Tony Sart – Дурак. Книга 2 (страница 30)

Она с силой стукнула себя кулачком по бедру, отчего кольчужка тихо звякнула. Прорычала:

— Хотя, коль сидеть сиднем за высокими стенами, от света белого отгородившись, да навыки свои оттачивать, никому не нужные, то и не сыщется ничего. Верно? А они, они только смеялись да подзуживали! Но я не сдавалась, Отромунд, я верила. Усердно искала я в древних сказаниях хоть какую-то ниточку, какой-то крючок. И… нашла!

Отер и дядька, невольно завороженные жаркой речью девицы, подались вперед, слушали, стараясь не пропустить ни словечка. Варяжка же вдруг понизила голос до звонкого шепотка:

— Сбежала я. Как получила родовое оружие из рук матушки после обряда взросления, в ту же ночь прочь. У нас-то никто и помыслить не мог, что решится какая сестрица по доброй воле в чуждый мир пойти, так что я веревочкой с крутой стены спустилась и в леса. — Она нервно хихикнула, глаза ее теперь горели отблесками близкой лучины. — Сбежала, потому как знала, что искать надобно! Ведь под носом же ответ был.

Отер и дядька переглянулись. Неужто и впрямь в тайных записях варяжек воительниц сыскаться могло то, о чем грезят многие по всем землям русским: как старый уклад вернуть да жуть мертвячую на убыль пустить.

— Сказывается, — стала тараторить девица, — что раньше каждую душу уводила в Лес Яга, служка верная Мары. Много их было по свету, и обитались они в Пограничье…

— Так то каждый знает… — начал было Отер, но воительница только цыкнула. Не перебивай, мол.

— В Пограничье, — продолжила она, слегка охолонувшись. — И тут я призадумалась. После раскола треклятого куда Яги те делись, где обитаются, что сталося с ними? И порешила я найти кого из проводниц в Лес, уж кто-кто, а они должны разуметь, как заветный путь сыскать для ведогоней… Или хотя бы подсказать, что поделать можно!

Дядька удивленно хмыкнул из дальнего темного угла:

— А девка не дура!

Варяжка же опять разбушевалась, облизнула пересохшие от волнения губы и добавила:

— Вот и смекнула я — Яга по преданию живет в домовине, а потому и искать ее надо там. Вот и стерегу я их, костяных, по схронам покойницким. Думаю, в предрассветный час должна явиться. Вот и сторожу. Уж десятка три домовин обошла в засады, но пока не встретила. Но я найду, точно найду! Верно мыслю, что нужный путь!

— Вертаю свое слово взад, — сокрушенно выдохнул бирюк и хотел было сплюнуть, но покосился на покойника и передумал. Отер, если честно, тоже был порядком раздосадован. Может и верно мыслила варяжка, да только дорожку не ту выбрала. И впрямь неведомо никому было, куда делись Яги, чем промышляют теперь, оставшись не у дел, но коль так легко было б выискать их по домовинам простым, то уж кто-то да приметил бы за столько лет. Немало охотников да путников по покойным домам ночует, где-то да высмотрели бы старух.

Стараясь говорить как можно мягче, молодец начал:

— Задумка верная, красна девица, только про проводниц уж давно ничего не слышно. Может и вовсе заперты они в Пограничье, аль Белая Невеста их всех прогнала…

Несмотря на успокаивающий тон юноши, варяжка тут же вскинулась, заметалась бешеной рысью по домовине.

— И ты такой же, такой, как сестрицы! — кричала она, сверкая глазищами и брызжа слюной. Была она в таком буйстве, что Отер невольно подумал, уж и впрямь не являются ли воительницы потомками богатырей, унаследовав их безумие яростное. Девица же распалялась все сильнее. — Вам лишь бы языком трепать, что помелом! Дела вершить надо! Что ты, что матушка… Я думала, ты поймешь. Ты же говорил, что спас богатыршу Марью. Врал, выходит! Врал!

С этими словами девка пронеслась мимо парня, ловко обпрыгнула ноги дядьки, которые он протянул через всю домовину и, одним махом выбив трухлявую дверцу, выскочила в ночь.

Опешившие други несколько мгновений только и могли, что сидеть с открытыми ртами и во все глаза пялиться то на дверной проем, то друг на друга. Внезапное буйство варяжки, которое можно было списать то ли на неистовый нрав, то ли на спесивость молодых лет, немало озадачило постояльцев покойницкой. Безучастным оставался лишь старик-мертвец, которому давно уже нипочем были всякие там расколы, воительницы и темные лета над Русью, потому что он успел дождаться много лет назад свою Ягу и уйти следом за ней. Свезло.

— Это, — буркнул, немного придя в себя Отер, — сыскать бы ее надобно. Все же совсем близко лес чаровной, в котором ворожея твоя обретается. Чего доброго дуреха забредет на тропки тайные, да сгинет почем зря.

Дядька многозначительно промолчал, как бы давая понять — может оно и к лучшему. Ну ее, бабу бешеную. Но Отер лишь нахмурился и стал выбираться прочь из домовины. Как водится, спиной вперед.

Походя оставили и гостинчик — кое-что из припасов, которые собрала в дорогу чудная знахарка. Дело важное.

Уклад такой.

Ночь встретила мужчин уханьем сыча и легкой прохладой. Да еще где-то вдали, по левую руку от домовины, кто-то яростно ломился через заросли сушняка.

Отер и дядька переглянулись и поспешили следом.

Черные стволы возникали прямо на пути, выныривали из темноты. Хвойные лапы елей, похожие на мохнатые руки жутких чудищ, так и норовили хлестнуть по лицу, уцепить, задержать, и Отер в очередной раз подумал, как свезло им, что летняя ночь была лунная, и серебряные лучи нет-нет да и пробивались сквозь частокол леса. Иначе плутать бы им в кромешной тьме. Но даже теперь приходилось пробираться осторожно — плетеные корни, прячущиеся в густой траве, так и норовили подцепить мысок сапога или в самый последний миг броситься под ноги. Даже дядька, матерый следопыт, шел сквозь чащобу споро, но без суеты. Оступишься, искалечишься и не то, что варяжку догнать, самому бы выбраться.

А вот девке, судя по удаляющимся треску и шуму, ночь явно была нипочем. Видать, вот, что имела в виду она там, в домовине, обронив «все забываю, что вам свет нужен». Неужто выучились воительницы в потемках видеть, словно кошки? Аль и впрямь кровь богатырская от Небыли чутка сохранилась? Да не, чушь! Сама вон Яра сказывала, что и они в Лес уйти не могут, значит раньше, как и все люди, теми же тропами в смерть отправлялись. А нечисти, даже полукровкам, сей путь заказан. Та же Марья сколько веков мертвым сном пролежала, а как возвернулась, так словно и не уходила. Ведь не трупарем оборотилась, не упырем безмозглым — собой. Значит варяжки такие же люди, такие же бабы, что и в любом урочище. Только со своей придурью.

Тем временем Отер и дядька пробирались все дальше в лес, и вскоре даже домовина, едва различимая в лунном свете, пропала из виду. Порой оба они останавливались, прислушивались, и молодец кричал куда-то во тьму:

— Ярка! Яра! — Но ответом ему был лишь далекий треск сучьев и едва различимая брань. Парень вздыхал: — Вот баба неугомонная, куда ж ломанулась среди ночи.

После чего путники двигались дальше.

Погоня длилась уж без малого полчаса. Двужильная варяжка двигалась споро, легко, но не отрывалась, и стало казаться, будто она просто в буйстве своем носится по ночным буреломам без цели. То ли выпустить пар побежала, то ли ищет таким лядом тех самых Яг-проводниц.

Отер, вновь порядком выдохшийся и почувствовавший долгое отсутствие отдыха, готов был махнуть рукой и в сердцах молвить, что не надо было ломиться следом, а оставаться в домовине. И чуры б с ней, с этой бешеной воительницей. Но тут впереди мелькнул знакомый силуэт.

Блеснула тусклым серебром кольчужка.

— Яра! — вновь отчего-то негромко позвал Отромунд. Словно насторожился. Внутри у юноши стало вдруг копиться какое-то смутное ощущение беды. Так бывает, когда еще не знаешь, что стряслось, а сердце уже бьется тревожно и душа не на месте.

Темный девичий силуэт мелькнул в прорехах деревьев. Молодец глянул на бирюка и понял, что он не один терзался теперь дурными предчувствиями — дядька был суров и сосредоточен. Он то и дело слегка потряхивал копьецом и все вытягивал бородатую голову, поводил ей, словно вынюхивал что.

Пройдя еще пару десятков шагов, оба мужчины выбрались на небольшую кривую просеку из поваленных деревьев. Видать, разметало каким ураганом, да так и не поросло с той поры. Прогалину заливал холодный лунный свет, разукрашивая все бледной серебрянкой, искрился во мху, зарывался в еловые ветви, нырял меж трухлявой паденки. Вышли и замерли.

Переглянулись.

Прямо посреди просеки, взобравшись на косо поваленную сосну стояла варяжка. Девица хищно озиралась, поводя всем телом, и тоже мотала головой, как дядька совсем недавно. Отер хотел было окрикнуть ее, но бирюк лишь шикнул. Спугнешь, мол. И потому юноша осторожно двинулся вперед, стараясь не хрустнуть лишний раз веткой.

Будто к зверю дикому подбирался.

Но не ступил он и пары шагов, как Яра, которая явно давно учуяла приближающуюся погоню, бросила тихо через плечо:

— Тише, человек. Чу, тянет здесь чем-то…

Она вновь стала озираться.

Парень благоразумно посчитал, что не время и не место разбираться, что варяжка была по сути таким же человеком, как и он сам, а потому лишь двинулся дальше и тоже стал зыркать по сторонам, вглядываться во мрак.

Поначалу ничего чудного он не примечал, не говоря уже о каком-нибудь чутье. Разве что тяжелый ком ожидания дурного все разрастался внутри, пудовой гирей тянул вниз. Но вот на одном из шагов показалось ему, словно дрогнуло что-то по правую руку. Как будто дернулась тьма лесная, задрожала подобно киселю.