Tommy Glub – Не идеальная жена для предателя (страница 22)

В кабинете разительно всё отличается. Громыхает музыка, которой не слышно в основном зале, на полу валяется дорогущая чёрная шуба вместе с документами, ноутом, и прочим, что стояло ещё час назад на рабочем столе. Сперва я даже охреневаю и злюсь за то, что она устроила тут ёбанный хаос. Но после даже усмехаюсь. Музыка орёт так, что оглушает уши. А моя бывшая танцует на дубовом, массивном столе и орёт в горлышко бутылки слова зарубежного хита. При чём совершенно не стесняясь, и ни капельки не ошибаясь в словах.

Платье немного поднялось вверх, от идеальной укладки уже только название, а красная помада частично на бокале, стоящим на журнальном столе. На капронке видно стрелку, Но, кажется, её это совсем не заботит. Ей так хорошо… Она рвёт горло, орёт, поёт, пьёт много и выглядит такой счастливой… Если бы я не видел настоящую Карину во всём этом, поверил бы.

Она ничего не замечает. Я закрываю дверь, складываю руки на груди и рассматриваю пьяную девушку. Впервые за всё время после её возвращения я вижу её такой счастливой и сам улыбаюсь. Наслаждаюсь. Ещё немного и, кажется, она сорвёт голос, но одновременно с этим я понимаю, что ей это нужно. Пусть орёт, пусть танцует и пьёт этот дорогущий коллекционный виски и хохочет, наслаждаясь танцем на столе. Или тем, что выглушила весь тот дорогой алкоголь. Пусть рушит… Пусть делает всё, что ей хочется. Мне нравится, что она всё ещё может себе позволить так веселиться. Настолько безбашенно себя вести.

Я приваливаюсь к стеллажу, наливаю себе в стакан другой виски и не свожу с неё взгляда. Облизываю губы, медленно и более внимательно осматривая блондинку. Ощущаю, что меня ведёт от неё, что внутри всё клокочет и дрожит. Я, словно тот самый пацан, который вымаливал у её отца быть её парнем, снова живу ею. Вдыхаю её запах, часто облизываю сухие губы и наслаждаюсь ею… Вкушаю её шикарное тело всего лишь взглядом, любуюсь словно самым ценным сокровищем.

Понимаю, что за неё и убить готов. Всегда был и буду готов.

Я ошибся и теперь не знаю как исправить все последствия. Они, словно огромным комом навалились и требуют моих решений. А я не могу. Я не знаю. Не хочу. Не могу, не могу, не могу! Кажется, что бы я не сделал, она никогда не будет больше моей. И сын — единственная причина, по которой она остаётся тут. В городе, в моей жизни.

Но больше она не будет терпеть. И я не стану её заставлять… Мне нужно отпустить её. Эта девочка так много стерпела и ещё больше пережила, чтобы сейчас я всё ещё мешал ей спокойно жить.

А ещё она не пошла в полицию или к следователям с материалами своей невиновности. Кричала тогда и сейчас, что не виновата, а я словно ослеплённый баран не верил. Думал, снова пошла налево. Думал, что теперь ей стало мало просто меня предать и теперь она захотела меня убить или лишить всего, чего я достиг. Я бы не смог её тогда слушать. Не смог бы поверить, ослеплённый её предательством.

А теперь она… Не верит мне. Предателю.

Встречаюсь с её синими глазами и мы оба выдыхаем. Одновременно, резко. Карина дёргает уголком губ и ловко спрыгивает, делает музыку тише.

— Подсматривать нехорошо, Сапфир. Или тебя вообще не учили манерам? — игриво комментирует она, наклонив голову и не сдерживая пьяную улыбку.

— Тогда нас обоих не учили, — отвечаю, спокойно и не идя на поводу у своего желания. Пытаюсь, во всяком случае. Хотя… Я безумно хочу её. Такую сладкую, дерзкую и пьяную. Вообще, есть время, когда я не хочу её?

— Я тут немного навела порядок, — хмыкает Карина. — Я заплачу тебе клининг и куплю новый ноут, если этому хана, — уверенно оценивает мои убытки и всё ещё шагает ко мне.

— Думаешь, мне нужны от тебя деньги? — она близко останавливается. Так, что я чувствую её сладкие духи вперемешку с крепким запахом алкоголя. Она сама касается моей груди и проводит ногтями сквозь рубашку. Заводит, играет, заставляет меня рвано дышать и из последних сил держаться.

— Нет, не думаю. Ты же хочешь меня. Жаль, что я тебя не хочу, да? — усмехается Карина. Она наклоняется, берёт шубку с пола, но не делает шаг за сумкой. Я перехватываю её и прижимаю спиной к себе. Наклоняюсь, прижимаюсь губами к её шее и дурею от того, что она откидывает голову в сторону. Выдыхает через рот, замирает, позволяя мне такую близость. Ощущаю как дрогнул её живот под моей ладонью и немного кусаю кожу. Но даже это её не приводит в себя. Нас только быстрее засасывает в омут с головой.

— Врёшь. Хочешь.

— Хочу, — голос дрогнул. Как и всё внутри меня. Как и её тело. Ходить вдвоём по краю обрыва и не боясь туда сигануть, ещё слаще, чем одному.

Отставил стакан с виски на стеллаж, вырываю у неё шубу и разворачиваю её к себе.

— У тебя есть пять секунд, — прижимаю к себе, наклоняюсь, заглядываю в синие, мутные глаза. — Четыре, — ощущаю её ладони на груди и понимаю, что мы оба тонем в наших чувствах. Воздуха давно нет. Только её запах. Только она. — Три.

— Беги, — шепчет Карина, ведя ладонями вверх по моей груди и дрожа так, словно действительно борется с самой собой. Пальцы дрожат, словно после хорошей пьянки, а губы бледнеют. — Беги, Карина… — просит саму себя, пока я и сам на долю секунды желаю, чтобы она сейчас сбежала. Но она не сбежит. Она опускает взгляд на мои губы, жадно сглатывает и качает головой.

— Две, — хмыкаю, приблизившись к её губам ещё ближе и сжимая со всей дури её талию. Сломаю, ей богу. Но никуда не отпущу. Не сможет она сбежать. Не в этот раз.

— Дура, — шипит она, запуская пальцы в мои волосы и со стоном впиваясь в мои губы. Сама притягивает и совершенно не боится брать на себя эту ответственность. Со стоном принимая мой ответ и позволяя тут же прижать её к стеллажу и что-то разбить. Сводит с ума чувствительностью и тем, насколько же всё же мы друг друга стоим. Насколько рушится сам мир, когда сдаёмся.

Я лишь пью её поцелуй и вгрызаюсь в губы, сжимая родное и любимое тело. Лишь плыву сознанием, не отвечая ни за что. Кусаюсь, ощущаю боль, когда она тянет меня за короткие волосы.

Но это так сладко… Боги, это так долгожданно…

11

Карина

Кривлюсь от боли, шиплю прямо в губы, когда он вжимает меня в свой дорогущий стеллаж из дуба. Что-то падает на пол, что-то бьётся, рассыпается… Но это где-то там, в реальной жизни и совсем не рядом с нами… У нас в ушах звенит только гордыня и все те предубеждения, которые разрушились, стоило нам просто слиться в поцелуе.

Я плачу и целую. Горячие слёзы сжигают кожу, словно лава. Я так пьяна и так слаба, что и правда ощущаю к нему неумолимое желание. Я хочу его…

Схожу с ума. Он буквально вгрызается в мои губы и нещадно кусается, тянет губы и втягивает язык в рот. Обжигает своим дыханием, нравом и подчиняет всё моё тело. Как и было когда-то, когда мы не были бывшими. Сладко полыхали во страстном пожаре и не могли никак выдохнуть, пока оставались физические силы. Нам всегда было мало.

И сейчас мало.

Большие ладони проходятся по всему телу, впиваются в бёдра и помогают обвить его торс ногами. Поднимает так легко, словно я ничего не вешу. И так быстро, что я сжимаю тонкими руками его шею, всхлипнув и ахнув от неожиданности. Он рычит. Словно дикий зверь, рычит и мычит, словно ему рвет крышу. И я сжимаю его сильнее, чтобы показать — он не один.

Никаких слов больше не нужно. Горько осознавать, что я настолько быстро сдалась и позволила ему столько. Поцелуй настолько пьянящий и родной… Слёзы всё ещё текут, кажется, у меня уже вся шея мокрая. Мне горько понимать, что рядом с ним я всё та же слабая и хрупкая девочка, которая всегда будет смотреть на него с блеском в глазах и любовью в сердце. Но одновременно с этим понимая… А с кем ещё Карине Стрижовой быть такой? Кто ещё её такую примет и поймёт. Кто, как не Виталий Сапфировский меня стерпит и ещё и трахнет?

Господи, какие мы дураки…

Сука-любовь.

Рву его брендовую рубашку. С наслаждением. Пуговки разлетаются в стороны, а его горячее тело, бархатная кожа и неизменный запах тела полностью лишают дара речи. Хочу всё больше и больше. Чтобы не было конца и края его ласкам. Пусть хотя бы немного заставит меня забыть всё, что было… К тому же, у него это хорошо получается. Его горячие губы отпускают мой рот. Он зубами прихватывает подбородок, задирая платье до талии и вжимаясь в меня своим возбуждённым членом. Боже, пусть не сдерживается. Но сказать и молить не могу. Потому стону. Шипит прямо в губы, облизывает кожу и тянет мокрую дорожку вниз, помечая меня, владея и не отпуская. Он давал мне много шансов уйти и оставить его в покое. Он сейчас меня бросил тут на час… А я дождалась.

Дура! Дура! Дура!

Или..?

Мы забываемся настолько, что едва моя попа чувствует холод столешницы, я вскрикиваю, но бывший только усмехается мне в губы, прижимаясь пальцами к трусикам и шумно выдыхая.

— Хочу вспомнить тебя… — тихо шепчет бывший, прикусив мою губу.

— Только попробуй что-то порвать, я тебя порву, — открываю глаза и хватаю воздух ртом от его жаркого взгляда. О, да… Вот это то, что нам обоим было нужно. Я владею его мозгами, превращая в настоящего раба, он владеет моим телом и душой, заставляя смотреть только на него. Я не вижу ни в ком того самого мужчину. Только в нём.

Сапфир послушно срывает с меня трусики и колготки, замирает, когда приходится немного разобраться с ремешками на туфлях. А после…