Tommy Glub – Развод. Одержимость Шахова (страница 23)
Я пытался сосредоточиться на куче документов, валявшихся на моем столе, но раз за разом взгляд соскальзывал на телефон. Внутри свербило тревожное чувство, что что-то неладно. Охрана докладывала обычные сводки за ночь: все спокойно, никаких ЧП, — но это не успокаивало. Зная Макса, я понимал: если уж он исчезает бесшумно, значит, в его голове зреет очередная безумная идея или план.
А потом поступил звонок от начальника охраны. Судя по голосу, он был на грани паники. Сказал, что каким-то образом к дому прорвались вооруженные наемники. Эти люди убили нескольких охранников на пропускном пункте, разнесли пропускную будку и ворвались на территорию. Кажется, пока он все докладывал, я не дышал и уже представлял в голове все самое худшее…
Собравшись, я отдавал приказы, слушал в трубке сумбурные крики, потом — резкие выстрелы в фоне. Все звенело внутри от мысли, что в доме может находиться Лера вместе с Димой. Ведь я усилил охрану именно из-за постоянных угроз и шантажа. Но не успел я вслух выругаться, как охрана доложила:
— Искали Леру, но не успели догнать. Она убежала. То ли почувствовала, что надвигается что-то плохое, то ли была предупреждена. Ваши жена и сын отсутствуют в доме.
Я услышал эти слова и на миг просто перестал дышать.
С одной стороны, я испугался, что она, возможно, бежала прямо навстречу еще большей опасности. С другой — во мне вдруг что-то облегченно екнуло: они не успели к ней, не нашли ее с Димой. Если Лера бежала, значит, она жива, и наш малыш тоже цел. К горлу подкатил ком, но надо было действовать.
Все прояснилось через час, когда Макс вернулся в офис. Ввалился помятым, нервным, с сорванным голосом. Диким взглядом осмотрел меня, выдав себя с потрохами моментально.
Я вцепился в лацканы его пиджака, прижал к стене, едва не сорвавшись на крик:
— Где она, Макс?! Где Лера? — сорвалось с моих губ, хотя внутри все жалило от страха. — Что за черт творится? Эти ублюдки людей моих положили в доме… Какого дьявола ты исчез?!
Я не слышал, что он бормотал в ответ, потому что в тот же момент в кабинет ворвался один из охранников с паническим докладом.
— Еще пару тел у ворот, нападавшие скрылись. Полицию развернули. Пару ребят увезли на “скорой”.
Макс, кажется, скривился в кривой ухмылке, выслушав все это. Ироничным тоном он процедил:
— Лучше, что Леры и Димы не оказалось дома. Теперь понимаешь? Если бы они там были, все могло окончиться намного хуже.
От этих слов я разжал руки, словно обжегшись об него. Да, он прав. Мне самому стало дурно, когда представил, что, случись вся эта бойня на пару часов раньше, среди пострадавших оказались бы и малышка, и наш сын…
Господи…
— Где она сейчас?! — повторил я вопрос. Мне нужен был ответ. Макс заметил, как у меня дрожат пальцы, и, кажется, решил на сей раз не подначивать. Медленно достал из кармана джинсов бумажку, показал мне:
— Вот номер. К ней пока не дозвонишься, она в самолете. Сказала только, что хочет, чтобы ты не искал их по местоположению. Не отслеживал. Пообещай это — и тогда я отдам. Иначе… она сбежит еще дальше, под угрозу ставя и себя, и Диму.
Кивнул. Мне ничего больше не оставалось.
Я смотрел на скомканный клочок и понимал, как сильно внутри все у меня сдавило. Теперь она будет специально… скрываться. Понимает, что я могу повторно отобрать у нее ребенка — и, может, если бы я действительно был бы на это способен во второй раз, как когда-то… Нет, теперь уже нет.
Сколькими своими поступками я сам подтолкнул ее к бегству? Возможно, она убежала именно от меня.
— Ты знаешь, почему она сбежала. Почему я ей помог, — негромко добавил Макс, поправив свой помятый пиджак. — И в чем-то я не могу ее винить… Например, в том, как сильно она слепа или глуха. Бать… Ты не обижайся, что скажу это. Но ты мудак. Как бы ты не ненавидел маму, она спаслась от тебя. Яна тоже спаслась, выбрав Руслана и Романа. Лере не повезло полюбить тебя…
— А не тебя? — я смотрю на сына.
— Нет, — Макс качнул головой. — Я тогда не понимал насколько она хорошая и какой будет идеальной женой. А сейчас… Она любит только одного мужчину. И это не мы с тобой. Не забирай у нее малого.
Я не успел ответить, лишь смотрел перед собой с какой-то глухой пустотой внутри. Да, Лера решила не ждать, пока я что-то предприму, а сама унесла Диму подальше, где мои враги не достанут ее.
Зашедший охранник сообщил новые подробности: похоже, те, кто ворвался, искали именно Леру. Хотели взять ее как заложницу или заставить меня пойти на их условия. Значит, и вправду, этот ее внезапный побег спас жизнь и ей, и Диме.
И мне.
Я отшвырнул брошенную бумажку, словно она обожгла мне ладонь, но Макс спокойно подобрал ее и протянул мне снова:
— Возьми. Там хотя бы ниточка к ней. Если готов дать слово не искать ее по геолокации, не устраивать погонь и выслеживания… то, может, сможете поговорить. Вы оба хотите одного: чтобы ребенок жил спокойно.
Я уставился на эти цифры и с трудом выдохнул, чувствуя, как внутри все сжимается до болезненного спазма. Что ж, пусть будет так. Если цена за то, чтобы они были живы, — мое незнание, где они находятся, я согласен заплатить ее. В конце концов, лучше потерять контроль, чем потерять их насовсем…
— Обещаю, — сказал я негромко, сжав бумажку так, что та смялась в кулаке.
Макс насмешливо хмыкнул, но я уже не обращал на него внимания. Внутри все рухнуло: моя уверенность, что я способен защитить Леру и сына, разбилась о реальность. И, как ни странно, мне стало чуть легче дышать от этого осознания. Ведь в эту страшную ночь, когда наемники зашли в дом, они не нашли моих самых родных — они избежали чудовищной расправы. А я, какого бы ни был нрава и позиции, в глубине души рад, что хотя бы так… Понять, что они сбежали, нелегко, но ведь самое главное, что они дышат и живут.
Отпустив Макса, я сделал шаг назад, почувствовал, как затекли пальцы, до боли сжимающие клочок бумаги, на котором был написан ее номер телефона. Пусть будет так… Пусть будет так, лишь бы они были в безопасности.
Сердце сжималось болью и облегчением одновременно.
Живы. Дай бог, чтобы оставались живы дальше. Я не буду их искать. Пока не затихнет весь этот кошмар…
Может, действительно лучше мне не знать, куда она бежала. Знать только одно: Лера теперь далеко от этих психов, от самых страшных угроз… и от меня.
Ее побег — это лучше, чем если бы мы хоронили их обоих завтра утром.
— Они живы, — повторил я тихо, сжимая бумажку. — Это главное.
Я должен сейчас сделать все, чтобы больше никто не трогал меня и мою семью. Разобраться с оппонентами в выборах и показать, что я не пальцем деланный. Сдаться сейчас, когда я так близко к финалу — очень глупо. Сейчас моя девочка и мой сын далеко. С моей помощью или нет, по моему желанию или нет, — не важно. В конце концов, она бы так и поступила, рано или поздно. Она бы сбежала от меня на край земли, ненавидя меня…
Теперь, если она решит вернуться, то только по своей воле.
А я разрушил единственную женщину, которая была способна любить меня и принимать меня любым.
Я, и правда, мудак.
28 глава
Я сижу за небольшим столиком в моем ресторане и смотрю, как из-за панорамных окон открывается ослепительный вид на океан. Небо сегодня ясное, солнце нежно ласкает плечи. Я до сих пор не могу поверить, что все это теперь моя реальность.
Пять лет назад я даже не подозревала, что смогу построить собственный бизнес, причем не один, а сразу несколько уютных ресторанчиков с живописными видами. Но вот он — результат моих стараний, моих бессонных ночей, когда я упрямо заучивала испанские глаголы и разбиралась в местной бюрократии.
Я приглаживаю легкую белую блузку — тонкий хлопок прохладно касается кожи, слегка шуршит на плечах. Машинально провожу ладонью по коротким волосам: блестящие пряди упругим изгибом ложатся за ухо, открывая щеку, еще теплую от утреннего солнца. Каре оказалось точкой отсчета — каждый срез напоминает, что я начинаю заново. Снимаю очки, протираю стекла мягкой салфеткой, и линзы на миг ловят блики лазурного моря за панорамными окнами.
Пятилетний Димка напротив поглощен круассаном: хрупкая корочка хрустит, крошки расбросаны по скатерти, а шоколадная паста размазывается по пухлым щечкам и кончику носа. Мой мальчик прижимает к груди ярко-зеленого динозавра — подарок подруги: пластик теплый от его ладоней, и, когда игрушка рычит, от сына тоже раздается негромкое вибрационное ур-р-р.
— Мам! — он смотрит на меня глазами-пуговками, полными гордости.
— Ух ты, — смеюсь шепотом, склоняясь ближе. — А ты умеешь так же?
Димка набирает в легкие воздух, выдает грозное «р-р-р!», но получается хрипло и смешно. Я не сдерживаю смех, подвигаю кружку с горячим какао; сладкий пар смешивается с ароматом свежеобжаренного кофе и ванильной выпечки, заполняя весь зал.
Каждый миг рядом с ним — награда. Я вспоминаю ночи, когда слушала, как он дышит, боялась любого стука, меняла телефоны, адреса, даже имя в документах, лишь бы никто не забрал у меня право держать его на руках. Теперь мы учим испанский: он щебечет на нем уде хорошо, а я просто радуюсь за него. Мы смотрим его любимые мультфильмы под шум прибоя, и я часто ловлю себя на том, что наслаждаюсь запахом его теплых волос, не оглядываясь за плечо.