Tommy Glub – Танцуй для нас (страница 8)

— Звучит двусмысленно и глупо, учитывая, что мы заплатим и ей бабки.

— Дай немного поверить в это, — у мужчины такой взгляд, словно ему больно. Так больно, что даже я задыхаюсь от этого пожара и огня боли в тёмно-карих глазах. Видимо, он любил. Сильно любил. И, наверное, всё ещё любит. Я сглотнула и кивнула.

— Марат прав… — тихо произнесла я.

— И тем не менее, я полностью солидарен с Киром, — произнёс мужчина рядом, тихо и осторожно, словно немного приоткрывая себя настоящего мне. Уверена, они оба и больше знают друг о друге, но сейчас этот разговор чувствуется слишком откровенно и вкусно. Определённо вкусно. Интимно. Сладко.

Вот как это — сойти с ума в моменте. Потому что уже через секунду поднос с едой был благополучно отставлен в сторону. Словно нам троим срочно потребовалось большего. И пока я путалась в губах, руках и шепотах, слова всё больше и больше казались просто бессмысленными… А ласки более действенны, хоть и такие же… Незначительные, что ли.

Их недостаточно.

Ведь они оба слишком разбиты, чтобы за одну ночь хотя бы немножко их склеить…

8

Кажется, что с каждым поцелуем становится всё невыносимее… Я чаще дышу, пропускаю ласки и путаюсь в том, кто именно целует меня в губы, а кто в шею…

Это безумие и мне не хочется прекращать. Не могу сдерживаться. Не могу не стонать и убрать их ладони. Всё тело шепчет ещё, ещё, ещё… Больше, глубже, кожа к коже, чтобы на грани…

После один из них пропадает и хоть другие губы тут же накрывают мои, хнычу, словно у меня отобрали часть чего-то очень важного. Кир кусается, его ладони смелее и увереннее меня ласкают, а полотенце и вовсе пропало давно с тела. Сомневаюсь, что проститутки что-то чувствуют к своим клиентам…

Но я и не проститутка. Потому я позволяю им обоим всё, словно зная — наше удовольствие должно выглядеть именно так. Дико, необузданно и страстно, словно на грани реальности и фантазий.

— Малышка, — слышу в ухо хриплый голос Марата. Он толкается бёдрами сзади, я ощущаю его возбуждение всем телом и случайно кусаю в ответ Кира. Но он только усмехается, едва отстранившись. — Не стану тебя сейчас сковывать… Сделай всё сама, специально для меня.

— Серьёзно? — Кир почему-то удивляется, выгнув бровь. Но я не спрашиваю ничего, ибо просто задыхаюсь от возбуждения. Благодаря им я понимаю теперь, что это именно оно…

— Да, — коротко ответил Марат, развернув меня к себе и моментально впившись пальцами в мои волосы, немного оттягивая их. И когда я думаю, что он меня поцелует, он перед моими губами показывает блестящий квадратик фольги. Зажимает уголочек в зубах, тянется ко мне, пока я слышу сзади щелчок зажигалки. Я осторожно тяну зубами другой уголок податливой фольги и ловлю выпадающий тонкий латекс пальцами.

— Умница, — хрипло хвалит меня мужчина. Резко перевернул меня, садясь на подоконник и оставляя меня с презервативом между его ног. Кир рядом с наслаждением курит, а меня почему-то неожиданно бросает в прошлое, когда кто-то, кого я всеми силами забыла, точно так же рядом затягивался. Сигарета точно так же шипела и её кончик занимался, тлея на глазах.

Несколько раз моргаю и припадаю к шее Марата, чтобы изгнать мигом свои лишние мысли. Его запах дурманит мою голову, хочется слизать его и проглотить, чтобы запомнить. Это и делаю, на что мужчина выдыхает и прислонился затылком к стеклу.

Веду языком вниз, пытаюсь не думать о том, насколько я веду себя постыдно и у края спортивных штанов останавливаюсь, смотря наверх.

— Не останавливайся, — тут же хриплый приказ и резкий выдох. Его ладонь в моих волосах, но не сжимает и не тянет. Думаю, он просто хочет хотя бы немного контролировать ситуацию. Уверена, он не даст мне остановиться, а потому я не могу медлить.

Зажимаю губами тонкий латекс совсем не осознавая, что творю. Едва освобождаю налитый крепкий член из штанов, тут же касаюсь губами, слыша тихое от Кира:

— Охуеть.

Конечно, у меня не получается этого сделать до конца. Но помогая пальцами, я осторожно заканчиваю этот момент, языком снова собираю вкус Марата. Веду вверх, останавливаясь только на кадыке.

— Дальше, — нетерпеливо шепчет Марат, чувствуя мою остановку. Он помогает мне усесться верхом, а там дело за малым. Мы оба с первых секунд дуреем от острого, приятного проникновения и близости. Марат с силой сжимает мою попу, он снизу, но ведёт по-прежнему. Только сейчас кажется, что он ни на миг не позволял мне вести, уверенно ведя до края и соблазняя всем своим естеством.

— Я бы на тебе повязал бантик и забрал себе, как приз, с которым никогда не поделюсь, — слышу шёпот Кира, едва меня уверенно приподнимают и обратно садят. В следующий миг я уже сама делаю то же самое, приятно ощущая наполненность. Стараюсь не думать, что мы сейчас в откровенной позе и прямо за окном нас могли бы увидеть… Но мы высоко. Потому мне отчасти спокойнее. Только острее ощущения…

— Кроме меня, — хрипло шепчет Марат, констатируя факт. Я же давлю ухмылку: их слова этой ночью ничего не значат. А хороший секс может быть не только со мной.

По сути, во мне нет вообще ничего особенного. Я обычная и ничем не отличаюсь от других…

Движения такие медленные и ощутимые, что меня бросает в жар. Я чувствую как возбуждён Кир. Его дыхание, нетерпеливые поцелуи и редкие короткие затяжки сигаретой. Он держит её осторожно, но создаётся такое впечатление, что он контролирует только свою руку с этой самой сигаретой. И больше ничего.

Его губы пропитаны запахом и вкусом табака с мятой. Он определённо пьян и возбуждён, а по тела так и стекают капельки пота. Я точно так же опускаюсь, как могу, к его ключице и слизываю капельку, приводя его моментально в состояние экстаза. Кир тут же ловит мою руку и заставляет обхватить его член, своей ладонью немного направляя и сжимая сильнее. Но едва он отпускает, я тоже разжимаю захват. Ловлю его тёмный взгляд своим ошалелым, от возбуждения и наслаждения одновременно, и, едва он открыл рот, чтобы что-то спросить, я лижу собственные пальцы и снова опускаю ладонь. Из его рта вырывается только грязный мат, он прижимается лбом к моему, пока Марат неконтролируемо берёт меня, доводя медленно и уверенно до нашего общего, совместного и такого желанного оргазма.

К которому приходим почти что одновременно и едва ли понимая, что вообще с нами происходит. Я путаюсь. Не понимаю, почему всё это чувствую. Мне дико и странно думать о себе плохое, мне страшно, что я за деньги творю подобное.

Оргазм накрывает лавиной и распаляет и без того горячую кровь в венах. Дыхание не приходит в норму долго, а мы не двигаемся, пытаясь прийти в себя.

Мы дышим рвано, цепляясь и начиная по-тихонько осязать и чувствовать ещё что-то. Второй секс подряд дарит такие ощущения. Второй раз я готова забыть всё на свете, но ни за что — эту ночь.

Мне так страшно. Так хочется не чувствовать эту эйфорию и бешеное удовольствие. Боюсь признать, что я никогда не чувствовала хотя бы близко что-то подобное. Страшно, что для них это всего лишь игра. Что они этой ночью просто проводят время с целью максимально испортить личные жизни, очернить, испачкать… Мной.

Ведь это по сути так и есть.

9

Поразительно, как ближе к рассвету квартира преобразилась в уютное и просторное логово. Здесь нет никаких безделушек, лишних вещей на полочках, а потому она кажется необжитой. Но здесь свой уют. И мне нравится тут находиться. Люблю такой стильный, даже кое-где брутальный минимализм и как можно больше пространства, потому жизнь в общежитии, отчасти, меня расстраивает. Мягкое неяркое освещение подчёркивает то, что это только мужское пространство. Вдоль барной стойки и по гостиной размещены многочисленные свечи в стеклянных подсвечниках. Они создают мягкое, теплое свечение, которое придает атмосфере нежность и расслабление.

Свечи уже горели, когда я пришла снова из душа. Наверное, утром мне нужно будет ещё раз привести себя в порядок. Мужчины не церемонятся. А я не хочу, чтобы они вообще о чём-то думали. Мне нравится, когда под нами плавится пол и кожа заживо сгорает от каждого прикосновения.

Я не замечала свечи, пока они не начали гореть. Их не так много, учитывая масштабы квартиры, но именно этот мягкий рассеянный свет и делает атмосферу более интимной. Хотя, кажется, больше некуда. И так всё вокруг так красиво, что замирает сердце…

Мы молчим долго. Едва доели привезенную еду, мы просто расположились у окна и думали о своём. И всё это кажется чертовски правильным.

Попивая вино из большого пузатого бокала, я сижу на подоконнике, абсолютно голая. Впервые мне не страшно, что на меня смотрят так откровенно. Напротив сидит Кир, устремив взгляд на ночной город и лишь иногда прищуривается, словно высматривая что-то там, внизу.

— Сколько тебе лет? — в абсолютной тишине голос Марата звучит очень приятно. Рассеивается по помещению, но не превращается в эхо.

— Двадцать…

— Думаешь, я не знаю сколько тебе лет, Кир? — хохотнул мужчина. Он лежит на диване совсем рядом. Они снова надели только те же спортивные штаны, видимо, больше чтобы не смущать друг друга совсем обнажённым видом.

— Я хотел пошутить, — усмехнулся мужчина напротив, переводя взгляд на меня.

— Смешно.

— Мне девятнадцать пока, — ответила быстро, переводя взгляд вниз и видя, как длинные пальцы Кира ведут вверх по моей ножке и останавливаются на коленке. Он задумчиво водит круги указательным пальцем и чему-то кивает.