Tommy Glub – Секретарша для миллиардеров (страница 3)

Дима медленно откидывается на спинку кресла.

— Осторожность — это хорошо. Но, Лиза, мы умеем доходить до правды. И вопрос только в том, дойдем ли мы сами или вы нам поможете.

Мое сердце бьется так, что я слышу его пульсацию в ушах. Они пока не знают. Но чем дольше длится этот разговор, тем выше шанс, что догадаются.

— Я помогу, — выдыхаю. — В рамках работы. Все личное я предпочту оставить за кадром. Уверена, данных, которые вы получите из рабочих переписок, будет предостаточно, чтобы убедиться в моей невиновности.

Между ними пробегает короткий разряд, по которому я не успеваю прочитать, что они решили. Но знаю точно — от этого их интерес ко мне не исчез. Скорее наоборот, проснулся с новой силой.

Саша подается чуть вперед, и теперь его взгляд уже не просто изучающий — в нем появляется настороженное внимание, как у хищника, заметившего движение добычи.

— Вы говорите “в рамках работы”. Но, Лиза, — он делает паузу, словно смакуя каждое слово, — граница между личным и рабочим часто куда тоньше, чем вам кажется.

— Возможно, — отвечаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Но у каждого из нас есть право решать, где она проходит.

— Право, — тихо повторяет Дима, — вещь условная. Особенно, если кто-то уже нарушил закон.

Внутри все сжимается, но я не отвожу взгляда. Если подам слабину — они почувствуют. И тогда полезут глубже. Гораздо глубже, чем я смогу вынести.

— Вы хотите помочь себе или хотите, чтобы мы искали ответы без вас? — Саша наклоняет голову, и в его интонации сквозит мягкая угроза.

Я делаю вдох, будто вбирая в себя последние остатки самообладания.

— Хочу, чтобы все было по закону, — говорю ровно. — А не по догадкам и вторжению в чужую жизнь.

Они молчат, и в этой паузе я слышу собственное дыхание.

— Ладно, — наконец произносит Дима, но его тон не сулит ничего хорошего. — Начнем с рабочих переписок. А дальше… посмотрим, куда нас это приведет.

— Давайте, — говорит буднично Саша. — Рабочие чаты. Здесь и сейчас.

Я невольно отшатываюсь, хотя понимаю, что любое колебание будет воспринято ими как признание вины.

— Вы серьезно? — мой голос звучит чуть выше обычного. Нервно.

— Абсолютно, — подтверждает он, глядя мне прямо в глаза. — Чем быстрее начнем, тем быстрее выдохнете.

Саша молча наблюдает, чуть приподняв бровь, словно проверяет, как я поведу себя в следующий момент.

— Или вам нужно время, чтобы что-то удалить? — произносит он мягко, но каждое слово вынуждает краснеть.

Потому что я и правда…

Правда собиралась удалить. Всю переписку с дочерью снести. Все остальное они могли спокойно проверять, исследовать, мне нечего скрывать. Даже за ту пару никчемных переписок из сайта знакомств я не переживаю.

В груди начинает стучать глухой барабан страха. Там, в рабочем чате, действительно ничего компрометирующего. Но я знаю, что стоит сделать пару свайпов — и личные диалоги окажутся прямо под их пальцами.

— Рабочие, — повторяю я, медленно доставая телефон из сумки. — Только рабочие.

Дима протягивает руку, и я на секунду задерживаю взгляд на его ладони — сильной, уверенной. Я помню, как проводила по ней пальцами и от этого меня будто ведром ледяной воды окатывает. Я, наконец, прихожу в себя. Напоминаю себе, что я давно не та Лиза, которую им подарили за долги. Я другая. Уверенная в себе, взрослая, я одна воспитываю дочь и имею хорошую должность. Или имела. Все зависит теперь от них. Снова.

— Не волнуйтесь, Лиза, — Дима почти улыбается, но в этой улыбке нет тепла, — мы умеем отличать личное от рабочего.

Он говорит это так, что я не понимаю, это намек на что-то или просто констатация факта.

Я передаю телефон, и в тот же миг у меня внутри все сжимается в комок. Потому что понимаю: сейчас все зависит от того, насколько долго они смогут сдерживать свое любопытство и не лезть туда, где они найдут то, что найти не должны, но это никак не относится к делу.

Глава 5

Дима принимает телефон почти небрежно, но я все равно нервничаю, словно он следователь. Хотя… кому я вру? Следователю я бы больше доверила телефон, чем им. Потому что если они узнают… если только узнают о дочери.

Он пролистывает что-то на экране, открывает меcсенджер, рабочий чат. Я вижу, как его взгляд скользит по списку сообщений. Он листает быстро, привычно, вычленяя главное за секунды.

Саша наклоняется ближе, не сводя с меня глаз. Я понимаю: он следит не за экраном, а за моей реакцией.

Я стараюсь держаться спокойно, но внутри все гудит. Каждое движение пальца Димы по экрану словно скальпель по живому. Их двое, а я одна. Они способны раскусить меня, узнать все мои эмоции и мысли, потому что я как на ладони для них. Мой телефон для Димы, а я сама для Саши. Вот и все. Как в ловушке.

— Хм, — он чуть приподнимает бровь. — Рабочие проекты у вас в порядке. Даты совпадают, отчеты в срок. Никаких подозрительных переписок.

Я выдыхаю, но слишком рано. Дима выходить из рабочего чата и его палец зависает чуть ниже списка — там, где начинаются личные.

Мелькает иконка знакомой заставки, и я чувствую, как кровь стынет в жилах.

— Интересно… — Саша слегка наклоняет голову, и уголки губ едва заметно поднимаются. — А этот диалог… Почему он закреплен?

— Личное, — отвечаю слишком быстро, и в этом «слишком» выдаю себя.

Они оба смотрят на меня. Молча. Не так давно дочка поставила на заставку какую-то сгенерированную нейросетью картинку. Обработанную фотографию, на которой она гораздо старше, чем сейчас. Ей понравилось, и она оставила ее. Наверное, это спасает. Как и то, что записана она у меня просто Настя. Тоже недавно переименовала, возмущаясь привычной уже мне “Доченька”.

Тогда я возмущалась и не понимала, теперь готова благодарить ее за это. Дима некоторое врем смотрит на экра, а затем медленно блокирует его и возвращает мне телефон.

— Ладно. Пока поверим вам на слово, — произносит он так, что ясно: слово «пока» главное в его фразе.

Я прижимаю телефон к ладони и сдерживаю желание спрятать его глубже в сумку, подальше от их глаз. Если буду так себя вести — они точно потребуют мобильный назад.

Я кладу телефон обратно в сумку, стараясь сделать это медленно, будто беззаботно. Хотя на самом деле очень дрожат пальцы. Они все видели. Не то, что я скрываю, но достаточно, чтобы понять: я нервничаю. И причина для них может быть совсем не в дочери, а в том, что я увела у их компании деньги.

— Ну что ж, — Саша слегка откидывается на спинку, но его взгляд цепляется за меня, не отпуская. — Рабочие переписки чисты. На первый взгляд.

«На первый взгляд». Эти три слова будто намеренно выстреливают в мои и без того расшатанные нервы.

— Но, — голос Димы звучит слишком спокойно, чтобы быть безобидным, — мы оба знаем: документы сами себя не составляют. Их подписывают. Их согласовывают. А значит, есть кто-то, кто вам помогал. Или, наоборот, подставил.

Я киваю, потому что спорить бесполезно. Но внутри все сжимается от страха. они не говорят, что поверили мне.

— Мы выясним, кто это был, — Саша говорит ровно, почти сухо. — Но вам придется быть с нами до конца.

— Но я… — вырывается у меня машинально.

— Работа у вас теперь вот здесь, — Дима постукивает пальцем по столу. — Ваше будущее зависит от того, насколько быстро мы докопаемся до истины.

Я ловлю его взгляд и понимаю: они не блефуют. Для них это не просто «подозрение».

Саша медленно встает, поправляет пиджак и бросает через плечо:

— Сегодня вечером мы вернемся. И, Лиза, лучше к тому моменту у вас будет хоть что-то, что поможет нам идти в нужном направлении. Если вас подставил начальник, то попытайтесь подумать, где он может быть. И тот зам, который уволился.

У меня ничего нет, кроме страха. Я ничего не знаю, я вообще до сегодняшнего дня была уверена, что наша компания процветает, а она уже продана, а начальник укатил в аэропорт.

— Подождите… Надя сказал, что павлович упоминал о самолете.

Они переглядываются и делают это так, что я сразу же понимаю — дела плохи. Одно дело искать бывшего начальника по месту жительства и совсем другое — за границей. Но откуда я могла знать, что все так обернется?

— Если он действительно улетел, — тихо произносит Дима, — то искать придется не просто в городе.

Я кусаю губу, чтобы не выдать, насколько боюсь.

— Лиза, — Саша наклоняется чуть ближе, и от его голоса по коже пробегает холодок. — Вспоминайте. Где именно он может быть? Кто может знать о его планах? Любая мелочь может оказаться ключевой.

— Я… правда ничего не знаю, — почти шепотом произношу я. — Я ведь думала, компания работает нормально.

— Работает, — усмехается Дима, и усмешка эта совсем безрадостная. — Только не на вас.

— Сегодня вечером мы вернёмся. И если к тому времени у вас появится хоть что-то полезное — будет отлично. Если нет… — Саша делает паузу, и ее хватает, чтобы у меня мурашки пробежали по спине, — значит, будем искать сами.

Они уходят, а я иду к Наде и спрашиваю у нее, что она знает о самолете Павловича, но как оказывается, она не знает ничего. Только то, что он упомянул самолет. А куда он улетает и как надолго, она не знает. Про Егора и спрашивать бесполезно, потому что он всегда был довольно темной лошадкой в нашей компании. А теперь… теперь я пожинаю плоды своей доверчивости. Ну кто, кто так работает? Сколько я слышала случаев и все равно наступила на те же грабли…