Тони Дэниел – Суперсвет (страница 26)

И вот теперь он стоял перед ней, весь такой военный, в мундире, накрахмаленной рубашке, с прямой спиной, но при этом и без напряжения, легко и свободно. Симуляция, конечно. Они были в мерси, пусть даже и в той его части, о существовании которой она даже не слышала (и это на ее родном Тритоне!)

Я никогда никуда не смогу его взять, подумала Дженифер. Его место здесь, в мерси. Он не реален. Он — подделка. Подделка, анимированная насекомыми!

Отвращение вернулось, когда она, пройдя через зал, подошла к столику. Но теперь оно было не таким сильным, как раньше. Ей даже стало немного жаль его: надо же, поменялся телами с капитаном Квелчем, чтобы ради разнообразия побывать в реальном мире, заглянуть одним глазком в настоящую жизнь.

— Позвольте заметить, что вы сегодня чудесно выглядите, — сказал полковник, пожимая ей руку. Получилось приятно. Рука у него была теплая, как у нормального человека. Дженифер этого не ожидала.

— Спасибо. Какое интересное место.

— Я прихожу сюда частенько, когда не на службе. По крайней мере приходил раньше… Это одно из моих любимых.

Он рассказал, какие напитки можно заказать, и она выбрала кофе с шоколадом. Принесли быстро. Кофе был вкусный. Теори объяснил, что местный бариста опробовал все напитки в Солнечной системе и выработал что-то вроде платонической формы для каждого из них. Дженифер не совсем поняла, что именно он имеет в виду, но кивнула и отпила еще глоток. Идеальная температура… Теори сказал, что кофе останется горячим неопределенно долго. Что ж, у свиданий в виртуальности есть свои преимущества.

А это свидание? Она начала день с твердого намерения объявить ему, что они останутся «просто друзьями» — то есть никем. Но потом вернулась домой с работы в булочной, приняла душ, пошла одеться и… не оделась. Повинуясь какому-то непонятному импульсу, она легла на кровать неодетая. Потом оделась виртуально: выбрала свое любимое платье в цветочек и чудные шелковые туфельки без каблука, похожие на балетные тапочки. Но под платьем и всем прочим она все равно осталась голой. Лежа на кровати. Дженифер прекрасно отдавала себе отчет в том, что никакого смысла в этом нет, что под одеждой мы всегда голые, но быть голой по-настоящему… с этим чувством она всегда шла на встречу с кем-нибудь. Встречаясь с друзьями в виртуальности, она неизменно одевалась в реальности.

Теори снова извинился. Дженифер улыбнулась.

— Я принимаю ваше извинение, но только давайте сделаем так, чтобы вы больше не извинялись, ладно?

Теори, похоже, облегченно выдохнул. Расслабился. Разговорились. Дженифер поймала себя на том, что рассказывает ему о своем друге Келли. Теори выразил вежливый интерес, особенно после того, как выяснилось, что романтикой здесь и не пахнет. Потом она перешла на отношения с родителями, неровные, но теплые, особенно с отцом. Он постоянно подталкивал ее к принятию решения относительно дальнейшей карьеры, но она в какой-то момент поняла, что не хочет никакой карьеры. Да, она уже четыре года жила самостоятельно, но когда представилась возможность стать во главе булочной, отвергла соответствующее предложение сходу и без раздумий. Вот так. И как военный человек относится к тому, кто напрочь лишен амбиций?

— Честолюбие не всегда выражается в стремлении пробиваться вверх, — ответил Теори. — Думаю, у вас оно проявляется в другом.

— Вы же совсем меня не знаете, чтобы так говорить.

— В тот вечер, на танцах… — Но ведь тот вечер она провела с Квелчем. Ей снова пришлось напомнить себе о реальности — или нереальности — той ситуации. Но теперь мысль об этом не вызвала внутреннего содрогания. В этом даже было что-то… забавное. — В тот вечер, — продолжал полковник, — вы вовсе не показались мне человеком без амбиций. Поверьте, я в этом разбираюсь. Половина наших новобранцев приходят в армию случайно, только потому, что им нечем больше заняться. Чтобы сделать из них солдат, приходится начинать с нуля. Вы же… у вас есть характер… дух. Говоря солдатским языком, есть то, что дороже всех денег мира.

— Дух, да? Вы ведь тоже… дух.

— Я человек.

— Как вы можете так говорить? Вы не дышите, не едите. Вы… будем говорить начистоту, не писаете и не трахаетесь.

— Это все неправда. Свободные конвертеры могут многое. В том числе и то, что вы назвали. — Он откинулся на спинку кресла и сделал глоток из чашки. Похоже, у него был черный кофе. Крепкий. — Возможно, вам следует узнать меня получше, прежде чем решать, насколько я функционален как мужчина.

Дженифер почувствовала, как вспыхнули щеки. Как обычно, покраснел и ее виртуальный образ. Она уже давно убрала все демпферные подпрограммы со своего виртуального образа. Зачем скрывать чувства? Что есть, то есть.

— Прошу прощения. Я не хотел… то есть я бы никогда… — Теори умолк, смущенный.

Она рассмеялась.

— Вам не за что извиняться, полковник Теори. Боюсь, в отношении свободных конвертеров у меня не самые передовые взгляды. Не могли бы вы рассеять мои предрассудки насчет… в отношении тех вещей, о которых я упомянула?

Он рассказал. Дженифер внимательно слушала, но поскольку полковник увлекся техническими деталями, поймала себя на том, что снова изучает его лицо.

Что ж, не такое уж оно и плохое. Интересно, он долго его выбирал? Конечно, у свободных коныертеров есть родители. Они ведь рекомбинируются, используя метод виртуального секса. Это она узнала еще в школе. Значит, у Теори есть мать и отец. Возможно, он унаследовал их черты. Возможно? А почему бы не спросить?

— Вы похожи на своих родителей?

Теори, пытавшийся объяснить, как происходит вытеснение информации, остановился.

— Мама всегда говорила, что я похож на отца. Но его я не знал. Он был из Мета, а у них там у всех встроенный срок действия. Он умер, когда я родился. Я стал, так сказать, его последним актом. Он был театральным актером.

— Актером?

— Да. Играл в шоу, которое одно время пользовалось довольно большой популярностью. По-моему, оно называлось «Роугсвиль». Отец исполнял в нем роль шерифа.

— Ваш отец Хэрри Хэрриган? — воскликнула Дженифер. — Я смотрела это шоу еще в детстве. Знаете, оно ведь и сейчас еще повторяется.

— Я тоже видел пару серий, когда был помоложе, но потом стало неинтересно.

— О нет, «Роугсвиль» нельзя просто смотреть! В нем надо участвовать! Там ведь все дело не в сюжете — это просто повод, чтобы попасть в сам город. Главное — ощущения. Маленький городок в Диафании. Все друг друга знают. У каждого свой характер, и каждый пытается обжулить другого, но в конце все объединяются и помогают друг другу. Прекрасный городок! Я провела там столько времени. Моим любимым местечком была «Сладкая лавка Пэла Грисмора». Там можно было все попробовать. А уж сколько у них было разных вкусностей! И Пэл всегда предлагал еще, а потом целовал тебя в лоб.

— Боюсь, я этот момент пропустил, — признался Теори. — Не хотел связываться с Хэрри. У него, видите ли, поведенческий алгоритм на базе отца, так что трудно было не думать…

— Имеете что-то против полуразумных?

— Нет, конечно, нет. Не больше, чем против домашних любимцев. Кошечек, собачек… Но вы ведь вряд ли захотели бы иметь вместо песика своего родителя, верно?

— Песик может быть намного интересней, — сказала Дженифер. — Но папу я все же не променяла бы. — Она еще раз посмотрела на Теори. Хэрри Хэрриган? Что ж, пожалуй, если присмотреться, какое-то, едва заметное, сходство можно обнаружить. Но ведь Теори мог сам его воспроизвести. — А вы не думали о том, чтобы изменить внешность? Для вас это было бы совсем не трудно, правда? Сделаться таким, как вам хотелось бы?

— Конечно. Я могу выглядеть по-всякому. Но, сказать по правде, никогда об этом всерьез не думал. Стараюсь остаться нейтральным. В конце концов я на своей работе только второе лицо.

— Что так? Недостает честолюбия?

Теори напрягся. Задела за живое?

— Совсем нет. Дело в том… Видите ли, мой шеф — генерал Шерман. И я предпочитаю быть у него начальником штаба, чем командовать самому.

— Вы настолько его уважаете?

— Да.

— Не его ли называют Старым Вороном?

— Бывает такое. Думаю, ему это нравится, хотя сам он и не признается. Вообще-то генералу все равно, что там о нем думают.

— И вас это восхищает?

— Меня восхищает его способность сделать дело тогда, когда это представляется логически невозможным. Я бы хотел научиться тому же. — Теори посмотрел куда-то вдаль.

А он симпатичный, когда не скрывает своих чувств, подумала Дженифер.

— Но ведь есть кое-что такое, на что способны только люди. У нас есть интуиция.

— Я человек, — возразил Теори. — И интуиция у меня есть, а будет еще больше. Дело ведь не просто в интуиции, а в том, чтобы она была, как говорит Шерман, продуктивной. Некоторые этого не понимают. Константс, например…

— Кто такая Константс?

— Моя… приятельница. Старая приятельница. Мы знаем друг друга еще со времен НОШ.

— Что такое НОШ?

— Начальная офицерская школа. — Теори быстро отпил еще кофе. — Дженифер, я должен кое-что вам сказать. То есть… хочу кое-что вам сказать. — Сказав это, он замолчал.

— Вот как? И что же? Ну, продолжайте. Еще одно откровение? Те же штучки со сменой личности? Может быть, я разговариваю с кем-то другим? Уж не с Директором ли Амесом?

— Нет, нет. Разумеется, нет. Дело совсем в другом. Это касается Константс. Я… В общем, она от меня забеременела. Я тогда этого не знал. И она родила ребенка. Я узнал совсем недавно. Константс умерла. И теперь…