Тонья Кук – Судьба (ЛП) (страница 9)
… и врезалась в прочную стену из ящиков.
Куда, во имя Хаоса, исчезло это создание? Она начала карабкаться вверх. Забравшись на ящики, Кериан заметила облаченного в серое нарушителя в проходе под собой. Тот стоял напротив Портиоса.
Она крикнула Портиосу хватать его, но тот не двигался. Кериан спрыгнула и попыталась ткнуть мечом нарушителю в спину, но поняла, что серая фигура была прозрачной. Кериан потыкала клинок вперед-назад, но это было все равно, что резать дым. Фигура совсем не обладала плотью.
Кериан обошла ее, чтобы стать лицом к лицу. Глаза фигуры были темными дырами, а ее рот — узкой щелью. Призрак смутно напоминал стоящего прямо эльфа, с двумя руками и расплывчатой головой.
«Кто ты?» — спросила Кериан. Серая фигура тотчас исчезла, как будто звук голоса Львицы развеял ее.
Портиос по-прежнему не говорил и не шевелился. Казалось, он прирос к месту, уставившись туда, где раньше находился призрак.
«В чем дело? Ты ранен?» — резко спросила она.
Когда Портиос не ответил, Кериан схватила его за руку. Он сильно вздрогнул и выдернул руку.
«Оно назвало меня… ‘Отец’», — прошептал Портиос.
Она на мгновение была застигнута врасплох, но здравый смысл быстро вернулся к ней.
«Портиос, эти призраки тысячелетиями находились здесь. Он и меня мог легко назвать ‘Отец’. Нет никакой логичной причины думать, что это был твой сын».
«Тем не менее, я чувствовал, точно знаю его».
Выражение его лица было скрыто под маской, но сплетенные в районе талии руки в перчатках отчетливо говорили о его смятении. Сильванеш, сын Портиоса и Эльханы, погиб в конце Войны Душ, убитый своей возлюбленной, Миной. То, что она была доверенным лицом богини зла Такхизис, было хорошо известно; менее ясным, по крайней мере, для Кериан, было, как далеко зашло предательство Сильванешем своего народа. Какими бы ни были его грехи, Сильванеш жизнью своей заплатил за них. Кериан лишь могла представить, какую боль испытали Эльхана с Портиосом, потеряв своего единственного сына.
Портиос шагнул на то место, где стояло привидение. По его молчанию и неподвижности он казался странно уязвимым.
«Уверена, это всего лишь проделка ночи», — сказала Кериан.
Он не ответил, так что она повернулась, чтобы уйти.
«Ничего не говори об этом Эльхане», — сказал Портиос. — «Ее раны слишком глубоки».
Нечасто она бывала счастлива сделать, как он сказал. Солдаты звали ее откуда-то внутри склада, и она оставила Портиоса, направившись к ним.
Воины продемонстрировали ей разбросанные марлевые мешки. Когда-то в этих мешках были мясные окорока. Кериан приказала солдатам прочесать склад. «Ищите следы, отпечатки рук на сосудах, что-нибудь необычное», — посоветовала она. Она не упомянула о привидении, которое видели они с Портиосом. Призраки не крали мясо.
Пока солдаты искали, она внимательно обследовала мешки. Те не были порваны, и завязка на каждом мешке была затянута, восковая печать не нарушена.
Солдаты не нашли ни следа нарушителей. Осторожно сложив пустые марлевые мешки, Кериан заткнула их за портупею. На ее загорелом лице было мрачное выражение.
Кажется, не было сомнений, что их потери продовольствия были вызваны сверхъестественным влиянием долины. Простая кража или припрятывание не могли объяснить запечатанные пустые мешки. Она должна рассказать Гилтасу. Его план пересечь Реку Львицы и захватить долину должен был подождать.
Восточная половина долины оставалась светлой чуть дольше западной из-за тени, отбрасываемой западными горами. Когда солнце скользнуло за пики, двое эльфов шли сквозь заросли кустов ардизии и оливы, высотой по пояс, в направлении восточного края. Старший был квалинестийцем, с изможденным худым телом от долгих лишений. Фаваронас, бывший архивариус квалинестийской библиотеки Беседующего, не привык к такой энергичной ходьбе.
«Будьте любезны, не спешите так», — задыхаясь, произнес он.
Его более молодой спутник, кагонестиец, ненадолго остановился. Он носил одежду охотника и короткую стрижку по моде некоторых людей.
Робин Неутомимый был охотником за головами, нанятым Сахим-Ханом схватить Фитеруса, мага, ранее работавшего на Сахима. После многих лет службы хану, Фитерус внезапно покинул Кхури-Хан, причинив немало хлопот Сахиму перед своим уходом. Сахим-Хан был не из тех, кто прощает. Заданием Робина было найти мерзавца колдуна и вернуть в Кхури-Хан, чтобы тот испытал гнев своего бывшего хозяина. Он сказал: «Я хочу найти открытую площадку до наступления ночи. Я не хочу, чтобы те огоньки выплыли из кустарника так близко, что мы не сможем избежать их».
Он был прав. Фаваронас недолго был в компании Робина, но уже понял, что обычно Робин был прав. Измученный, все время испытывавший страх, Фаваронас не находил это милой характерной чертой.
Фаваронас повстречал охотника после случайной встречи с Фитерусом у Реки Львицы. Отчаянно нуждавшийся в помощи и не знавший о том, кто такой Фитерус, архивариус согласился работать с ним, чтобы раскрыть секреты долины. Когда Робин поведал ему, что знал о прошлых преступлениях мага в Кхури-Хане, Фаваронас оказался между двух огней, желавший всецело довериться Робину, но запуганный угрозами Фитеруса. Несчастный ученый делал все, что мог, чтобы помочь поискам Робина, совсем не уверенный, что кагонестиец сможет схватить колдуна прежде, чем Фитерус уничтожит их обоих.
Робин спешил, прокладывая путь для Фаваронаса. Идти было тяжело. Ветки ардизии были гладкими, но цепляющимися. Они постоянно запутывались вокруг лодыжек Фаваронаса, заставляя его спотыкаться. У кустов оливы, не надо путать с благородными оливковыми деревьями, были острые листья, норовившие выколоть ему глаза. Руки и лицо Фаваронаса были в крошечных порезах. Он едва мог поверить заверениям Робина, что их добыча прошла этим путем. Фитерус был таинственным волшебником, но едва ли сильным физически. Намного старше Фаваронаса и под ношей тяжелой мантии, которую носил, как он мог бы пересечь такие жуткие заросли?
Робин указал на слабые отметины на самых высоких ветках. — «Он прошел здесь».
Фаваронас, прищурившись, посмотрел на отметины, едва заметные для него, даже когда он знал, куда смотреть. Колдун шел по
Пока они шли, их тени перед ними становились все длиннее и длиннее. Основываясь на теории архивариуса, что Фитерус искал высокое место, с которого можно увидеть всю долину, Робин сделал вывод, что его целью являлся пик под названием Ракарис. След явно вел прямо туда. Фаваронас считал, что монолиты долины не были развалинами давно покинутого города, а образовывали какую-то карту или символ. Будучи увиденными целиком, с высокой точки, их назначение должно было открыться для Фитеруса, позволяя ему проникнуть в скрытые силы Инас-Вакенти. Какую форму могли принять эти силы, Фаваронас не знал, но был уверен, что нельзя было позволить Фитерусу получить к ним доступ.
Не раньше, чем последний луч солнца скользнул за горы, Робин, наконец-то, сжалился над выбившимся из сил Фаваронасом, и согласился разбить лагерь. По настоянию архивариуса, они отклонились к открытому участку, на котором доминировали три каменных столба.
Эти камни были высотой пять метров, но казались еще выше, возвышаясь на низкой насыпи из типичной сине-зеленой почвы долины. Фаваронас, шатаясь, выбрался из ненавистного кустарника и рухнул на руки и колени. Робин подошел к камням. Он слегка коснулся ближайшего, разглядывая его квадратную верхушку. Его волшебные очки могли обнаружить любые следы живых существ, и они показывали ему, что никто не касался камня очень долгое время.
Восточные горы были все еще далеко, в двух, возможно трех днях пути даже шагом Робина. На крутых гранитных склонах были видны многочисленные выступы и плато. Любое из них могло быть использовано для изучения долины, но Фаваронас считал, что строители монолитов создали одно особое место, откуда должен был быть отчетливо виден весь грандиозный план из разбросанных камней. Он был уверен, что Фитерус искал это место, и что это место — единственное. След колдуна должен был привести их к нему.
Преследование осторожной цели и избегание посещавших долину призрачных огоньков требовало скрытности, так что Робин не позволял разводить костер. Фаваронас настроился на еще один ужин из сухих фруктов и вяленой оленины и еще одну ночь, проведенную дрожа под тонким одеялом. Он скинул с плеча тяжелый мешок. Тот перевернулся, и находившиеся внутри три каменных цилиндра выкатились на землю.
Робин поднял взгляд от своего собственного маленького рюкзака. — «Ученый, дорога для тебя достаточно трудна. Зачем ты таскаешь камни?»
Фаваронас поспешно сунул цилиндры обратно в мешок. Он пробормотал что-то насчет «интересных минеральных образований», и Робин, казалось, довольствовался этим объяснением.
Странные цилиндры были совсем не камнями, а свитками. Волшебным образом обращенные в камень, они разматывались лишь под рассеянным солнечным светом. Фаваронас обнаружил их в туннеле во время первоначальной экспедиции в долину под руководством леди Кериансерай. К тому времени, как он разобрал часть содержащегося в них текста, экспедиция уже покидала долину. Он ускользнул от остальных, и вернулся в долину в одиночку. Он все еще трудился над расшифровкой древних книг. Письмена внутри них были сильно сокращенной формой староэльфийского, когда каждое слово было уменьшено до единственного слога, например,