Тонья Кук – Убежище (ЛП) (страница 30)

Беседующий приблизился и положил руку на неподвижную руку Гитантаса. Неестественный транс был мгновенно нарушен. Гитантас открыл глаза, пошатнулся назад и упал без сознания на пол.

Планчет стал на колени рядом с ним. «Обморок», — произнес он, приписывая инцидент недостатку еды и напряжению последних нескольких дней.

По указанию Беседующего, Планчет отнес потерявшего сознание эльфа в свободную комнату рядом с личными покоями Гилтаса. Извинившись и велев своим подданным продолжать свою дискуссию во время его короткого отсутствия, Гилтас последовал за ними.

Планчет поместил капитана на койку и снял с него ботинки. Он поднял глаза, когда вошел Беседующий.

«Не думаю, что это было вызвано простой слабостью», — с мрачным выражением тихо сказал Гилтас.

Он мягко поднял левую руку Гитантаса, ту самую, что так неподвижно держал молодой эльф. На запястье виднелись красные отметины, будто крепкие пальцы держали ее мертвой хваткой.

Энергичной ночной скачкой отряд Вейя-Лу широко обогнул эльфов и оказался между ними и проходом, ведущим в долину Голубых Песков. Обычно пустые предгорья оживились крадущимися разведчиками и поисковыми партиями с обеих сторон, ощупывавшими незнакомую территорию, с натянутыми до предела нервами в поисках врага. Адала надеялась получить подкрепление, прежде чем снова встретиться с Львицей, но ее послания другим племенам остались без ответа. Когда эльфийскую армию заметили направлявшейся из Кхури-Хана на север, разведчики из Тондун и Микку заверили разведчиков Адалы в поддержке своих племен. К сожалению, те заверения до сих пор так и не породили что-либо более осязаемое. Всадники ни Тондуна, ни Микку не прибыли пополнить силы Вейядан.

Адала игнорировала советы Этоша и Билата подождать еще немного, чтобы дать другим племенам время присоединиться к ним. Лэддэд должны понести кару за свои грязные деяния. Их нужно остановить и не дать войти в скрытую долину. Пророчество Оракула ясно предупреждало о грозных беспорядках, если эльфы заявят о своих претензиях на это место. У вождя Вейя-Лу было несколько титулов, одним из малоизвестных был «Защитник Голубых Песков». До настоящего времени это казалось всего лишь древним церемониальным званием. С вторжением лэддэд этот титул обретал новый смысл. И все остальное затмевала непоколебимая раскаленная добела жажда мести Вейядан. Кровожадных чужеземцев следовало призвать к ответу за резню в лагере кочевников.

Большинство из Вейя-Лу согласились с обвинением их лидера, что эльфы в ответе за это злодеяние. Лишь немногие, вроде Вапы и Билата, были озабочены недостатком доказательств, связывающих резню с лэддэд, но даже они вынуждены были согласиться, что другого объяснения нет. Сахим-Хан, несомненно, был довольно жестоким, но ему не было никакого проку с этого убийства. Кроме того, его армия торчала в столице, присматривая за толпой эльфов и предохраняя от любых внезапных переворотов. Неракские рыцари или заблудшие банды огров или минотавров могли быть в ответе, но их никто не видел в этой местности. Единственными чужеземцами в Кхуре были эльфы, и, вне всякого сомнения, эльфийская кавалерия находилась неподалеку.

Ближе к вечеру был созван военный совет. Окрестные земли не лучшим образом подходили для битвы. К несчастью для лошадей, земля была неровной, покрытой торчащими камнями, давным-давно нападавшими со Столпов Небес. Заросли колючих вьюнков делали передвижение еще более опасным. Тем не менее, это следовало сделать. Совет собрался на огромном сланцевом уступе, образовав традиционные линии. Внешнее кольцо образовали старейшие воины, среднее кольцо — военачальники, а внутреннее кольцо — вожди клана.

Этош хотел разделить силы кочевников надвое и укрыть один отряд на одной из сторон прохода. Так как лэддэд были привязаны к единственной тропе в долину, яростные кочевники смогут взять их в тиски.

Адала безмолвно выслушала план. Она штопала прореху в пончо из конского волоса, принадлежавшем одному из мужчин Вейя-Лу, у которого больше не было ни жены, ни сестер, чтобы сделать это для него; все погибли в резне. Перевернув одеяние, она проверила ногтем шов и решила, что он крепкий. Когда Этош закончил говорить, она заявила: «Твой план ошибочен. Вейя-Лу не последуют ему».

Он молча выслушал ее решение, но вожди клана спросили, почему она наложила вето на это предложение. Они его одобрили.

«Никогда не разделяйте свои силы перед лицом врага», — сказала она, — «даже если у вас численное преимущество».

Наклонившись вперед, она воспользовалась штопальной иглой, чтобы начертить на песке пару линий. Линии шли под прямым углом друг к другу. «Вот как мы поймаем их. Эта часть отряда», — она указала на линию, шедшую с севера на юг, — «первыми нападет на лэддэд с фланга, а остальные», — линия восток-запад, — «налетят сзади, отрезая им путь к отступлению».

«Словно челюсти пантеры», — произнес Вапа, видя всю смертоносность плана Адалы. Ее стратегия имела то преимущество, что не нужно было разделять кочевников, и при этом эльфов атаковали с двух сторон.

Гварали, старейший воин, был не согласен. План боя Адалы оставлял эльфам два пути для бегства: через предгорья на запад и на север в долину.

«Если они пойдут в любом из этих направлений, их судьба предрешена», — сказала Адала. — «Путь на запад уведет их дальше от их народа в Кхури-Хане, и мы сможем загнать их в Пылающие Пески юга. Там они и сгинут». Она аккуратно сложила заштопанную одежду, положив ее на колени. «Если они отправятся на север, мы загоним их в бутылку».

«Да, но они окажутся в долине!» — сказал Гварали.

«И я попрошу богов покарать их за их богохульство».

В этом месте некоторые люди не из клана Прыгающего Паука, не таясь, рассмеялись. Темные глаза Адалы вспыхнули.

«Вы смеете насмехаться над Ними! Те кто Наверху поместили меня сюда исполнять Их волю, и я буду это делать до самой смерти!»

Гварали, большой похожий на медведя человек с рыжеватой бородой и большим пузом, успокаивающе сказал: «Ну, сестра, как ты можешь так говорить? Тебе являлись Те кто Наверху?»

«Не напрямую, но Их воля очевидна. Моего мужа забрала смерть, поместив меня, Вейядан, во главе моего народа. Кузена моего мужа, Вапу, принц Кхура выбрал, чтобы тот отвел его к Оракулу, предупреждая нас таким образом о намерении лэддэд украсть наши земли и узурпировать богов. Зачем бы еще все это произошло, кроме как чтобы вверить моим рукам защиту наших священных земель?»

«Маита».

Слово, которое пробормотал Вапа, означало «судьба», но с подтекстом предопределенного богами исхода, того, чего не мог избежать ни один из смертных.

Некоторые из старейшин клана все еще были настроены скептически, но вежливо промолчали. Гварали попытался вернуть дискуссию к плану Этоша устроить эльфам засаду, но Вейядан не собиралась уступать.

Внезапно она встала. Обычно это означало конец совета, и мужчины вокруг нее были поражены такими ее дурными манерами.

«Оставайтесь на месте!» — приказала она. — «Я покажу вам свою маита».

Она пробралась сквозь кольца вождей и воинов. Стоя на краю серой сланцевой плиты, она указала на север. Три горных пика, известные у кочевников как Зубы Торгана, образовывали идеальный ряд. Полдня скачки прямо к ним вели к единственному проходу в Долину Голубых Песков. Эти три горы были так высоки, что их вершины были покрыты никогда не таявшим снегом. Небо над ними с прожилками перистых облаков казалось безбрежным, словно море. Солнце почти скрылось за западной грядой. Садящееся солнце погрузило эти три горы в тень, но окрашивало высокие облака и снежные кончики Зубов оранжевым и малиновым цветом.

«Слушайте меня, Те кто Наверху!», — закричала Адала. — «Пришло время для правосудия! Если я Ваш инструмент, дайте всем знать это! Меня не волнует популярность или слава, Могущественные Боги, только Ваша воля и права моего народа». Она широко раскинула руки. «Покажите мне мою маита. Покажите всем!»

Ее последние слова зазвенели над суровым пейзажем, эхом отразившись от далеких склонов Зубов.

Несколько долгих минут царила тишина, нарушаемая только тихими комментариями нескольких человек позади нее. Затем в ясной шири неба послышался раскат грома.

Мужчины оживились. Они не ожидали услышать или увидеть что-либо. На своем месте позади места Адалы, Вапа склонил голову. Вейядан была Вейядан; он никогда не должен снова сомневаться в ней.

Послышался второй, более громкий, раскат грома, бесконечное число раз отразившись от Столпов Небес. К тому моменту, как стихло эхо, весь совет был на ногах.

Билат прокричал: «Те кто Наверху заговорили! Маита Адалы! Маита Адалы!» Остальные подхватили этот крик, повторяя его как заклинание.

Адала опустила руки и скрестила их на груди. Она тяжело дышала с полными слез глазами. Она верила в свое предназначение, но это проявление божественной благосклонности было ошеломляющим. То, что боги снизошли, чтобы дать такой явный знак перед сомневавшимися среди ее собственного народа — это было величайшим моментом ее жизни.

Гварали приблизился, уважительно остановившись в трех шагах от нее. «Вейядан, мы последуем за тобой», — просто сказал он.

В шести милях от них песчаный зверь пробирался среди каменистых уступов, когда уловил запах армии кочевников. Балансируя между двумя каменными вершинами, он медленно повернул свою угловатую голову, принюхиваясь к бризу. Люди, много людей, но ни намека на эльфов. Предгорья сбивали его с толку, ограничивая его обычное поле зрения и запахи. Зверь уже два дня двигался параллельно эльфам, но должно быть ночью обогнал их. Ему следовало вернуться обратно.