Тони Кент – Обречен на смерть (страница 26)

– Мы позаботимся, чтобы до вас никто не смог добраться, Саймон. Клянусь.

Дрейпер произнесла ложь, на которую не решился Майкл.

– Если вы разрешите нам выступить против О’Дрисколла, мы позаботимся, чтобы его держали подальше от вас. Но вы должны позволить нам действовать в ваших интересах. Дайте Майклу доказать, что О’Дрисколл виновен в убийстве, но вы к этому не причастны.

Кэш снова покачал головой. От этого движения слеза перелилась через нижнее веко и покатилась по щеке. За ней последовали другие. Кэш снова опустил глаза.

– Даррен этого не делал. – Его голос звучал слабо. Неубедительно.

Майкл сразу раскусил этот ответ. Это была мантра. Вбитая в Кэша кем-то крупнее и сильнее его.

– Можно мне вернуться в камеру?

– Саймон, пожалуйста, послушайте…

На этот раз заговорил Росс. Он собрался воззвать к здравому смыслу Саймона. Майкл схватил солиситора за руку и покачал головой, останавливая.

– Может, это к лучшему, Саймон, – сказал Майкл. Его инстинкт говорил, что, если они продолжат давить, это нанесет больше вреда, чем пользы. – Может быть, вам действительно стоит вернуться в камеру, а мы пойдем наверх. Поговорим позже.

– Спасибо, сэр.

И снова Саймон ответил, не поднимая глаз. Произнеся эти слова, он неуклюже выбрался со стула и подошел к двери. Там он остановился.

Кэш почти на тридцать сантиметров не доставал до косяка квадратной двери высотой метр восемьдесят, и примерно такое же расстояние оставалось между его плечами и дверной рамой. От этого он выглядел совсем крошечным, и Майкл оказался совершенно не готов к тому, что он сделал дальше.

Саймон Кэш обернулся, посмотрел прямо на Майкла и произнес всего два слова, перед тем как выйти из комнаты:

– Простите меня.

Двадцать шесть

Джоэль Леви вернулась за тот же самый стол в общей рабочей зоне четырех групп Скотленд-Ярда по расследованию особо важных преступлений. В кабинете Леви, располагавшемся на том же этаже, было и тише, и удобнее. Но там она не смогла бы присматривать за своей командой и, соответственно, за расследованием.

Каким бы нелепым ни казалось ей то, что полицейским каждый раз приходится искать себе свободный стол, Леви предпочитала находиться здесь. В самом сердце команды по расследованию особо важных преступлений.

Двух из трех вчерашних столов больше не было. Лишние папки вернулись обратно в архивы, свидетельства юридической жизни Филиппа Лонгмана снова собирали пыль.

Остался только один стол. Всего пять папок.

– На этот раз отбор оказался намного результативнее – заметила Леви, когда констебль Салли Райан положила в маленькую стопку шестую папку. – Сколько еще, Салли?

– Это все, мэм, – ответила Райан.

Леви позволила себе улыбнуться с облегчением. Убийство Адама Бланта все меняло. Отобрав только те дела, в которых Лонгман был судьей, а Блант – солиситором, они смогли неимоверно сузить круг поисков. А также избежать критериев, несовершенство которых так беспокоило Леви с Хейлом.

– Есть те, что мы выявили вчера? – спросила она. – С какого-нибудь из вчерашних столов?

– Два дела. – Более четкие критерии поиска позволяли требовать меньше человеко-часов, поэтому Салли Райан занималась этим в одиночку. – Первое со стола номер один. Второе из тех, что подошли по всем критериям и попали на стол три.

– Ясно, тогда давай для начала быстренько пробежимся по тем, которые не прошли отбор вчера, – решила Леви. – Убедимся, что мы ничего не упустили, а потом перейдем к основным подозреваемым. Говори, что там.

– Это все не уголовные дела, мэм. В них не было никакого насилия и осужденных по уголовным статьям.

– И что же это за дела?

– Три разбирательства в Верховном суде, все – по вопросам собственности. В фирму Бланта обращалось много клиентов по этим вопросам. Четвертое дело – ходатайство о судебном запрете на публикацию подробностей незначительного сексуального скандала.

– Хорошо, значит, никакого насилия. Что насчет вражды? Там было из-за чего затаить обиду на Лонгмана с Блантом?

– Нет, мэм. Наоборот, все четыре дела разрешились в пользу клиентов Бланта, поэтому у них не было никаких причин жаловаться. Кажется, из него вышел не такой уж плохой гражданский адвокат.

Леви улыбнулась. Райан была и правда хороша в своем деле.

– Думаю, можно спокойно их вычеркнуть, – заключила Леви. – По крайней мере, на текущий момент. Но все равно нужно расставить все точки над «и», поэтому проследи, чтобы всех допросили.

– Уже допрашивают, мэм.

Леви снова улыбнулась.

«Мне бы всю команду таких, как Салли Райан, и у нас была бы стопроцентная раскрываемость».

– О’кей. Переходим к более вероятным подозреваемым. Что там за дело со стола один?

– Артур Харт, мэм, – ответила Райан. – Тот, который психанул и убил жену.

– Помню. – Леви прокрутила в голове вчерашнее совещание. В памяти сохранились все подробности. – Мне все еще кажется, что он не наш человек, но пусть кто-нибудь его сегодня навестит.

Взгляд Леви перешел на вторую из двух оставшихся папок. Она уже поняла, что именно на этого подозреваемого ставит Райан.

– Кто у нас на третьем столе?

– А вот здесь уже интересно, мэм. – В голосе Райан на миг прозвучало воодушевление. – Подозреваемый – тот еще тип.

– Как его зовут?

– Гений Пенфолд, мэм.

Райан подождала, пока имя осядет в сознании Леви. Ждать пришлось недолго.

– Серьезно?

– Да, мэм.

– Он что, сменил имя?

– Нет, мэм. Так его назвали при рождении.

– Правда? Неудивительно, что он стал злодеем.

– Злодей – это уж точно, мэм.

– Ладно. Расскажи мне о нем. Что там за дело?

– Как и можно ожидать от стола номер три, это убийство. Из-за неудачной сделки. Кажется, мистер Пенфолд мнил себя бизнесменом. Покупал и продавал машины, землю, промышленный транспорт. Да все подряд. Главное, чтобы было дорогим.

Должно быть, он неплохо разбирался в своем деле, потому что сколотил довольно приличную сумму. Но однажды его развели. Покупатель, которому он продал участок земли, скрыл от него, что получил разрешение на строительство здания на этом участке. С разрешением цена на землю стала в семь раз выше той, которую получил Пенфолд. Узнав об этом, Пенфолд под каким-то надуманным предлогом предложил покупателю встретиться в местном пабе. Когда тот появился, Пенфолд выразил ему свое возмущение, они поспорили, после чего Пенфолд разбил бутылку и воткнул ее в горло покупателю. У всех на виду.

– Он отрицал вину?

– Да. Утверждал, что его спровоцировали, в ходе спора жертва потешалась над ним, поэтому его действия следует рассматривать как непредумышленное убийство.

– Что, прости? Он утверждал, что невиновен в умышленном убийстве на основании того, что жертва над ним потешалась? – Леви не верила своим ушам. – Ну если Блант давал такие юридические советы своим клиентам, то удивлена, что никто не убил его раньше.

– Вы не первая это говорите, – сказала Райан, оглянувшись на Стивена Хейла. – В любом случае Лонгман уничтожил все шансы на оправдательный приговор, когда обратился к присяжным перед тем, как они ушли совещаться.

Леви помолчала, взвешивая в уме услышанное.

Кажется, они на верном пути.

– Действительно похоже, что Пенфолд способен на заранее спланированную, чрезвычайную жестокость. И готов убивать тех, кто, по его мнению, несправедливо с ним обошелся. Но меня смущает манера убийства. В местном пабе? Его никак не могли не привлечь после этого, тогда как наш новый герой на удивление тщательно заметает следы. Не сходится, согласна?

– Да, здесь есть противоречие, мэм, – ответила Райан. – Но не критическое. Во-первых, в прошлый раз Пенфолд мог стать жертвой излишней самоуверенности. В деле сказано, что он наводил страх на всех в своем районе. Этакий местный мафиози. Возможно, он просто думал, что никто не осмелится на него показать. А если это и не так, то не забывайте, что он пятнадцать лет провел в тюрьме. Полно времени, чтобы продумать план мщения, включая то, как сделать так, чтобы его не вычислили.

Леви внимательно выслушала ее доводы. Она была согласна. Рецидивисты учились на ошибках, редко совершали одну и ту же дважды. В первый раз Пенфолда быстро поймали. Если он умен – а их убийца точно умен, – то должен был за прошедшие годы выучить, как не попадаться.

– Хорошо, значит, еще раз уточняю, Лонгман был судьей, а Блант – адвокатом Пенфолда, верно?

– Да, мэм, – ответила Райан. – Пенфолда признали виновным в убийстве, и Лонгман приговорил его к пожизненному заключению с правом на досрочное освобождение через четырнадцать лет. В результате он провел в тюрьме четырнадцать с половиной лет. Вышел полгода назад.