Tommy Glub – Истинная игрушка для Альф (страница 14)
План созревает в ее голове мгновенно, я ощущаю его, как яд, который растекается по венам.
Страх накатывает на меня волной, такой густой и холодной, что внутри все леденеет. Я кричу мысленно, отчаянно: «Мирейн… она хочет меня убить… она не остановится…» Но тело остается спокойным, дыхание ровным, лицо безмятежным. Только душа моя дрожит, прижимаясь к этой новой, хрупкой надежде, которую только что подарили братья и Мирейн.
Элиза делает бесшумно шаг назад. Ее плащ шелестит едва слышно по полу, и она тихо ускользает из зала через боковой проход, растворяясь в полумраке коридора. Никто из братьев не заметил. Найтин и Дэйер все еще смотрят на Мирейн, ждут продолжения разговора. Кайен и Эллар тоже стоят спокойно, но я чувствую, как Мирейн передает им мысленный сигнал — короткий, тревожный.
Надежда, которую я только что обрела, теперь смешана с острым, жгучим страхом. Элиза знает правду. И она не остановится, пока не уничтожит эту «куклу», которая отняла у нее все…
Мы покидаем тронный зал, и я чувствую, как напряжение не отпускает никого из нас. Найтин и Дэйер идут по обе стороны от меня, их шаги уверенные, но я ощущаю в них ту же дрожь, что и во мне. Мирейн с Кайеном и Элларом следуют следом. Нас ведут в небольшую приватную комнату в глубине дворца — уютную, почти домашнюю по сравнению с огромным залом. Здесь мягкий свет льется от настенных линий, тяжелые шторы приглушают внешний мир, а в воздухе витает легкий аромат трав и теплого дерева. В центре стоит низкий диван, окруженный креслами, и большой стол, на котором уже расставлены графины с водой и фруктами.
Мирейн сразу садится рядом со мной. Она берет мою руку в свои ладони — теплые, живые, с легкой дрожью. Ее пальцы переплетаются с моими, и я чувствую это прикосновение каждой клеточкой, даже сквозь оболочку. Она смотрит мне в глаза и обращается мысленно, мягко, но настойчиво:
И я рассказываю. Все выливается из меня потоком, сбивчиво, горячо, как будто я наконец могу дышать после долгого удушья. Я говорю о смерти мамы — о том, как мир вокруг стал пустым и холодным. О дождливой улице на Земле, о визге тормозов, о боли и внезапной темноте. О том, как я очнулась здесь, в этом чужом теле, чувствуя все, но не в силах пошевелить даже пальцем. О панике, которая не отпускала меня ни на секунду. О церемонии, о первой вспышке связи, когда их руки коснулись моих. О Найтине и Дэйере — о том, как я чувствую их обоих каждую минуту, и как эта связь разрывает меня на части, потому что я не могу им ответить.
Мирейн слушает молча. Ее карие глаза постепенно увлажняются, по щеке скатывается одна-единственная слезинка, которую она не успевает вытереть. Я чувствую ее сочувствие. Она не просто слышит слова. Она проживает их вместе со мной.
Потом она поворачивается к братьям и тихо, но ясно пересказывает все. Каждое слово. Каждую мою боль. Найтин и Дэйер сидят напротив, их лица становятся все серьезнее. Найтин сжимает челюсти, Дэйер проводит рукой по волосам, и я вижу, как в их глазах появляется что-то новое — не просто удивление, а настоящая боль.
Найтин наклоняется вперед, его голос низкий и напряженный:
— Где твое тело сейчас?
Мирейн передает мой ответ, и я вкладываю в него всю свою беспомощность:
«Я не знаю. Я попала в аварию на Земле. Не знаю, как далеко она отсюда… Думаю… мое тело мертво или не очень цело».
Эллар качает головой, его глаза смотрят на меня внимательно.
— Не обязательно. Если сознание здесь, тело может быть в стазисе. Такие случаи нам известны.
Кайен добавляет спокойно, но твердо:
— Нужно проверить медицинские записи. Откуда взяли матрицу для этого биоробота?
Дэйер кивает, его рука невольно тянется ко мне и касается моего колена.
— Проект засекречен. Но у нас есть доступ.
Найтин что-то нажимает на своем планшете. Его голос звучит как приказ, и в нем слышится новая, глубокая решимость:
— Немедленно поднять все файлы. Все, что есть по проекту. Каждую запись, каждую цифру.
Мирейн снова сжимает мою руку и обращается ко мне мысленно, тепло и уверенно:
Внутри меня все дрожит. Я плачу мысленно — тихо, беззвучно, но так сильно, что слезы заполняют всю мою душу.
Вечер проходит в напряженном ожидании. Мы сидим в этой комнате долго. Братья обсуждают детали с Кайеном и Элларом, Мирейн остается рядом со мной, не отпуская мою руку. Я чувствую их силу и заботу…. Мирейн с мужьями решают остаться во дворце на ночь.
18 глава
Ужин накрывают в большом зале, где свет настенных линий мягко золотит тяжелые гобелены и длинный стол из темного дерева. Я сижу между Найтином и Дэйером — тело послушно опускается на стул, спина прямая, руки на коленях. Для всех я по-прежнему идеальная супруга правителей, но внутри меня все дрожит от напряжения и тихой, трепетной надежды. Атмосфера густая, как воздух перед грозой: все понимают, что только что произошло в тронном зале, но никто не хочет говорить об этом вслух. Мирейн сидит напротив, Кайен и Эллар по бокам от нее. Их присутствие дает мне ощущение защиты, теплое и надежное.
Мы едим молча сначала. Прикосновения Найтина и Дэйера ко мне — легкие, но постоянные: Найтин кладет руку на мою талию под столом, Дэйер переплетает пальцы с моими. Я чувствую их тепло сквозь ткань платья, чувствую, как их сердца бьются чуть быстрее обычного. Они все еще не могут отвести от меня взглядов, и в этих взглядах теперь не просто желание — в них зарождается настоящая нежность.
Но в этот момент двери зала с грохотом распахиваются.
Элиза врывается внутрь. Ее лицо перекошено яростью, волосы растрепаны, глаза горят безумным огнем. Плащ развевается за спиной.
— Вы думаете, я позволю этому случиться⁈ — кричит она так громко, что эхо разносится по всему залу.
Охранники бросаются к ней, пытаясь схватить за руки, но она вырывается с такой силой, что один из них отлетает назад. Ее голос срывается на визг:
— Она украла мою жизнь! Мой трон! Моих мужчин!
Дэйер резко встает. Его золотисто-карие глаза темнеют от гнева.
— Элиза, ты переходишь границы. Зря мы простили тебя в первый раз.
Но она не слышит его. Она смотрит только на меня, и в ее взгляде — чистая, голая ненависть.
— Я уничтожу ее! И вы останетесь ни с чем!
Она сует руку под плащ и выхватывает что-то темное, блестящее — словно старинный артефакт, покрытый резными символами, которые пульсируют слабым красным светом. Охранники снова кидаются к ней, но она проворна, как кошка. Она делает шаг ко мне, и я чувствую, как внутри меня все леденеет от ужаса. Я кричу мысленно, отчаянно:
Но тело остается неподвижным, спокойным, лицо — безмятежным.
— Вы пожалеете, что предали меня! — кричит она. — Я убью эту куклу! Клянусь, я убью ее!
Кайен поднимает руку. Его фиолетовые глаза вспыхивают, и по залу проносится невидимая, но очень мощная ментальная волна. Она бьет Элизу прямо в грудь. Та замирает на месте, лицо искажается от боли, артефакт выпадает из ее пальцев и со звоном падает на пол. Ноги подгибаются, и она оседает на колени.
Охранники тут же хватают ее под руки и уводят прочь. Ее крики еще долго эхом отдаются в коридоре, пока двери не закрываются за ней.
В зале воцаряется тяжелая тишина.
Найтин встает. Его голос холодный и твердый, но я слышу в нем едва заметную дрожь ярости:
— Удвоить охрану. Она не должна приближаться к нашим покоям ни на шаг.
После ужина Мирейн, Кайен и Эллар уходят к себе, а мы — к себе. Мы остаемся втроем. Двери закрываются, и в комнате становится удивительно тихо. Только мягкий свет настенных линий и наши дыхания.
Найтин и Дэйер садятся по обе стороны от меня на широком диване. Найтин берет мою руку в свою, крепко переплетает пальцы и смотрит мне прямо в глаза.
— Мы знаем теперь природу этой одержимости, — говорит он низким, чуть хриплым голосом. — Ты здесь. Ты и правда настоящая…
Дэйер с другой стороны нежно гладит мои волосы, пропуская пряди между пальцами.
— Мы найдем твое тело, — шепчет он. — Вернем тебя. Обещаем.
От этих слов внутри меня все переворачивается. Облегчение такое сильное, что я бы и заплакала, если бы могла.
Они поднимают меня и ведут в спальню. На этот раз все по-другому. Они знают, что я чувствую каждое их прикосновение. Знают, что внутри этой оболочки — живая, любящая их девушка…
Они раздевают меня медленно, почти благоговейно. Найтин стягивает платье с плеч, его горячие ладони скользят по моей коже. Дэйер опускается на колени и целует мои бедра, поднимаясь выше. Они укладывают меня на широкую кровать, и сами ложатся по обе стороны, полностью обнаженные. Их тела теплые, сильные, и я чувствую, как они дрожат от желания и нежности одновременно.
Найтин целует меня первым — глубоко, страстно, его язык проникает в мой рот, и я ощущаю весь его голод. Пока он целует, Дэйер ласкает мою грудь, берет сосок в рот и нежно посасывает, заставляя меня таять внутри. Дэй раздвигает мои ноги и входит в меня одним медленным, глубоким толчком. Я чувствую, как он заполняет меня полностью. Каждый его толчок отдается во всем теле сладкой, тянущей волной…