Tommy Glub – Защитники для особенной (страница 16)
Не знаю, поверю ли в то, что у них не было выбора или в то, что они чувствуют что-то… Но сказать прямо — это честно.
— Сложно, — Киприан зло смотрит на меня. — Сложно признать свои чувства, которые мешают мне делать свою работу. Сложно видеть, как ты убиваешь себя и сдаёшься. Сложно идти против всех в мире, чтобы… Чтобы… — он глубоко вдыхает воздуха побольше через рот.
— Чтобы хотя бы на секунду позволить ненависти к ним выйти наружу, — тихо шепчет Александр. — Но если бы этого не сделали, ты бы была, как минимум мертва. Ибо пока все камни вокруг только убивают тебя, ты ей не нужна. И, — охотник наклонился, — хорошо, что ты её разочаровала. У нас есть шанс.
— Нет, — я отхожу от мужчины и сглатываю, игнорируя трепет всего тела от его запаха. — У нас нет шансов. Кажется, я больше вам не верю.
Разворачиваюсь и ухожу, уже понимая, что впереди дверь в
Я, и правда, больше не верю.
10
Она осторожно открывает тяжёлые двери, потянув их на себя, пропуская щёлочку света в коридор и тут же закрывая за собой. Нужно идти за ней, чтобы контролировать ситуацию, но ноги не слушают. Я чувствую её боль и тяжесть так, словно она сейчас это отдала мне. И слово «это» не передаст и доли того, как мне жутко.
Я задыхаюсь.
Несмотря на то, что я не в силах перенять её боль, могу понять лишь то, с каким иступлением она боролась за то, чтобы кто-то из нас её убил. Верю, что она этого хотела. И весьма сильно.
Даже несмотря на то, что всё это правда и безумие одновременно, я не хотел, чтобы ей было так больно и невыносимо. Я не хотел её страданий. Я не хотел причинить ей боль.
Хоть и мы действительно те, кого она вправе ненавидеть.
Моя жизнь и так в последние семь лет довольно насыщенная. Я часто вспоминаю, как решился докопаться до истины и найти виноватого в смерти моего ребёнка и его матери, моей жены. Я был убит горем, и верил, что всё не так просто. Я хотел, чтобы моя боль хоть немного отступила. Перенаправить её в другое русло, превратить невыносимое существование в ресурс, из которого я стану черпать энергию.
Таким образом, боль превратилась в жажду мести.
Я был так счастлив. Первая половина ХХ века хоть и была не самой приятной, но мы жили в спокойном городе, решились жениться и заводить потомство, когда созрели и готовы были подарить свою любовь ещё кому-то. Что я, что моя жена выросли в детских домах с ужасными условиями и отношением, а потому решили дать ребёнку столько тепла, сколько сами хотели в своё время. И у нас это даже получалось.
Я был воодушевлён тем, что нашёл своего человека и ждал сына так сильно, как никто и никогда не ждал. Мне казалось, что я нашёл смысл жизни и ту, с которой я проведу спокойную и счастливую жизнь. Хотел заработать нам свою квартиру, и всегда спешил домой. Я не видел проблем и трудностей. Я видел цели и хотел как можно быстрее прийти к ним. Я любил, мечтал и строил свою жизнь так, как хотел, не видя реальности.
А каким было моё счастье, когда я взял впервые на руки моего беловолосого малыша…
Не передать словами. Словно любовь умножились втрое, а инстинкты оберегать, защищать и заботиться взяли надо мной окончательный контроль. Я стал отцом и это было невозможное чудо. Я любил его, дышал им и готов был носить его сутками, чтобы он чувствовал любовь родителей.
Моя внешность всегда была для меня аномальной. Да и для всех остальных тоже. В детских домах даже на те времена я часто получал просто за то, что «не такой как все». Я знал, откуда-то, что с моими родителями случилось что-то плохое. Сначала даже пытался с кем-то делиться своими мыслями. Но я ничего не мог узнать, ибо не был даже близко тем, кому могут дать доступы в архивы. Я ничего не мог. И оттого ещё с юношества понял, что мне нужно многого добиться. Только как — оставалось долго непонятно. У меня часто отпускались руки.
Если бы моих жену и сына не убил путешественник во времени, я бы так и остался глупым мечтателем. Наивным обычным человеком, не знающим, что в мире существуют такие одарённые люди.
Я помню этого мерзавца так ярко, что он до сих пор мне снится в кошмарах. С окровавленными руками и с ухмылкой на лице. Он мне сказал, чтобы я сопротивлялся. Не понимая, что он имеет в виду, я тут же кинулся на него с кулаками. Ярость здорово ослепила. Я ничего не видел, только свою мёртвую семью.
Но после меня ослепил на пару минут и прыжок во времени. Он практически волоком меня притащил к ногам Паулы и она уже мне всё рассказала. И почему я лишён определённой пигментации в организме, и как по-зверски были убиты мои родители. И что смогу, если стану учиться. И почему ей нужна моя помощь.
Алекс появился в моей жизни неожиданно и уже не смог выйти из неё. Мы сблизились. Разобщались, стали ближе в каких-то мыслях и отношении к кому бы то ни было; и решили, что должны, рано или поздно, вырыть свой собственный путь к счастливому финалу. Всё совершённое в каком бы то ни было, году, неспроста, и теперь мы действительно предали всех вокруг. Даже Еву. Только друг другу остались верны. Только мы оба знаем, зачем всё это нужно. И что даже предательство Евы неспроста. Всё не так просто, как это кажется на первый взгляд.
По факту, я прекрасно понимаю обиду, злость и боль Евы сейчас. Мы даже ничего не подтвердили и не опровергнули, а уже не прошли её проверку. Девушка точно хотела понять, что у нас на душе, но получила сумбурный ответ из непонятных фраз и намёка на то, что всё не так однозначно. Как будто бы она сама до этого не догадалась, вот правда.
Но всё так и есть. Мы должны работать на эту стерву Паулину. И должны искать способы мести. Надо выбираться отсюда, пока Ева ещё может ходить и нормально функционировать. Чтобы сбить спесь с Паулы, Ева должна была тут появиться. И должна была увидеть всё воочию. Чтобы выбрать правильную сторону и чуть позже всё понять. И простить.
Не сопротивляйся бы она так яростно, мы бы уже немного ей приоткрыли наши истинные мотивы. Теперь уже не уверен, это ей это нужно. Она решила нас ненавидеть, и мы оба на это заслужили.
— Нет смысла сейчас думать, как теперь изменить ситуацию и её отношение, Кип, — тихо произносит Алекс, от чего по коридору проносится глухое эхо. Он всегда проницателен и всегда умеет поддержать. — Она не поверит после всего этого. После того, как она полностью разрушила свои границы между нами в 2017 году, вернуть её доверие будет несказанно сложно.
— Ты каждым своим словом режешь без ножа. Мы ведь… Это все неправда.
— Что неправда? — Алекс прижался поясницей к подоконнику и наклонил голову, смотря на меня. — Что она была соблазнена специально? Что ты сменил гнев на милость тогда просто так? Что мы не хотели наивную маленькую девочку заставить подчиняться нам из большой любви? Киприан, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Знаешь.
— Вся соль, Ал, что мы с тобой тоже пропали. Мне невыносимо смотреть на неё такую. Это мешает здраво думать и принимать решения, — я прикрываю глаза и отворачиваюсь, качая головой.
— Правда, — кивнул друг. — Я хочу лишь верить, что у нас будет время всё объяснить и ответить за каждую её слезинку.
— Говоришь так слащаво, словно герой-любовник из романа.
— Потому что я тоже сильно попал. Пропал, — друг качает головой и вздыхает. — Давай ещё немного подождём? Она слаба. Сильно слаба, чтобы хотя бы попробовать сражаться за нас. За наше будущее.
— Она откажется.
— Посмотрим, — пожал плечами Алекс, шагая в сторону больших дверей. — Мы оба знаем, что она сильная и всё преодолеет. И что будет потом. Она сможет. Идём.
Его слова меня успокаивают.
Молча и тихо входим в спальню Паулы и встаём около двери, как и положено. То, что она нас держит словно ручных псов не нравится поголовно всем. Но родня Алекса пока не имеет достаточно оснований говорить прямо и решиться на более уверенные действия. А мои два друга и дальние родственники уже привыкли к тому, что их ни во что не ставят. Они всю жизнь живут тут, в доме Паулины и никогда не отлучались ни на шаг от неё, помогая постичь девушке секреты камней. И слишком уверенно скрывая то, что им велено беречь. Все секреты этой стервы были за семью замками и спрятаны так, что докопаться невозможно. А нам нужны её секреты.
И несмотря на то, что на создание Бесконечных путешественники отдали много своих сил и крови, она ведёт не менее жестокую войну, проливая кровь, по сути, уже будущих охотников и особенных людей, одаренных геном. И Ева — в их числе. Если мы не станем сопротивляться, она тоже умрёт. И как бы Паула этого сильно не хотела, я не допущу этого.
Оттого, что всё держится в строгом секрете, я уверен, что существует способ как-то прекратить все эти мучения ради одной цели Паулы. Она погубила столько охотников, путешественников, хранителей, что сейчас и не счесть. А моя ненависть к конкретному человеку никак не может перекинуться на Еву и весь её богатый род.
То, как мы провели те часы в современном времени мне до сих пор кажутся сном. Несмотря на то, что всё спланированное заранее, более чем сработало, раз мы здесь… Я до сих пор не могу избавиться от мысли, что это были лучшие мгновения. Спокойные, тёплые и весьма познавательные. Я верю, что в будущем у нас ещё будет возможность быть такими же счастливыми. Мы с Алексом, как минимум, поняли, что она не просто охотилась на таких, как мы и заставляла их вернуться в свои года. Мы увидели, что она за эти годы нашла способы и возможности разобраться во всём, что с ней уже случилось и будет случаться, вне зависимости от её выбора. Она особенная. И этого не никак не отменить.