Тони ДиТерлицци – Битва за УдивЛу (страница 25)

– Да! Да, это я! – закричала Джен. – Помоги нам!

Дверь открылась – за ней оказался подземный бункер. Робот типа Матр с числом «двадцать три» на корпусе приветствовала девушек:

– Джен, ты цела. Это очень хорошие новости. Кто это с тобой? Я не могу ее идентифицировать.

Эта Матр разговаривала знакомым ласковым голосом. Зиа уставилась в пол, чтобы не смотреть в теплые янтарные глаза робота. Она боялась не справиться – только этого ей сейчас не хватало.

– Двадцать Три, это Зиа. Она спасла меня и двух моих подруг. – Джен проскочила мимо робота. – Где отец?

– Та самая беглянка? – Робот покатилась за Джен и повернула голову, рассматривая Зию. – И ты привела ее сюда?

– Да. Она должна немедленно поговорить с отцом. Где он?

– Следуйте за мной, – сказала Двадцать Три.

Зиа семенила за роботом, и та привела девочек в просторную комнату с низким потолком. Интерьер был типичным для города: помещение выглядело как полностью белая, ярко освещенная лаборатория, что создавало общий эффект стерильности. Под множеством висящих в воздухе голографических схем города, каких-то таблиц и графиков рядами располагались рабочие компьютеры. Роботы всевозможных размеров и форм о чем-то совещались с людьми, управлявшими этими компьютерами. Несколько дверей вело в неведомые коридоры, через которые могли ходить лишь те, кто имел допуск. Зиа прошла мимо приемного отделения, где автомедики принимали пациентов-людей. Она отвела глаза, увидев, как один из роботов натягивает простыню на неподвижный человеческий торс.

– Самое лучшее – побыть пока в одной из комнат отдыха, – проговорила Двадцать Три. – У нас тут довольно серьезная проблема с неисправностью кораблей.

– Это никакая не неисправность! – фыркнула Зиа.

– Это неисправность, и мы обязательно найдем ее причину после того, как поможем людям. – Двадцать Три провела девочек в нишу, прилегающую к бункеру. Она открыла панель доступа и остановилась. – Мне сказали, ты можешь войти, Джен, однако Зиа должна остаться здесь.

Негромкое шипение выдало расположение скрытого люка в дальнем конце комнаты. Оттуда вышел блестящий отполированный авторитон, городской полицейский. Несколько операторов подняли глаза от своей работы и наблюдали, как робот движется прямо к Зии. Та включила зарядку звукового ружья.

– Не надо! – Джен положила руку на дуло и обратилась напрямую к Двадцать Три: – Открой дверь и отведи меня к отцу. Ты позволишь Зии сопровождать меня. Понятно?

Двадцать Три не ответила, по ее туловищу забегали разноцветные огоньки. «Мигающие огоньки означают, что она вышла на связь… возможно, с Кадмом. Ну должен же к нему вернуться разум, наконец», – думала Зиа.

Мотор авторитона, спешившего к ней, громко завывал. Зиа крепко сжала ружье. Ну и бардак здесь будет, если придется с ним драться. Ей не хотелось, чтобы еще кто-то пострадал, но ее не остановят, только не теперь, когда она так близко к Кадму. Не теперь, когда она так близко к тому, чтобы прекратить эту бойню.

– Можете идти, – приказала Двадцать Три авторитону. – Возвращайтесь на свой пост.

Без единого звука полицейский робот остановился, развернулся и покатился прочь. Двадцать Три положила свою механическую руку на панель, и еще один люк открылся с легким шипением. За люком царила непроницаемая темнота. На теле Двадцать Три зажглись фонари, осветившие им дорогу, – робот вела Зию и Джен по извилистому коридору.

– Твой отец был серьезно ранен, – сообщила Двадцать Три, не теряя спокойствия. – Автомедики попытались помочь ему, но он настаивает, чтобы в этот кризисный момент его оставили в покое. Он только что закончил совещание с советом и находится в личных покоях.

В конце коридора обнаружилась очередная панель доступа. Робот снова положила на нее руку, и дверь открылась.

– А он… выживет? – спросила Джен.

Двадцать Три ласково похлопала девушку по спине.

– Конечно. Твой отец никогда по-настоящему не погибнет. В свое время он объяснит тебе, я уверена. – И она жестом пригласила обеих войти.

Джен и Зиа переступили порог и оказались в тускло освещенном помещении. Двадцать Три, оставшись в коридоре, закрыла за ними дверь.

– Отец? Я пришла – спасибо Зии Девять. Ты где? – позвала Джен, обращаясь в сумрак. Ее голос звучал, как голос растерянного ребенка.

Из тени послышалось покашливание. Когда глаза Зии привыкли к темноте, она разглядела торшер на стойке в форме звериной лапы с абажуром из витражного стекла и рядом журнальный столик. Лицо человека, сидящего в кресле рядом со столиком, скрывала тень.

– Зиа, говоришь? Имаго вернулась. Очень интересно. Подойдите, дочери мои, – произнес слабый голос. – Я здесь, размышляю.

Трясущаяся рука выкрутила регулятор яркости на лампе. Затем Кадм Прайд возложил свою руку обратно на подлокотник кресла, украшенный искусной резьбой. На коленях у него лежал коричневый человеческий череп. Девочки подошли ближе, и стало понятно, что комната очень большая – намного больше, чем любое помещение стандартного Убежища. Стену за спиной Кадма покрывали ряды и ряды полок – сплошь уставленные человеческими черепами.

– Отец! – Джен кинулась к нему и обняла его. – Где все? Что это за место?

– Добро пожаловать в самое первое Убежище, созданное «Корпорацией Династ», – сказал Кадм. – Добро пожаловать в место моего рождения.

Глава 19

Прайд

– Мое было посимпатичнее, – сказала Зиа.

Кадм издал смешок, превратившийся в кашель.

– Мой отец, Леонардо Прайд, создал этот прототип Убежища незадолго до того, как я родился, – начал Кадм, не вставая с кресла и не отводя окруженных морщинками глаз от черепа на коленях. – Раньше, за много лет до этого, он возглавлял проект «Историческая голография», но его ужасно расстраивали программные и информационные ограничения при воссоздании исторических персонажей. Это были просто ходячие базы данных, напичканные фактами и измышлениями. А вот если бы существовала запись каждой секунды жизни какого-нибудь человека, можно было бы сотворить идеальную голограмму.

– Так ты просто голограмма? – Зиа протянула руку, чтобы потрогать Кадма.

Тот отмахнулся:

– Я обратное явление. Голография просто гарантирует, что мое воспитание неизменно и выверено. – Из кармана своего одеяния Кадм вытащил старенький омнипод на потрепанном ремешке. Он активировал какую-то программу и выключил свой антикварный торшер. Заработал подвешенный к перекладине на потолке большой голопроектор, и темная комната осветилась. – Вот посмотрите, как прошлое определяет будущее.

Зиа и Джен оказались внутри иллюзорной библиотеки – маленькой комнаты в старом викторианском особняке, залитой солнечным светом. На полках, где рядами громоздились черепа, теперь стопками лежали книги, а между ними – голографические модели зданий и космических кораблей. Негромкая музыка заиграла из невидимых динамиков – похожая на ту, что Зиа услышала, впервые попав в Новую Аттику. За окном под порывами легкого весеннего бриза тихонько позвякивала музыка ветра, пчелы и бабочки перелетали с цветка на цветок, словно танцуя. Внезапно прямо перед Зией зависла колибри, впорхнувшая из сада.

– Кэп? Кэп, ты внизу? – позвал голос, очень напоминающий голос Кадма.

Зиа обернулась и увидела, что настоящий Кадм по-прежнему сидит в кресле, закрыв глаза и поглаживая длинные усы. Он открыл глаза и указал на того, кто говорил – где-то в коридоре. Зиа и Джен прошли вперед по голографическому коридору, куда он показывал, и оказались на ярко освещенной кухне. В дверном проеме стоял дородный мужчина с кустистыми седыми бровями и бородой. В гараже за его спиной беззвучно парил над землей безупречно вычищенный летающий аппарат. Зиа узнала человека перед ней.

– Это мой дедушка, – сказал Джен и ткнула пальцем голограмму, но мужчина не отреагировал.

– Мне кажется, он в библиотеке, занимается, – сказала изящная темноволосая женщина от кухонной раковины. На ней были грязный полукомбинезон и соломенная шляпа с большими полями. Из заднего кармана торчала пара садовых перчаток, и Зиа рассмотрела, что она споласкивает свежесрезанные цветы. Держа в руках букет, женщина грациозной походкой направилась из кухни в библиотеку – прямо сквозь Зию.

– Бабушка, – сказала Джен.

– Кэп, милый, твой отец уезжает по делам. Хочешь поехать с ним? – Вопрос миссис Прайд гулко прозвенел в прихожей.

– Нет, спасибо, мам, – ответил детский голос. – Я тут занят своими новыми изобретениями.

– Ладно, добро. Скоро вернусь, – с улыбкой ответил Леонардо и вышел в гараж.

– Прихвати яблок, если сможешь, – крикнула вслед ему миссис Прайд. – Сейчас самый сезон.

– Они что, ели прям настоящие фрукты? – изумилась Джен, глядя широко раскрытыми глазами.

Девушки вернулись в библиотеку. Настоящий Кадм все так же понуро сидел в кресле, пока вокруг проигрывалась голографическая сцена. Зиа обратила внимание, что на ковре с хитро переплетающимся узором разложены кубики из конструктора и рисунки.

– Что сегодня изобретаешь? – Миссис Прайд расставляла цветы в хрустальной вазе, стоявшей на маленьком столике.

– Роботов, – ответил детский голос. Зиа увидела, что губы Кадма шевелятся – он произносил те же слова синхронно с голограммой. – Проектирую роботов.

– Там был вот этот Кадм, – прервал сцену старый Кадм и поднял череп. – Кадм ноль-один. Здесь в этой записи ему всего десять лет. Каждый следующий Кадм соглашался, что это один из лучших периодов наших жизней.