шлёпнулась в лужу, растёкшуюся от мокрой одежды новичков.

– Смотри куда… – начал он, поднимая голову.

Перед ним стояла девушка. Высокая, с гордой осанкой и чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Её глаза, тёмные и бездонные, сузились. И в их глубине на долю секунды вспыхнуло ядовито-зелёное сияние, как у змеи. Элиан узнал этот признак – «Ночная Тень», один из самых влиятельных кланов Вессенов.

Он инстинктивно отшатнулся, рука потянулась к рукояти ножа за спиной.

Девушка холодно окинула его взглядом.

– Новички думают, что могут безнаказанно нападать на всех подряд, – её голос был ровным и обжигающе-презрительным. Она даже не взглянула на упавшую книгу, развернулась и растворилась в толпе.

– Попридержи язык, – пробормотал ей вслед Элиан. – Здесь мы стараемся не проливать кровь друг друга в первый же день.

Спасительным пристанищем оказалась библиотека. Тишина, пахнущая старой бумагой и пылью, успокаивала. Он искал отдел бестиариев, пытаясь отогнать навязчивый образ змеиных глаз.

– Вы заблудились? – раздался спокойный голос рядом.

Элиан обернулся. Перед ним стоял парень его возраста в простой одежде, с добрыми, умными глазами за стёклами очков. На его лацкане был значок помощника библиотекаря.

– Я ищу… классификацию низших Вессенов для учёбы.

– А, это к левому крылу. Позвольте, – парень легко нашёл нужный фолиант на полке и протянул ему. – Я Лео, рад помочь.

– Элиан. Спасибо.

Он взял книгу. В тишине библиотеки его собственное дыхание казалось громким.

– Ваш отец… – вдруг сказал Лео, поправляя очки. – Его работы по этой теме до сих пор считаются каноническими. Большая потеря для всех нас.

Элиан вздрогнул.

– Вы знали его?

– Я знаю его труды, – улыбнулся Лео. – В библиотеке многое можно узнать, если знаешь, где искать.

В его словах не было ни лести, ни подобострастия. Лишь лёгкая, интеллигентная грусть. Элиан впервые за день почувствовал, что мышцы на его спине немного расслабились.

Ночь опустилась на «Ониксиум», окутав его тёмным бархатным покрывалом. Элиан возвращался в своё крыло после неудачной попытки поужинать в окружении враждебно настроенных Вессенов. Внезапно из тупикового ответвления коридора донёсся приглушённый, обрывающийся крик.

Он рванул на звук.

У стены, возле огромного витража, лежал студент. Парень с волчьими чертами, из нейтрального клана оборотней, был без сознания. Его рука была неестественно вывернута. И на запястье, слабо пульсируя, светились странные, переплетающиеся линии – руны, которые он никогда не видел.

И тут он заметил её – Серафину. Она стояла в нескольких шагах, застывшая в той же позе шока.

– Что ты сделала? – вырвалось у Элиана и он шагнул к ней, сжимая кулаки.

Её глаза снова вспыхнули зелёным.

– Я? Я только что прибежала! Или вы, охотники, верите только в то, что хотите видеть?

Они стояли друг напротив друга, как два заряженных ружья, а между ними на холодном полу лежало доказательство того, что в стенах Академии завёлся кто-то или что-то гораздо более страшное, чем их взаимная ненависть.

Кабинет Директора Севастьяна Ван Хельсинга был полон книг, диковинных приборов и тяжёлого, спокойного воздуха. Директор, человек с седыми висками и пронзительным взглядом охотника, выслушал их путаные, перебивающие друг друга версии.

– Итак, – он сложил пальцы домиком. – Вы оба видели нападавшего, но не можете его описать. Вы оба оказались на месте преступления первыми. И вы оба уверены в виновности друг друга.

Он замолчал, глядя на них поверх очков.

– Ненависть – это легкий путь, она требует только силы. Понимание… понимание требует мужества. Я надеюсь, что у вас оно есть.

Директор поднялся.

– До выяснения обстоятельств вы отстранены от общих занятий. С завтрашнего утра – ежедневные работы в архивном хранилище: наведение порядка в документах и, возможно, в мыслях. Ступайте.

Протест застыл у Элиана на языке. Он встретился взглядом с Серафиной. В её глазах читалась та же ярость и то же непонимание. Они были врагами, скованными одной цепью.

Где-то в глубине библиотеки, в маленькой комнатке за стеллажами, горела лишь одна лампа. Лео сидел за своим столом, на нём лежал лист бумаги, где он с точностью скопировал странные символы, мелькнувшие сегодня на руке того оборотня.

Он отодвинул бумагу и открыл потайной ящик в столе. Там, среди старых писем и заметок, лежала зарисовка, сделанная на пожелтевшем пергаменте. Такие же руны, только более старые и более опасные.

Лео с тревогой провёл пальцем по рисунку, затем взял грифельную доску, на которой мелом были набросаны те же символы и быстро стёр их. Тень легла на его обычно спокойное лицо. Он знал. Он знал, что это только начало. И что следующей жертвой может стать кто угодно. Возможно, даже он сам.

Тишина в «Ониксиуме» была обманчива. Под тонким слоем академического порядка скрывалась бездна и она только что начала раскрывать свою пасть.

Утро в «Ониксиуме» началось с унизительного для них обоих занятия. Хранилище архивов находилось в самом старом крыле Академии, куда давно не доходили ни звуки студенческой жизни, ни лучи солнца. Воздух был густым и спёртым, пахнущим пылью веков и медленно разлагающейся бумагой.

Серафина стояла у входа, скрестив руки на груди. Её поза была воплощением презрения.

– Надеюсь, твои охотничьи инстинкты включают в себя умение подметать, – бросила она, едва Элиан переступил порог.

– А, твои змеиные способности – это умение сливаться с пылью, – парировал он, окидывая взглядом царящий вокруг хаос. Стеллажи, подпирающие потолок, были завалены свитками, папками и книгами без переплётов. – С чего вообще начинать?

– Директор сказал «наводить порядок». Значит, нужно разбирать по темам, по хронологии, – Серафина с неожиданной решимостью подошла к ближайшей горе бумаг. – Я займусь этим стеллажом. Ты – тем. И давай держаться подальше друг от друга.

Они работали в гробовом молчании, нарушаемом лишь шелестом страниц и скрипом полок. Элиан механически сортировал отчёты о патрулировании столетней давности. Его мысли возвращались к рунам, к безжизненному телу студента, к насмешливому взгляду Серафины. «Она что, правда не при чём?»

Его размышления прервал тихий возглас Серафины. Он обернулся. Та стояла, держа в руках потрёпанный дневник в кожаной обложке и внимательно изучала одну из страниц.

– Что там? – не удержался Элиан.

– Ничего, – резко ответила она, закрывая дневник. Но он заметил, как напряглась её спина.

– Покажи.

– Не вижу причин.