Тонья Кук – Убежище (ЛП) (страница 69)
Словно пылкие молодые офицеры у нее за спиной, он затаил дыхание. Он наблюдал ход мыслей на ее лице, словно игру света и тени на песках пустыни. Несмотря на лежавшие между ними совместные годы, у него не было уверенности, что она даст ему требуемое время.
Наконец, она кивнула: «Ради старой дружбы, один час. Меньше, если кочевники двинутся на Кхуриност».
Планчет кивнул и пришпорил коня. Его свита рванула вслед за ним вдоль дюны. Облегчение от согласия Львицы быстро прошло, поглощенное новым беспокойством. Камердинер ощущал себя самозванцем. Несмотря на все свои таланты, он не обладал царственными манерами или осанкой, которая естественным образом была присуща его сеньору. Его телосложение было долговязым, но слегка сутулым, кхурское солнце выбелило его волосы. Фактически, никто не признал бы в нем короля — или хана.
Вожди кочевников услышали, как проревели горны и увидели поднимавшиеся в свинцовое небо столбы пыли.
Адала на спине Маленькой Колючки наклонилась вперед, деловито работая руками. Вапа видел, что у нее была маленькая ротанговая корзинка. Кольцо по краю истрепалось, и она заменяла его свежим пучком травы.
«Хан
«Я закончу до его прибытия».
Когда эльфы приблизились, вожди и военачальники кочевников выпрямились на своих крепких пони. Эльфы были верхом на длинноногих лошадях, отчего казались выше. Сидевшая, как и прежде, на своем преданном осле, Адала была самой низкой во всей группе. Она, как и всегда, также была единственной женщиной среди присутствующих. Она и виду не подавала, что замечает это. Вместо этого она закончила починку корзины, заправив на место концы нового кольца, а затем повесила контейнер на короткий рог своего седла.
Ехавший впереди эльф на белом коне остановился. Осмотрев слева направо шеренгу вождей кочевников, он сообщил: «Я — Планчет, советник Беседующего с Солнцем и Звездами, монарха всех эльфов».
Тихое удивление пробежало по собранию людей. Он говорил по-кхурски.
Адала выглядела не впечатленной. Она ответила на общем языке: «Я — Адала Фахим, Саран-ди-Кайр, Вейядан Вейя-Лу и хранитель маиты. Я желаю говорить с вашим ханом».
Теперь эльфы были застигнуты врасплох. Планчет с удивлением разглядывал одетую в черное, по-матерински выглядевшую, женщину. Очевидно, он ожидал иметь дело с одним из этих свирепо выглядевших мужчин. «Наш Беседующий занят. Я представляю его», — сказал он.
«А я говорю за Вейя-Лу, Микку, Тондун и Мэйякхур».
«Ты вождь всех этих племен?»
«В данном случае, по воле Тех, Кто Наверху, да».
«Имею честь приветствовать тебя. Как мне следует обращаться к тебе?»
«Она — Вейядан или Маита», — предложил Вапа. Некоторые из вождей сердито посмотрели на него, за то, что он заговорил без очереди.
Планчет узнал второе слово, означавшее что-то вроде «судьба» или «удача». Он выбрал другой, менее эмоциональный титул. «Имею честь приветствовать тебя, Вейядан. Сегодня здесь много мечей. Как нам оставить их в ножнах?»
«Много преступлений было совершено
«У нас есть разрешение Сахим-Хана жить в его стране», — возразил Планчет.
«Сахим-Хан ответит за свою продажность перед Теми, Кто Наверху».
«Как и мы все, Вейядан».
Темные глаза Адалы стали жесткими. «Вы направили шпионов оценить нашу землю. Вы вошли в долину, священную для Тех, Кто Наверху. Это святотатство».
«Наш Беседующий не имел намерения богохульствовать», — невозмутимо ответил Планчет. — «Нам нужно место, чтобы жить, где климат не такой суровый. Он слышал, что Долина Голубых Песков была таким местом. Мы никогда не слышали, что она была священна. Мы думали лишь о том, что там мы были бы вдали от вашей пустыни и от ваших городов. Осквернение не входило в наши намерения».
Один из молодых военачальников недоверчиво фыркнул. Вожди вокруг него, хотя явно настроенные так же скептически, сердито посмотрели на него за дурные манеры.
Адала не отводила от Планчета взгляд: «Что сделано, то сделано, и вы должны ответить за это».
«Вейядан, мы должны где-то жить. Это право каждого живого существа — иметь дом».
«У вас были дома, и вы их потеряли. Боги повернулись к вам спиной,
Со своего места позади Планчета, Гитантас с нарастающим раздражением прислушивался к этому обмену репликами. Он ожидал, что предводитель кочевников будет простым неотесанным фанатиком. Эта женщина им не была. В ней была сила, сила, которую распознал даже молодой квалинестиец, но, в то время как Планчет уделял внимание дипломатическим тонкостям, она настойчиво продолжала швырять оскорбления и эпитеты.
Планчет старался убедить Адалу, говоря, что темные силы устроили заговор с целью отобрать у эльфов их родные земли, и они лишь искали возможность взять свою судьбу в свои собственные руки и найти новое убежище. Если какие-то обычаи народа пустыни и были нарушены, он сожалеет об этом, но выживание эльфийской расы требовало энергичных мер.
«А как насчет обычаев ведения войны?» — Спросила Адала, в ее словах внезапно засквозила едва сдерживаемая ярость. — «Обычай, что никто не убивает жен и матерей, детей и стариков, тех, кто не может драться!»
Ход встречи мгновенно изменился. Ненависть исходила от кочевников, словно жар пустыни. Планчет был захвачен врасплох.
После непродуманного, но неопровержимо доказательного драматического поступка Львицы с мертвым песчаным зверем, он выбросил из головы слухи об этой резне. Как и городские жители Кхура, эльфы теперь верили, что если эти смерти и случились, они были работой дикого зверя.
К сожалению, эти кочевники ничего не знали об этом и о возможном участии мерзавца Фитеруса. Они по-прежнему обвиняли в гибели своих семей войска Львицы.
Надеясь, что ее ответ поможет ему сформулировать возражения, Планчет попросил Адалу пояснить свои обвинения.
«Сотни Вейя-Лу были убиты возле входа в Долину Голубых Песков. Там не было воинов, только дети, женщины, старики; каждый был безжалостно лишен жизни. Не просто предан мечу, а разрезан на куски, а затем сожжен!»
«Почему ты думаешь, что мы ответственны за это?» — спросил он.
«Мы обнаружили поблизости следы лошадей
Гитантас больше не мог сохранять молчание. Прежде чем Планчет заговорил, молодой эльф вспыхнул: «Генерал Кериансерай никого не убивала! Это был песчаный зверь, направляемый волей злого колдуна! Он и меня едва не убил!»
Его вспышка спровоцировала кочевников. Молодые военачальники в прямом смысле слова достали мечи. Встревоженный Планчет успокаивающе поднял руку. За спиной он услышал согласованный скрип натяжения сотни эльфийских луков, все из-за его простого жеста. Если его рука опустится, кочевники умрут.
«Прекратить!» — резко произнес Планчет, поняв свою ошибку.
Адала не менее резко заговорила со своими кочевниками. Мечи нехотя были возвращены в ножны. Тетивы ослаблены. Пристальный взгляд Адалы сверлил Гитантаса.
«Женщина Беседующего привела
Повинуясь кивку Планчета, Гитантас рассказал ей, что они знали о Фитерусе, что тому платил Хан, что, возможно, тот был эльфом, но, безусловно, преступником, и являлся причиной резни, устроенной одной из его гнусных тварей.
Среди делегации кочевников послышались бормотания. Похоже, Адала что-то взвешивала в голове, нашла ответ, а затем сложила руки на шее своей ослицы.
«Очень хорошо. Планчет из рода
Эльфийские воины были поражены. Планчет и подавно. «Ступать куда, Вейядан?» — спросил он.
«Куда угодно, за пределами Кхура».
«А если мы откажемся?»
Адала, глаза в глаза, пристально посмотрела на своего оппонента. В своем черном платье матроны, женщина Вейя-Лу не походила на преданного телохранителя эльфийского Беседующего, но внутри их сердца были сделаны из одного и того же твердого материала. И оба это знали.
«Тогда будет война. Ужасная война, на полное уничтожение».
Слова Адалы вызвали холодок у всех присутствующих. Мгновением позже, по дюнам скользнул прохладный бриз, принеся тяжелые капли дождя и немало песка.
Члены обеих делегаций заерзали на своих скакунах, наблюдая друг за другом и переговариваясь со своими товарищами. Планчет не двигался. Он сосредоточил свое внимание на Вейядан. Она также не шевелилась, и что-то подсказывало ему, что она еще не закончила. Он был прав.
«В обмен на эту милость», — сказала она, — «вы должны отдать нам убийц наших семей, их обоих. Мы свершим над ними правосудие».
После этих слов Гитантас протолкался вперед. Планчет схватил поводья его лошади, останавливая его довольно близко от кочевников, но Билат, Биндас и Хагат из Микку вклинились между своим предводителем и разъяренным молодым эльфом.
«Наш командир — не убийца!» — прокричал Гитантас. — «Что же до мага, мы тоже хотим заполучить его. Ты не можешь обвинять нас в его преступлениях! Дикари! Вы — те, кто убил лорда Мориллона, не так ли? Какое милосердие вы проявили к нему? Его оставили гнить в пустыне с перерезанным горлом!»