Тони Парсонс – Stories, или Истории, которые мы можем рассказать (страница 29)

Я верил. Верил в нее, верил в него. Слушал его пластинки, когда никто их не покупал, когда никому не было до них дела, — любил Дэга Вуда еще до того, как он стал знаменит. Терри продолжал верить даже тогда, когда Боб Харрис с издевкой заметил: «Не рок, а пародия». Терри верил, а его предали.

И в нее тоже верил. Больше всего на свете верил в нее. Видел в ней нечто, что не шло ни в какое сравнение со всеми остальными женщинами на свете, что заставляло забыть об остальных. Идиот!

Спотыкаясь, он брел по холодным ночным улицам, подняв воротник пиджака. И только тогда, когда по правую руку от него появилась Лондонская стена, Терри понял, куда идет.

Оставив позади огромные белые здания и статуи всадников, он шел прямо к Сити-роуд. Внезапно стала почти осязаемой нищета, витающая среди блоков муниципальных квартир, полуразвалившихся коробок, — плода воображения какого-то туповатого архитектора десяти- или пятнадцатилетней давности.

Мрак разбивало колоссальное строение. Оно возвышалось посреди Сити-роуд, пронзая темноту огнями, наполняя ночной воздух специфическим запахом. Завод по производству джина.

Почему он вернулся сюда? К месту, которое так стремился покинуть навсегда? Наверное, это было как-то связано с тем фактом, что жизнь оказалась гораздо сложнее, чем он представлял себе в самом начале.

Постоянная девушка надоедала, а сумасшедшая заставляла страдать. В обществе одной ты чувствовал себя заключенным, в обществе другой — ничтожеством. Одна из них мечтала выйти за тебя замуж, иметь от тебя детей и посадить под замок навсегда. А другая мечтала потрахаться с незнакомцем.

Он хотел вернуть прежнюю жизнь. Со всей ее простотой и скромными утехами. Девушку, которая любила его и была рядом. Даже если ценой, которую пришлось бы заплатить за это, стали бы узы брака.

Терри думал, что новая жизнь освободит его, но каждый новый день диктовал новые правила. Не напрягай! Не будь таким мачо! Не бери в голову!

Терри подошел к фонарю, спящему в гигантской тени завода, и изо всех сил ударил по нему кулаком. Затем запрыгал на месте как ужаленный, скрипя зубами от боли.

Пора заканчивать с этим.

9

Это был клуб совсем иного типа.

— Только члены, — заявил охранник.

Он был одним из дуболомных кокни старого образца. Расплывшиеся наколки военно-морского флота торчали из-под коротких рукавов его немнущейся нейлоновой рубашки, а то, что осталось от волос, было зачесано назад.

В нем определенно что-то есть от Генри Купера, подумал Рэй. Но этого он не мог представить улыбающимся с рекламных плакатов вместе с Кевином Киганом. Этот был анти-Генри. Он выглядел так, словно одним взглядом мог оторвать вам голову.

Рэй заглянул через плечо охранника и увидел барную стойку из бамбука. В облаке сигаретного дыма, шумя и смеясь во весь голос, передвигались люди — мужчины в костюмах, женщины в джинсах клеш. Где-то в отдалении пел Мэтт Монро.

— Я как-то приходил сюда с Пэдди Клэром, — попробовал объяснить Рэй. — Ну, с Пэдди, который ведет колонку о попсе в «Дейли диспэтч».

Охранник был явно раздражен.

— Слушай, сынок, мне фиолетово, с кем ты сюда приходил. Хоть с самой принцессой Маргарет, мать ее, и всей шайкой ее проклятых корги. Вход только членам. Усек?

Рэй кивнул, но ему не хотелось уходить. Он взволнованно пощупал запястье. Черт, у него же не было часов. Вплоть до сегодняшнего вечера он в них не нуждался, просто не видел в них смысла. Для Рэя часы были чем-то, что принадлежало к миру его отца — наравне с галстуками, начищенными ботинками и речами Уинстона Черчилля. Часы подразумевали график. Занятость. Работу. А что ему было об этом известно? «Газета» не была работой в полном смысле слова. Рэй представил своего отца, ежедневно сверяющего часы с крохотным транзистором, из которого доносился бой Биг-Бена. Но сейчас Рэй остро нуждался в часах. Сколько оставалось времени до того, как Джон сядет на самолет и улетит в Токио? Сколько времени было у него в запасе?

Инстинктивно прикоснувшись к запястью, Рэй снова заглянул через плечо охранника. Это явно было не его место — все от сорока и старше, в дешевых костюмах, заляпанных едой и пивом. Но он не знал, куда еще пойти. А «Импайр румз» не закрывались круглые сутки.

Рэй однажды пил здесь днем. В качестве одного из первых заданий в «Газете» его отправили на пресс-конференцию Арта Гарфункеля. Тогда он совершенно случайно сел рядом с обливающимся потом человеком в помятом костюме-тройке. Это был Пэдди Клэр, автор раздела о попсе в «Дейли диспэтч».

От него слегка попахивало пивом «Гиннесс», жареной картошкой и потом трудоголиков с Флит-стрит. Он очень дружелюбно отнесся к Рэю, этому пятнадцатилетнему мальчугану в джинсовой куртке, школьной рубашке и брюках, и вежливо попросил просветить его в том, что касалось недавних карьерных достижений знаменитости.

— Ну и чем же занимался этот курчавый пидор с тех пор, как распался дуэт Саймон-энд-Гарфункель? — Вот так Пэдди это сформулировал.

Рэй набрал побольше воздуха в грудь и принялся рассказывать. Он знал всю подноготную. Тем более что карьера кого-то вроде Арта Гарфункеля буквально сама просилась, чтобы о ней рассказали. Итак, он поведал Пэдди о двух сольных альбомах, двух исполинских хитах — изысканном «Все я знаю» и неубедительном «Я смотрю лишь на тебя» — плюс об очень интересном периоде съемок звезды в фильмах «Уловка-22» и «Плотская любовь».

— Итак, он само совершенство. — По ходу своего рассказа Рэй все более воодушевлялся. — А еще у него есть степень в математических науках, и говорят, что он собирается записать саундтрек к мультику о кроликах — как же он называется?

Пэдди Клэр задумался.

— «Багз Банни»?

— Нет, «Уплывший корабль»!

Пэдди Клэр расплылся в довольной улыбке, сверкнув желтыми зубами.

— Да я твой должник, парнишка. — С виду Пэдди был искрение благодарен. Но за исключением надписи вверху — «Арт Гарфункель» — страница в его блокноте оставалась чиста. Рэй не мог не заметить, что ничего из его рассказа Пэдди не счел нужным записать. Возможно, у него была просто феноменальная память.

Затем появился Арт Гарфункель, высокий, горбоносый, с ученым видом, в типичном для звезды окружении лакеев и управленцев из звукозаписывающей компании. Вот тогда Пэдди Клэр взял в руки свою обгрызенную шариковую ручку, которая блестела от слюны.

— Арт, — спросил он, — правда ли, что вы с Полом ненавидите друг друга?

На лице звезды отразилось огорчение. Подхалимы из звукозаписывающей компании нахмурились и засуетились.

— В таком случае есть ли возможность воссоединения? — допытывался Пэдди.

— Были ли у вас романтические отношения, — Пэдди обнажил свои желтые клыки, и эта фраза прозвучала так пошло, словно речь шла об анальном сексе с рогатым скотом, — с кем-нибудь из ваших партнерш по съемочной площадке? И действительно ли вы работаете над ремейком мультфильма про Багза Банни?

Это была журналистика высшего пилотажа.

Но Пэдди Клэру пришелся по душе мальчишка, сидевший рядом с ним, и после вынужденного окончания жаркой пресс-конференции старый писака пригласил Рэя «пропустить по одной».

«Импайр румз» афишировали в качестве частного клуба, и прежде Рэй думал, что это какое-то шикарное место. А в реальности оно оказалось убогим подвалом с барной стойкой в одном из заваленных мусором дворов по Брювер-стрит, в восточной части Сохо. Потрепанные занавески были всегда задернуты, пластиковые пепельницы фирмы «Период» переполнены окурками, а растения в горшках увядали во мраке. И вокруг — все эти нетвердо стоящие на ногах и немолодые люди.

По словам Пэдди, в районе Сохо были десятки таких мест, в которых увиливали от законов о торговле спиртными напитками, ограничивая число посетителей только членами клуба. Интересно, что это были за члены? Все, кого впишет в разряд таковых деспот у дверей, сказал Пэдди.

Они просидели за столиком шесть часов.

Когда у них все закончилось и, что самое удивительное, вечер в Сохо только начинался, Пэдди — все еще трезвый, но потеющий больше обычного — отправился на Флит-стрит писать свою колонку. Рэй долго ковылял по улице Брювер-стрит, а на всем протяжении последующей Олд-Комптон-стрит его рвало. От Уордор-стрит до Чэринг-Кросс-роуд его продолжали мучить рвотные позывы.

— Ты все еще здесь? — рявкнул анти-Генри, — Уже член?

— Нет, еще нет, — вежливо промямлил Рэй.

Охранник сверкнул глазами.

— Давай, карапуз, вали отсюда, пока я тебе не наподдал.

Рэй нехотя потащился вверх по грязной лестнице. Над Сохо моросил дождь. Сколько было времени? Когда открывался аэропорт Хитроу?

А затем кто-то позвал его.

Внизу, у лестницы, стоял Пэдди Клэр, жестом приглашая Рэя присоединиться к нему. Убийца в дверях все еще злобно сверкал глазами, но Пэдди дал понять, что все нормально. Рэй смущенно улыбнулся и снова спустился по ступенькам. Пэдди покровительственно положил руку ему на плечо, а охранник помахал толстым пальцем у Рэя перед носом.

— Никаких потасовок и марихуаны. А то задницу надеру!

— И чего он такой злой? — удивлялся Рэй по пути к бару.

— Альберт? Ну, «Импайр румз» — это же не клуб в полном смысле слова. Больше похоже на частную коктейльную вечеринку. Или владение феодала. Да, точно — владение. Никто из постоянных гостей не называет это место «Импайр румз». Они называют его «Альберт плейс». И Альберт обычно не пускает сюда таких типов, как ты. — Пэдди сверкнул зубами. — Ну, знаешь, «людей-цветов»[12].