Тонья Кук – Убежище (ЛП) (страница 8)
Вапа свободно натянул поперек лица кусок ткани, чтобы уберечься от летящего песка. Он вернулся к своей ранней теме, поясняя, как четкие границы пустыни научили его народ правде и сделали их духовно выше чужаков. Было неясно, имеет ли он в виду только тех, кто не из Кхура, или и городских жителей, вроде принца, тоже.
«Мы не испугались, когда наступило Исчезновение», — заявил кочевник. — «Наши боги не были точками света на небе, а остаются бессмертными и неизменными сущностями. Они никогда не покидали нас. Они продолжают оберегать нас».
Летящий песок тысячей стеклянных осколков жалил неприкрытую плоть щек Шоббата. Он отвернул лицо. «А все остальные ошибались, когда думали, что боги ушли?» — раздраженно спросил он.
Вапа пожал плечом. «Кто знает, о чем думают нечестивые варвары?»
Они продолжали путь, кочевник рассказывал, Кхурский принц ехал в неловком молчании. Назло болтовне Вапы о четких границах пустыни, местность начала казаться Шоббату мягкой и расплавленной. Сам воздух пах ужасной жарой, размывая и колыша все вокруг. Обе лошади хрипели глубоко в груди, возмущаясь возложенной на них задачей. Каждые две сотни шагов дуэт делал водяную паузу. По два глотка каждому животному, и по одному каждому из людей, как велел Вапа.
Когда солнце взобралось в зенит, даже кочевник умолк. Воздух был слишком сух, чтобы говорить. Узкие темные губы Шоббата, так похожие на губы его матери, потрескались. Пятна крови окрасили газовый шарф, прикрывавший его рот и нос.
Сразу после полудня они добрались до первого ориентира на карте Вапы, каменного возвышения, вздымавшегося из песка на высоту всадника. Заостренный с одного конца и закругленный с другого, этот выступ был известен как Слеза Элир-Саны, по имени божественной целительницы.
В отличие от однообразного песка и неизменного оттенка других камней, Слеза Элир-Саны являла собой сочное красочное зрелище. Она была образована разноцветными слоями камня; некоторые были оранжевыми, как закат, другие пепельно-серыми, черно-синими или кремово-желтыми. Восточная сторона была глубоко изъедена поколениями порожденного ветром песка. От кончика до закругленного конца безупречная слеза была десяти метров в длину. Из трещины на западной стороне Слезы пузырился родник. Согласно легенде, этот родник родился из слез богини Элир-Саны, когда она упала здесь, полумертвая от истощения.
Вапа объявил, что им следует наполнить здесь бурдюки. Говорилось, что эта вода обладает исцеляющей способностью. Хотя она несомненно утолила жажду Шоббата, он не нашел в ее вкусе ничего необычного.
Наполнив два пустых бурдюка, принц с трудом побрел обратно к своему коню по мелкому движущемуся песку. Он зацепился носком ботинка за что-то, скрытое под поверхностью, и рухнул вперед. Перекинутые через шею полные бурдюки потянули его вниз. Чертыхаясь, он сел и посмотрел на предмет, о который споткнулся. Это был череп. Чистый, сухой и желтый, он принадлежал не человеку.
«Что это за дьявольское создание?»
Вапа склонился с седла, чтобы рассмотреть находку. «Человек-дракон».
Череп драконида? Раздражение Шоббата исчезло, когда он более пристально изучил предмет. Череп был широким и треугольным. Из верхней челюсти торчали клыки, длиной с большой палец Шоббата, и присутствовал роговой клюв, словно у громадной птицы. Череп был в полтора раза больше человеческой головы, и имел сзади несколько параллельных отметин — скорее всего, порезы от клинка.
«Воин», — произнес принц, вставая и отряхивая песок со своего длинного плаща.
«Искавший воду разведчик. Он нашел ее, но не ушел. Пустыня не берет пленных». Шоббат не стал обращать внимание на то, что, по-видимому, этот драконид погиб от меча, а не природного воздействия.
Снова оседлав коня, Шоббат заметил какое-то вкрапление в слое Слезы. Он вытащил из-за пояса кинжал и принялся ковырять в камне. К копытам его коня каскадом посыпались обломки.
Вапа нахмурился, глядя на это варварское разрушение, но хранил молчание.
Принц обнаружил желтый камень, выделявшийся в слое монотонного песчаника. «Это ракушка?» — воскликнул он. Предмет выглядел очень похожим на верхнюю половину раковины моллюска.
Вапа покачал головой. «Всего лишь камень, случайно похожий. Шутка богов».
Принц не согласился. Он предположил, что когда-то эту часть Кхура покрывало море. Вапа немедленно отверг эту идею.
«В Песне сказано: земля Кхура старейшая в мире, первая твердь, сотворенная богами», — решительно произнес кочевник. — «Она никогда не была под водой».
Для кочевников Песнь была священной. Собрание легенд из далекого прошлого, она содержала тысячи стихов, слишком много, чтобы кто-то смог запомнить полностью, так что она была разделена на восемь песен, каждая из которых была названа в честь одного из великих богов кочевников: Каргат Воин, Ракарис Охотница, Торган Мститель, Элир-Сана Целительница, Антор Отшельник, Хаб'рар Посланник, Соро Творец Огня и Айян Плутовка. Вапа был певцом Песни Антора.
Двое всадников продолжили путь. Двигаться дальше стало еще труднее, коням приходилось пробиваться по живот в песке. Коротконогое серое животное Вапы, более привычное к такой местности, сохраняло ровный шаг. Элегантный гнедой Шоббата, чьи длинные ноги были созданы для скорости, спотыкался. В результате, к тому времени, когда они достигли пункта назначения, наступил и прошел закат.
Как и Слеза Элир-Саны, цель Шоббата была каменным островком в океане движущихся песков. Скорее не единая формация, она состояла из толстой колонны серого камня двенадцати метров высотой, тесно окруженной четырьмя черными гранитными башнями вполовину ее высоты. Эта четверка была наклонена внутрь, их верхушки касались центральной колонны. Бледный свет звезд придавал этой формации жуткий вид древнего забытого замка.
Найденная в руинах Кхури ил Нора табличка сообщала об этой странной формации, как о древнем оракуле. Говорилось, что в центральном шпиле были проходы и пещера. Эта пещера и являлась целью принца.
С закатом ветер стих. Воздух быстро потерял дневной жар, и стало холодать, но прокаленный песок по-прежнему излучал тепло. Шоббат спешился и порылся в своих седельных сумках. Зная, что здесь не будет дерева для факелов, он привез маленькую медную лампу. Он стал на колени и поставил лампу на песок, затем ударил кремнем по огниву, чтобы зажечь фитиль.
Вапа спросил, что он собирается делать. Когда Шоббат ответил, что планирует войти в эту формацию, кочевник пришпорил бока коня и быстро двинулся в сторону склоненного принца.
«Ничего не было сказано о том, чтобы входить!» — произнес он. — «Ты не должен! Не тревожь духов этого места!»
«Я пришел сюда не для того, чтобы просто наслаждаться видами. То, что я ищу, находится внутри».
С кремня посыпался каскад искр, и Шоббат сосредоточился на разжигании огня. Наладив фитилек, он услышал шелест металла. Вапа вытащил свое оружие, узкий лишенный гарды меч, предпочитаемое большинством кочевников.
«Ты осмеливаешься напасть на меня? Я твой принц!»
Вапа был неподвижным силуэтом. Слабый свет лампы не достигал лица кочевника, и его выражение было скрыто ночью. «Если я ускачу, что ты будешь делать? Ты никогда не вернешься в свой город», — прошептал он.
Впервые Шоббат почувствовал толчок неуверенности. Он быстро подавил его, опершись на всю самонадеянность и самоуверенность своего привилегированного воспитания.
«Дурак, мое местонахождение известно», — рявкнул он. — «Если я не вернусь, какова бы ни была причина, весь твой клан будет выслежен и уничтожен!»
Это было ложью. Никто в Кхури-Хане не знал, где находился Шоббат. Принц не доверял никому достаточно для этого.
Они долго смотрели друг на друга, изнеженный принц и болтливый кочевник. Затем Вапа сунул свой меч в ножны и склонил голову. «Пусть Те, кто Наверху, судят вас. А не я».
Шоббат поднял лампу, позабыв недолгий страх. Эти кочевники были так сентиментальны. Они с криками радости поскачут на смерть, но пригрози их семьям, и они сразу тушуются. Игра на этой слабости позволяла отцу Шоббата править ими. Сахим-Хан был самым несентиментальным человеком в мире.
Принц с трудом пробрался по глубокому песку к подножью формации. Центральная колонна казалась очень высокой, башней вздымаясь в звездное небо. У ее подножья валялись обломки черного гранита, осыпавшиеся с окружающих шпилей. Шоббат был благодарен им за прочную опору под ногами. В мерцающем свете лампы не было видно надписей, фигур или любого другого указания на рукотворное происхождение, только грубый потрепанный ветрами гранит.
Пройдя вокруг две трети пути от исходной точки, он обнаружил в третьей черной колонне отверстие на уровне земли. Его сердцебиение участилось. Неровный квадратный вход частично был блокирован дрейфующим песком, и принцу пришлось опуститься на колени, чтобы войти.
Проход упирался в каменную колонну. В плотном граните были вырублены ступени, спиралью поднимаясь по стене. Наконец-то доказательство разумной руки! Информация на табличке снова подтвердилась. Шоббат вытащил из-за пояса отделанный драгоценными камнями кинжал и начал восхождение по ступенькам.
Казалось, темный воздух поглощает слабый свет его лампы. Когда глаза приспособились к тусклому освещению, окружавшая темнота стала казаться еще более глубокой. Сухой чистый воздух пустыни снаружи уступил место жуткому зловонию, усиливавшемуся по мере подъема. Желтый свет отбрасывал на стену серые пятна. Под его ботинками хрустел помет летучих мышей и высохшее гуано. Присутствие живых существ так глубоко в пустыне было необычным. За счет чего они выживают?