Тори Гринн – Дань с процентами (страница 1)

Тори Гринн

Дань с процентами

Глава 1. Проснись, Горыныч, дело есть!

На священной горе Ржавец, где по преданию должен был обитать Дракон-Защитник, уже десять лет как стояла кузница «Лукерья и Ко». Вывеска, искусно выкованная в виде драконьих витков, поблескивала в утреннем солнце. Из трубы валил густой дым, а из открытых дверей доносился ровный, деловой стук молота – не в ритм шаманскому бубну, а в такт счетам да прибыли.

Внутри Лукерья, дочь покойного кузнеца Кузьмы, с силой опускала молот на заготовку будущей дверной ручки. В семнадцать лет она была тонкой березкой, предназначенной в жертву. В двадцать семь – стала крепким дубом, хозяином своей судьбы. Волосы, убранные в практичную косу, посеребрила металлическая пыль, а в глазах горел не жертвенный огонь, а огонь настоящий, из горна.

– Лукерья Кузьминична! – в дверь просунулся испуганный лик калики перехожего по имени Неупокой. Его ряса была вечно в каких-то подпалинах и пятнах, а в бороде, казалось, путались даже его собственные мысли. – Беда! Проснулся!

– Кто проснулся, дядя Неупокой? – не оборачиваясь, спросила Лукерья. – Осторожно! Не мешай, у меня заказ срочный – флюгер для управителя. Тот еще самодур.

– Да, наш-то, защитник, Дракон! – выпалил калика, размахивая руками. – Я, понимаешь, десять лет назад заснул у камня-жертвенника с бутыльком медовухи… и забыл свиток с заклинанием пробуждения прочитать! А сегодня – гром, треск! Он вон какой!

Лукерья наконец оторвалась от работы и посмотрела на порог. Там, пытаясь втиснуть в кузню одну только громадную, покрытую изумрудной чешуей голову, был Он.

Дракон выглядел… растерянным. Его глаза, величиной с возовое колесо, моргали, щурясь от дыма и яркого света. Из пасти, способной, по легендам, поглотить целую избу, не вырывалось пламя, а лишь выходил легкий пар, словно он от смущения задержал дыхание.

– Кхм-кхм… – пророкотал он виноватым баритоном. – Э-э-м… Простите за беспокойство… Я, кажется, по адресу. Мне бы дань…

Лукерья, не моргнув глазом, оценивающе посмотрела на чешую.

– Крепкий материал, на броню бы пошла. Дань, говорите? – Она отложила молот и подошла ближе, сняв тяжелую рукавицу. – А, ну-ка, предъявите договор.

Дракон от неожиданности отполз на шаг, задев хвостом стог сена, аккуратно сложенный неподалеку.

– Д-договор?

– Ну, конечно! – Лукерья уперла руки в боки. – Устные соглашения – это тёмное, дохристианское мракобесие. Всё должно быть по свитку, с печатями. Я, Лукерья Кузьминична, ваша официальная, утвержденная собранием старейшин десять лет назад, «дань». Только вот, во-первых, вы свой пункт – «охрану населения» – не выполнили. А, во-вторых, я за это время из статуса «данницы» перешла в статус «индивидуального предпринимателя». Мой налоговый инспектор, отец Федот, вас в жертвы не запишет.

Дракон сел на задние лапы и его огромная голова поникла. Он был похож на щенка, которого только что отругали за погрызенные сапоги.

– Но… традиция… – пробормотал он. – Я должен вас съесть… или унести… в общем, положено… Я же Дракон!

– А, я – кузнец! – парировала Лукерья. – И мое железо не простое. Вот видишь ворота у амбара? – Она указала на массивные створы с узором в виде папоротника. – От нечисти закрываются на совесть. А, фонарь этот? – Она кивнула на изделие, висевшее у входа. – Светит так, что любая кикимора ослепнет. Вот тебе и охрана, безо всякого съедания.

Дракон с интересом посмотрел на фонарь. Он и правда горел каким-то особенным, ясным светом.

– А… а, я, в общем-то, вегетарианец, – вдруг признался он, опустив глаза. – Мясо человеков… фу. А, вот ваш стог сена… пахнет очень аппетитно.

Неупокой, наблюдавший за сценой, ахнул и схватился за голову.

– Вегетарианец! Царь небесный! Да, что ж это мы, зря что ли десять лет девок откармливали!

Лукерья же, наоборот, вся просияла. В её глазах загорелась та самая деловая искорка, перед которой не мог устоять ни один поставщик угля.

– Вегетарианец? Сушите сено, говорите? Отлично! У меня как раз партия садовых решеток для усадьбы того самого управителя готова. Нужна была сушильная камера. Работа найдется! Предлагаю новый договор и давай на «ты».

Она подошла к верстаку и набросала что-то углём на грубом листе бумаги.

– Ты, условно, Дракон-Землеверг…

– Как ты узнала? – удивился Дракон.

– По почерку. Вижу, у тебя канавы вокруг горы ровные, будто хвостом прочерчены, а земля уплотнена – явно не когтями вырыто, так вот…предлагаю тебе работать у меня: сушить, греть для плавки, землю для новых построек утрамбовывать. А, с меня – кров, сено лучшего качества и официальное освобождение от кровавой дани. Идёт?

Дракон, которого за последние полчаса лишили всего: статуса, традиции и даже права на обед, смотрел на эту уверенную в себе женщину с растущим уважением и облегчением.

– И… идёт, – выдохнул он.

– Отлично! – Лукерья хлопнула в ладоши. – Для начала – просуши вот эти дубовые доски для новой лавки и дыши ровно, не подпали. А, то твой предшественник, говорят, только уголь и мог жечь.

Дракон-Землеверг, веками наводивший ужас на окрестные селения, послушно развернулся, набрал в легкие воздуха и… выдохнул на доски струю тёплого, сухого ветра, пахнущего луговыми травами.

Неупокой смотрел на это, качая головой.

– Никакого почтения к древним силам… Деловая женщина… – вздохнул он, но в его глазах читалось одобрение.

А, в это время, по дороге к кузнице, уже скакал на лихом коне тот самый управитель, местный делец и «крутой бизнесмен» Терентий Поликарпович. Он уже давно положил глаз и на Лукерью, и на её процветающий бизнес. И теперь, прослышав о пробуждении Дракона, решил, что настал его звездный час – явиться, спасти «дань» и героически на ней жениться.

Он и представить не мог, что объект его желаний только что наняла древнее мифическое существо себе в подмастерья.

«И бороду отрастил и кафтан парчовый надел, – с самодовольством думал он, подъезжая к кузнице. – Глядишь, и впрямь, на витязя смахивать стану».

Но картина, открывшаяся перед его глазами, никак не вязалась с былинным каноном.

Напротив кузницы, на аккуратной лужайке, лежал Дракон. Но совсем не тот, грозный, из легенд. Этот, склонив свою могучую голову, внимательно слушал Лукерью, которая, стоя на стремянке, что-то деловито объясняла, показывая на сложенные штабелем доски.

– …и главное, Горыныч, не пересушить! – наставляла она, похлопывая его по мощной шее. – Дуб любит умеренную температуру, чтоб пахло летним ветром, а не печным жаром. Понял?

– Понял, – послушно проурчал Дракон и, набрав в легкие воздуха, выпустил на доски ровную струю ароматного тепла, от которого воздух заколебался, словно над нагретой солнцем поляной.

Терентий Поликарпович замер с ногой в стремени. Его мозг отказывался воспринимать увиденное. Где битва? Где вопли ужаса? Где прекрасная дева в слезах?

– Лукерья Кузьминична! – крикнул он, насилу найдя голос. – Я к вам! Отбивать! Спасать!

Лукерья обернулась, приставив ладонь ко лбу от солнца. Увидев управителя, она лишь вздохнула.

– Терентий Поликарпович, здравствуйте. А, кого спасать-то? У меня тут все при деле.

– Как кого?! – всплеснул руками делец, подскакивая ближе. – Вас от этого… этого ящера! Не бойтесь, я ваш рыцарь!

Дракон, услышав слово «ящер», нахмурился и прекратил сушку. Он повернул голову и уставился на Терентия Поликарповича одним глазом. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок, но старался держаться.

– Это не ящер, – строго сказала Лукерья. – Это мой новый сотрудник, Дракон-Землеверг. Горыныч, познакомься, это Терентий Поликарпович, наш местный управитель.

Дракон вежливо кивнул, от чего земля под ногами у Терентия слегка дрогнула.

– З-здравствуйте, – выдавил управитель. Его план трещал по швам. – Но… как же дань? Традиции?!

– Традиции традициями, а контракт важнее, – отрезала Лукерья. – Мы тут с Горынычем все уладили. Кстати, о контракте. Терентий Поликарпович, вы же заказывали у меня флюгер? Так вот, ваш заказ готов. Можете забирать и рассчитываться.

Она указала на изящный флюгер в виде того же Дракона, но куда более грозного, с разверстой пастью. Терентий смотрел то на железного дракона, то на настоящего, мирно сушащего доски и его окончательно перекосило.

– Расчет… да, конечно… – пробормотал он, чувствуя, что теряет почву под ногами. – Я… я завтра пришлю своего приказчика с деньгами.

– Чтобы он опять с кикиморой бухгалтерской пришел? – усмехнулась Лукерья. – В прошлый раз они мне счета так запутали, что я еле распутала. Лучше уж сами, наличными.

Терентий Поликарпович, красный от злости и унижения, что-то пробурчал про «неслыханное нарушение субординации» и, развернув коня, поскакал прочь. Его отъезд был куда менее героическим, чем приезд.

А, вечером в кабинете Терентия Поликарповича царило уныние. Сам управитель ходил из угла в угол и ворчал под нос.

– Сотрудник… Сушка досок… Да, я их… я их…

– Сударь, не горячитесь, – раздался тонкий, противный голосок из-под его же собственного стола.

Терентий наклонился и заглянул туда. За перьевой ручкой и грудой пустых счетов сидело маленькое, взъерошенное существо в одёжке из пыльных паутинок и с длинным носом, которым оно тыкало в разложенные бумаги. Это и была Кикимора Бухгалтерская по имени Завивка.

– Ты чего тут делаешь? – буркнул Терентий.