Тонья Кук – Перворожденный (страница 35)
– Прошу прощения, принц, но мне говорили, будто у Пророка двое сыновей.
Ситас аккуратно распределил складки забрызганной дождем мантии.
– У меня есть брат-близнец, он на несколько минут младше меня. Его зовут Кит-Канан. – Ситасу странно было произнести это имя вслух. Хотя принц беспрестанно размышлял о брате, давно ему не приходилось называть его имени. Он беззвучно повторил: Кит-Канан.
– Близнецы – как это необычно для эльфийского народа, – рассуждал Дунбарт. Ситасу стоило труда сосредоточиться на разговоре. – Хотя среди людей такое часто встречается. – Дунбарт опустил глаза и серьезно спросил: – Где же твой брат, сын Пророка?
– Он в опале.
На лице гнома отразилось лишь вежливое внимание. Ситас сделал глубокий вдох и попытался переменить тему:
– А люди тебе хорошо знакомы?
– Я несколько раз путешествовал в качестве посланника ко двору Эргота. Нам с людьми приходилось много спорить по поводу цен на железную руду, медь, олово… Но это старая история. – Дунбарт наклонился ближе к Ситасу. – Мудр тот, кто дважды прислушается к словам человека, – доверительно сообщил он. – Их двуличие не знает границ!
– Я это запомню, – ответил Ситас. К тому времени, как повозка подъехала к дворцу, буря усилилась. Не было ни молний, ни грома – ревущий ураган обрушивал на город тонны воды. Повозка приблизилась к северному крыльцу дворца, укрывшись от дождя и ветра. Армия слуг, готовая помочь послу выгрузить багаж, застыла под проливным дождем. Лорд Дунбарт тяжело спустился по ступенькам повозки, его пурпурная накидка билась на ветру. Гном подал слугам свою вычурную шляпу.
– Мой господин, мне кажется, сейчас лучше обойтись без церемоний, – возвысил голос Ситас, силясь перекричать ураган. – В этом году сезон дождей что-то наступил слишком рано.
– Как тебе будет угодно, благородный принц, – промычал Дунбарт.
Внутри здания посла гномов и Ситаса ожидал Станкатан, который с низким поклоном предложил:
– Благородный господин, если тебе угодно будет последовать за мною, я провожу тебя в твои покои.
– Веди, – величественно приказал Дунбарт.
Следовавший за ним Дролло чихнул.
На первом этаже северного крыла располагалось собрание произведений искусства, созданное госпожой Ниракиной. Статуи Морвинтаса, неотличимые от живых существ, яркие гобелены, сотканные служительницами Эли, волшебные растения жреца Джина Фаруса придавали северному крылу неземное очарование. Когда гномы проходили по коридору, слуги незаметно подметали за ними мраморный пол, чтобы убрать следы грязи и воду.
Дунбарту и его свите отвели покои на четвертом этаже северного крыла. Просторная комната, с занавесями из газовой материи и мозаичным полом, выдержанным в золотых и зеленых, как море, тонах, совершенно не походила на жилища в царстве гномов в Торбардине. Посол в изумлении уставился на деревянную статуэтку голубя длиной два фута, парящую над его кроватью. Когда Дролло поставил на постель вещи Дунбарта, отделанные тканью крылья голубя начали медленно подниматься и опускаться, мягко обвевая кровать.
– Клянусь Реорксом! – воскликнул секретарь.
Дунбарт разразился хохотом.
– Небольшое волшебство, – поспешно объяснил Станкатан. – Когда что-то или кто-то оказывается на кровати, голубь начинает его обмахивать. Если это беспокоит твою светлость, я остановлю.
– Нет, нет. Все в порядке, – весело ответил Дунбарт.
– Если тебе что-либо понадобится, мой господин, просто позвони в колокольчик, – сказал Станкатан.
Эльфы удалились. В коридоре, затворив дверь, Станкатан спросил, когда ожидается посольство людей.
– В любое время, – ответил Ситас. – Пусть слуги будут наготове.
– Как прикажешь, господин, – поклонился управитель.
Этим вечером лорд Дунбарт обедал со Звездным Пророком в кругу самых близких лиц. Долгое время они говорили о пустяках, присматриваясь друг к другу. Госпожа Ниракина, казалось, находила пожилого гнома забавным.
– Ты женат, господин? – спросила она.
– Нет, госпожа, больше никогда, – пожав плечами, прогремел Дунбарт. – Я вдовец.
– Мои соболезнования.
– Она была доброй женой, моя Брентия, но временами наш брак походил на настоящий кошмар. – Гном одним глотком осушил кубок эльфийского нектара. Слуга, незаметно выступив вперед, снова наполнил бокал.
– Кошмар, господин? – переспросила заинтересованная Герматия.
– Именно так, госпожа. Помню, как-то раз она ворвалась в Совет Тейнса и отчитала меня за то, что я пять раз подряд опоздал к ужину. Знаете ли, много лет прошло, прежде чем это забылось. Гномы из клики Девар с тех пор не переставали дразнить меня, когда я выступал в совете: «Домой, Железная Рука, давай домой. Твой ужин поспел». – Он громко рассмеялся, и его низкий голос эхом отдавался в стенах полупустого зала Балифа.
– А кто такие эти Девар? – осведомилась Герматия. – Похоже, они грубияны.
– Девар – один из самых крупных кланов народа гномов, – невозмутимо объяснил Ситэл. Он гордился знанием жизни и политики Торбардина. – А сам ты принадлежишь к клану Хилар, не правда ли, лорд Дунбарт?
Голубые глазки посла хитро сверкнули.
– Ты, Высочайший, превосходно осведомлен обо всем. Да, я из рода Хилар и прихожусь родственником многим королям Торбардина. – Он грубо хлопнул по спине сидевшего справа секретаря. – А вот наш Дролло наполовину Тейвар, поэтому он такой чернокожий и со странностями.
Дролло, не отвечая, продолжал пристально изучать свою тарелку.
– Значит, у гномов не принято брать жен из своего рода? – полюбопытствовал Ситас.
– Вообще-то такое случается, но редко, – нехотя ответил Дунбарт. – Кстати, если уж мы заговорили о подобных вещах – я слыхал, будто некоторые эльфы вступают в брак с людьми.
В зале внезапно воцарилась тишина. Ситэл, откинувшись на высокую спинку стула, провел пальцем по губам.
– К сожалению, это правда, – коротко согласился он. – В наших диких западных провинциях некоторые из Каганести сходятся с людьми. Несомненно, все это из-за скудного выбора супругов среди эльфов. Это разлагающе действует на нацию – подобные браки запрещены законом.
Дунбарт склонил голову, но не в знак согласия, а восхищаясь удивительным самообладанием Ситэла. Вопрос о смешанных браках являлся уязвимым местом, и гном отлично это понимал. Его народ гордился чистотой крови – не было случаев брака гнома с представителем другой расы.
– Среди беженцев, что в последнее время наполнили город в поисках убежища от разбойников, я видела много полукровок, – мягко произнесла госпожа Ниракина. – Они так печальны, и многие из них ведут себя вполне достойно. Мне кажется, что несправедливо преследовать их за легкомыслие их родителей.
– Их существование мы поощрять не можем, – с заметной горячностью возразил Ситэл. – Вот ты говоришь, что они мрачны, и это как раз делает их опасными. Они часто совершают преступления и жестокости. Полуэльфы ненавидят Сильванести, потому что в наших жилах течет чистая кровь, а они, подобно людям, неуклюжи и тленны. Вы в Торбардине, наверное, слышали о мятеже, случившемся у нас в конце лета?
– А все это из-за злобного нрава некоторых людей и полуэльфов, которым мы необдуманно позволили проникнуть на остров. Но восстание было подавлено, и зачинщики изгнаны.
Ниракина многозначительно вздохнула. Ситэл, не обращая внимания на жену, продолжал развивать мысль:
– Между Сильванести и людским родом никогда не установится мир, если мы не будем стеречь наши границы и наши постели.
Дунбарт потер красный бесформенный нос. На каждом пальце он носил по кольцу, и украшения засверкали в свете канделябров.
– Ты это собираешься сказать послу из Эргота?
– Да, именно это, – страстно произнес Ситэл.
– Твоя мудрость велика, Ситэл Дважды Благословенный. Мой государь поручил мне передать тебе почти те же слова. Если мы объединимся против людей, Эрготу ничего не останется, как подчиниться нашим требованиям.
Обед быстро закончился. Были подняты тосты за здоровье короля Торбардина и гостеприимство Звездного Пророка. После этого Дунбарт и Дролло удалились.
Ситас шагнул к дверям, затворившимся за послом.
– Ох уж этот старый лис! Он пытался заключить с нами сделку, когда люди даже не прибыли! Он хочет организовать заговор!
Ситэл омочил руки в чаше с розовой водой, поданной прислужником.
– Сын мой, Дунбарт – мастер своего ремесла. Он проверял, готовы ли мы пойти на соглашение. Если бы он так не поступил, я бы счел глупцом его властелина, короля Вольдрина.
– Все это так странно звучит для меня, – пожаловалась госпожа Ниракина. – Почему бы вам всем не начать с того, чтобы сказать правду?
С Ситэлом случилась необычайная вещь – он разразился смехом.
– Чтобы, дипломаты говорили правду! Моя дорогая Кина, если послы начнут говорить правду, то звезды посыплются с небес, а боги попадают в обморок от ужаса!
Поздней ночью в дверь Ситаса постучали. Вошел промокший до нитки воин, поклонился и звенящим голосом произнес:
– Прости меня за вторжение, Высочайший, но я принес вести от посланника из Эргота!
– Вот как? – коротко отвечал Ситас. Столько говорили о предательстве – он уже начал опасаться, что люди попали в какую-то ловушку.
– Высочайший, посол и его свита ожидают на берегу реки. Посол требует, чтобы его встретил представитель Королевского Дома.