Тонья Кук – Судьба (ЛП) (страница 59)
Тем не менее, Кериан не могла отделаться от непрестанного страха, что могущественный колдун, такой как Фитерус, отыщет какой-либо путь обратно из мертвых. Мудрая Са'ида и начитанный Фаваронас не смогли убедить Львицу, что ее подозрения были беспочвенны, так что она должна была быть абсолютно уверена, что Фитерус никогда больше не сможет омрачить этот мир.
Суставы развалились, и кости были разбросаны. Она срезала зелень и тщательно прочесала пальцами землю, ища даже самые крошечные кости. Отыскав все до единой, Кериан сложила их поверх гнилой мантии колдуна. Убедившись, что ничего не забыла, она полила груду костей и грязную ткань ламповым маслом, и подожгла ее.
Вспыхнул погребальный костер, посылая в небо струйку грязно-желтого дыма. Она подкинула в огонь обрезки лозы и сбитые ветром ветки, превращая его в настоящий костер.
Прошло утро. Кериан сидела на краю Лестницы и ела дикую голубику. Вид был захватывающий, и она позволила себе плениться им. Высоко над Инас-Вакенти пролетали пушистые облака, играя пятнами света и тени на могучих деревьях и сочной листве. Стаи скворцов кружились над головой. Неподалеку с верхушек на верхушки деревьев скакали белки, а птицы выводили трели и пели.
Она поддерживала жаркий костер, подбрасывая хворост и подливая масла. Лишь когда солнце нависло над западными пиками, она позволила пламени погаснуть. Вороша золу веточкой дерева, она давила в пыль любые оставшиеся кусочки костей. Горячую золу и костяную пыль она поместила в глиняный горшок, который отнесла обратно к Орлиному Глазу.
Последние ошметки твари, называвшей себя Фитерусом, не останутся в Инас-Вакенти. Кериан с Орлиным Глазом полетели сквозь долину к проходу. Они залетели далеко в пустыню, прежде чем Львица перевернула глиняный горшок. Ветер подхватил облако золы и разметал на много миль по кхурским пескам.
Колонна кочевников, ехавшая по теневой стороне дюны, заметила очень странное дело: направлявшуюся к ним одинокую фигуру. Никто кроме безрассудных
«Стой где стоишь!» — приказал старший из кочевников. Он вытащил меч и указал изогнутым клинком на высушенного на солнце призрака. — «Назови себя!»
«Я — Шоббат, сын Сахима, Хана Всех Кхурцев!»
Это разрешило сомнения. Он был сумасшедшим.
Медленно приближаясь с высоко поднятыми руками, он крикнул, — «Посмотрите на меня, и узрите истину!»
«Какую истину?»
«Я пришел из земли мертвых — из Долины Голубых Песков. Я, который был проклят и заключен в тело зверя подлым чужеземным колдуном, был исцелен богами! Теперь я возвращаюсь, чтобы очистить землю Кхура!»
Его слова упали на благодатную почву. Вейя-Лу, все еще горевавшие о потере так многих своих родственников, как и своей Вейядан, прислушались. Они позволили незнакомцу зайти в свои ряды. Под пустынным загаром виднелись черты старшего сына хана. Тем не менее, их лояльность было не так просто завоевать.
«Как давно ты в пустыне?» — спросил один из людей.
Шоббат пожал плечами. — «Не знаю. Я очнулся в долине, нагой как в день своего рождения. Я каждое утро подставлял свое правое плечо восходящему солнцу, на сегодня, три утра».
Вейя-Лу воскликнули. У него с собой ничего не было; была у него до этого провизия? Совсем никакой, ответил он. Они немедленно дали ему бурдюк с водой. Он пил, не с отчаянной жаждой, что должна была донимать его, но медленно, поступая как истинный сын пустыни, который всегда внимателен не потерять ни капли драгоценной воды. Кочевники испытывали благоговейный трепет. Воистину, Те, Кто Наверху, присматривали за принцем. Как еще объяснить, что он не просто выжил три дня в пустыне, но и был в таком хорошем состоянии?
«Можем мы сопроводить Вас обратно в Кхури-Хан, Ваше Высочество?» — спросил старший.
«В свое время». — Шоббат сделал еще глоток. — «Когда я вернусь в город хана, я вытру там дочиста пятна коррупции. Мой отец ведет дела со всевозможными чужеземцами. Он берет их монеты, лебезит перед ними и защищает их, все это время притесняя добродетельных приверженцев своего собственного народа, тех, кто следует Кондору».
Кочевники одобрительно кивнули на этот эпитет. Даже собственные дети Торгана не использовали неосмотрительно его истинное имя.
Шоббат добавил, — «Я не позволю этому продолжаться. Те, Кто Наверху, сохранили меня, чтобы повести праведников против продажного и недостойного правителя!»
В глазах Шоббата сверкал огонь праведности. Все люди ощутили это, у них перехватило дыхание, словно в лицо плеснули ледяной водой. Один за другим были извлечены и высоко подняты мечи. Кочевники также подняли голоса, выкрикивая, — «Да здравствует Благословленный Пустыней Принц! Да здравствует Сын Мстителя!»
Крики продолжались долгое время. Шоббат стоял в центре кольца людей, впитывая шумные приветствия, как дерево впитывает ключевую воду. Эта дюжина Вейя-Лу были его первыми неофитами. Последуют другие, намного больше, и стены Кхури-Хана содрогнутся.
Эпилог
До конца лета прибыли эмиссары. Они пришли из Соламнии и Эргота, Санктиона и Шелси, а также многих других городов со всех концов земли. Солдаты среди делегаций практичным глазом отмечали возводимую поперек устья долины большую стену. Ее конструкция была типично эльфийской: грациозная и гладкая, с парящими контрфорсами и высокими башнями, чьи изящные формы противоречили их огромной прочности. Позади внешней стены начали вторую, а за той лежал фундамент третьей. Окружавшие Инас-Вакенти горы были богаты гранитом. Не требовалось особых усилий, чтобы сделать стены высокими и толстыми. Потребуется некоторое время, прежде чем оборонительные сооружения будут закончены, но, когда это произойдет, никакая армия не смеет надеяться преодолеть проход.
Посетителей сопровождали по дороге из мелко дробленого голубого гранита к многообещающему городу в центре долины. Там их принимал Беседующий с Солнцем и Звездами во дворцовом комплексе, строившемся на вершине самой большой цельной каменной плиты, из когда-либо виденных посетителями. Никто не знал предназначение Тимпанума, но все удивлялись разделявшей его широкой трещине.
Еще до того, как зима предъявила свои права на внешний мир, из Кхури-Хана прибыл особый посланник. Генерал Хаккам привел отряд из сорока благородных лордов двора Сахим-Хана. Все были облачены в кхурские доспехи, пышное зрелище, хотя и варварское, на взгляд эльфа. На верхушках широкополых шлемов были золотом выполнены тотемы кланов. Каждое плечо, каждый локоть ощетинились блестящими стальными шипами, а защищавший от солнца плащ с капюшоном у каждого человека был безупречно белым — цвет достатка в пыльном Кхуре.
Будучи скорее городскими обитателями, чем суеверными кочевниками, кхурская делегация, тем не менее, предпочла не входить в Долину Голубых Песков. В качестве примирительного жеста по отношению к своим вынужденным союзникам, Гилтас нарушил протокол, встретив их прямо внутри незавершенной стены долины. Он прибыл пешком, укрываемый от позднеосеннего солнца длинным навесом из цветов, поддерживаемым дюжиной молодых эльфов. Хотя и большой, навес весил очень мало, и покрывался рябью от незначительного бриза. Проницательный Беседующий также оделся в белое. Даже его сандалии из кожи зубра были бледными как горный снег. Единственными цветными мазками были квадратной формы ограненные аметисты, украшавшие концы затянутого вокруг талии его платья шнура.
За сувереном следовали Хамарамис, Таранас и эскорт из воинов. Они также были облачены в белое, с украшениями из цветов. Шоу было тщательно отрежиссировано, и произвело именно такое впечатление, как и планировал Гилтас. Будучи жителями пустыни, кхурцы с глубоким почтением относились к цветам и зеленым растениям. Появление его людей усыпанными цветками — пусть и зима была близко, все равно — намного лучше провозглашало могущество Гилтаса, чем позолоченные наряды. Эльфы представляли собой пышную демонстрацию богатства и успеха, тех самых, что наполняли животы и пухлые сундуки доходом от торговли.
Кхурская делегация остановила своих коней и с трудом скрываемым удивлением наблюдала за приближением хана
«Приветствую, Великий Беседующий! Да продлится твое правление тысячу лет!» — крикнул Хаккам.
«Ох, не
Несколько сбитый с толку, Хаккам моргнул, но продолжил.
«Здоров ли ты, Великий Беседующий?»
«Вполне. Как поживает мой друг, могущественный Сахим-Хан?»
«Хан Всех Кхурцев радуется страху своих врагов!»
«Несомненно. Какие новости вы принесли, генерал?»
«Могущественный Сахим-Хан велел мне сообщить тебе, что когда высоко в небе появились осенние звезды, он выпроводил неракского посла и всех его наймитов».