Tommy Glub – Халазия, или на Земле тоже можно жить (страница 16)

Мы подходим к краю деревни, туда, где деревянные мостки резко обрываются, уступая место узкой каменной тропе, зажатой между скал. Кажется именно с этой стороны мы пришли тогда. Ветер здесь рвёт с удвоенной силой, не просто холодный — ледяной, жестокий. Он бьёт в лицо, поднимая с воды солёные брызги, хлестает ими по щекам. Внизу бушует океан, волны с грохотом разбиваются о подножие свай, пена кипит, вздымаясь вверх, будто море пытается дотянуться до нас.

Холод пробирается сквозь жилетку, липнет к коже, пропитывает каждую клетку.

Керн резко останавливается и оборачивается.

— Ты уже решила? — спокойно спросил он, но в голосе слышится холод, от чего внутри всё напрягается. Его взгляд встречается с моим, цепкий, жёсткий.

С того момента, как мы вышли из дома их родителей, они ведут себя странно. Напряжённые, молчаливые, будто решаются на что-то.

— Что? — я хмурюсь, ощущая, как его глаза пронзают меня.

— Когда идёшь за братом?

Его слова обжигают холоднее ветра. Сердце сжимается. Я нервно сглатываю, сильнее сжимая края жилетки.

— Не знаю, но хочу как можно скорее, — мой голос дрожит, но не от холода. — Я не знаю, что с ним. Уже неделя прошла. Это слишком долго. С ним могло что-то случиться, и я… — я выдыхаю, не отводя взгляда.

Страшно даже подумать, что могло произойти с Лиамом.

Арон понимающе кивает, но выражение его лица остаётся таким же серьёзным. Ни намёка на сомнения или эмоции — только холодная, непоколебимая решимость.

Они… Решились?

— Завтра. Рано утром. Сложи в рюкзак Сайры все медикаменты, какие сможешь найти, — Керн хмурится, его голос звучит глухо, ветер чуть заглушает слова. — Я достану тебе утеплённую одежду, но переодеваться придётся в лесу, до рассвета. Там будет холодно. Очень. Просто приготовься.

Я невольно сжимаю руки в кулаки, ощущая, как холод пробирается под кожу.

— Почему? — мой взгляд метается между ними. — Почему вы решили мне помочь?

Арон коротко усмехается.

— Почему? — он повторяет мой вопрос, наклоняя голову. — Потому что тогда ты быстрее определишься. А мы с братом избавимся от головной боли.

Так дико это звучит… Как будто я — всего лишь одна из проблем, которую они хотят поскорее решить.

— Правда, это секрет, Лия, — добавляет он. — Сайра знает, что мы уходим, но больше никто. Постарайся, чтобы нас не поймали.

Мои пальцы зябко сжимаются в ткани жилетки.

— К тому же, если он попал к Южным, возможно, он уже снова у “Халазии” в руках, — говорит Керн. — Нужно проверить две деревни. Восток и Запад.

Он делает шаг ближе, и от его взгляда у меня пересыхает во рту.

— Если будешь слушаться, всё пройдёт хорошо, и мы выживем, — голос его становится ниже, почти переходит на шёпот.

Я ощущаю, как его тёплые пальцы касаются моего подбородка, поднимая лицо.

— Слушайся, Лия, — его глаза холодные и тёмные, так что мне становится ещё страшнее, чем было секунду назад. — Иначе нам троим не выжить.

Всю ночь я снова не сплю. И дело не в том, что мысли не дают покоя или страх сковывает сознание и тело.

Нет.

Я просто помогаю Сайре складывать рюкзак с медикаментами, проверяю по нескольку раз, что и где лежит.

Сайра молчалива, сосредоточена. Иногда я ловлю на себе её обеспокоенные взгляды — короткие, но пронзительные. Сперва мне кажется, что она сомневается — отпускать нас или нет. Что думает: стоит ли говорить старшим, стоит ли подвергать нас опасности.

Я не выдерживаю и спрашиваю напрямую.

— Ты уверена? Я всё равно вряд ли останусь тут. Я должна узнать, что случилось с моим братом и в порядке ли он. Так что… Если ты не хочешь хранить мой секрет, я уйду сама, не подвергая опасности Керна и Арона.

Сайра на секунду замирает, а потом качает головой и усмехается.

— Что ты! — отмахивается она, и её голос звучит неожиданно твёрдо. — Я и без того знаю намного больше любого среднего жителя Северной деревни. Я знала, что ты отправишься дальше и переживаю не потому, что вы это делаете вот так, сбегая. А без Керна и Арона ты погибнешь. Малышка, держись их. Они спасут тебя даже если вы поругаетесь.

— Почему ты так уверена? — посмеялась я.

— Потому что если убрать все условия и условности, все их обязанности перед отцом… Они останутся с тобой наедине. А ты — молоденькая и красивая девочка.

— Что ты такое говоришь? — усмехаюсь. — Их обязанности аннулируются?

— Если они без спроса уйдут надолго куда-то? — Сайра подняла брови. — Конечно.

Она улыбнулась. В её руках мелькает маленькая коробочка с капсулами обезболивающего, и я замечаю, как тщательно она её упаковывает в отдельный кармашек.

Я смотрю на рюкзак. Он набит так, будто нас ждёт не просто заснеженный лес, а что-то по-настоящему страшное.

— Нам ведь не понадобится и половины этого, — тихо говорю я, больше себе, чем ей. — Ну какие опасности могут нас ждать? Дождь? Снег?

Мои слова звучат нелепо даже для меня самой. Конечно, в лесу можно встретить диких животных. Или людей. Или чипированных.

Мурашки пробегают по коже. Если это случится, тогда будет совсем не до смеха. Тогда придётся не просто защищаться — придётся выживать.

Но… неужели эти деревни действительно находятся так далеко друг от друга?

— Я переживаю за вас, дети, — Сайра качает головой, её лицо сосредоточено, в голосе звучит усталость. Она протягивает мне небольшой пакетик с капсулами. — Смотри, обезболивающее тут. Экономь, если будет серьёзная рана. Они сильные, но могут вызвать сонливость. Если придётся идти или держать оборону, защищаться от чего-то или кого-то — лучше не злоупотреблять.

Она на секунду замолкает, напрягается. Я замираю вместе с ней, вслушиваясь в ночную тишину. И тогда раздаётся приглушённый звук шагов.

Со стороны заднего входа появляются Керн и Арон. Они закутаны в тёплые вещи. В приглушённом свете очертания их фигур кажутся ещё более внушительными. От одежды поднимается пар, а вместе с ними в дом врывается ночной морозный ветер, пробирающий до костей.

Мне становится не по себе, но потом понимаю, что они экипированы не просто так. Там, за дверью, холод настоящий, хищный, и если я не оденусь так же, долго не протяну.

Керн кидает мне комбинезон, едва Арон прикрывает дверь.

— Тебе повезло, что Сайра за нас, — бросает он, приподнимая капюшон повыше. — Быстрее, пока не намело больше.

— Снег? — Сайра цокает языком, пока я торопливо впрыгиваю в комбез и ловлю пальцами молнию между ног.

Костюм чуть великоват, но благодаря термокостюму садится как надо по фигуре.

— Да, — коротко отвечает Керн. Его голос звучит глухо из-за шарфа, закрывающего половину лица. — Надо выйти сейчас, чтобы наши следы успели засыпать снегом. Давай, обезьянка, быстрее.

Я натягиваю рюкзак на плечи, натягиваю шапку, поверх неё капюшон. Вдыхаю холодный воздух, ощущая, как он обжигает лёгкие.

Я готова идти за Лиамом. Чего бы мне это ни стоило.

Мы двигаемся в обход деревни, стараясь оставаться в тени. Только теперь я осознаю, насколько она велика. Дома громоздятся друг над другом, словно ступени, уходящие ввысь. Я насчитываю не меньше двадцати построек, их крыши торчат над головами, уродливо изломанные ветром и временем.

Мы продвигаемся осторожно, прячась в тёмных переулках. Иногда замираем, когда вспыхивает свет в окнах или кто-то выходит на задний двор. Ветер приносит приглушённые голоса, скрип половиц, лязг дверных засовов. Но нас никто не замечает. Мы двигаемся быстро, заранее предугадывая моменты, когда стоит остановиться, а когда броситься дальше.

За последним домом — или, возможно, первым, если смотреть со стороны леса — начинается глухая чаща. Здесь нет заборов, никаких отметок, обозначающих границы деревни. Только деревья, молчаливые и неподвижные в ночи. Это кажется странным — словно здесь никто не боится чужаков. Или боится, но иначе защищаются от них.

Прежде чем ступить в лес, нам нужно преодолеть высокий уступ — почти с меня ростом. Без помощи мне не справиться. Я сжимаю протянутую руку Керна, позволяя Арону подхватить меня за талию и подтянуть вверх. Это происходит слишком быстро. Очевидно, они делали это уже не раз.

Как только мои ноги касаются земли, мы ускоряем шаг. Теперь наша цель — уйти как можно дальше от деревни, пока ещё темно.

К утру становится чуть теплее. Относительно, конечно. Воздух по-прежнему колючий, но уже не обжигающий. Снег идёт реже, отдельные хлопья медленно кружатся в воздухе. В какой-то момент мы замедляемся. Похоже, ночь сделала своё дело. И мы можем идти спокойнее.

Теперь я могу идти не так поспешно, разглядывая заснеженный лес.

И не только его.

Лес прекрасен по умолчанию. Живой, бесконечный, величественный. На станции я бы никогда не поверила, что есть что-то лучше тихих железных коридоров и вида на нашу планету сквозь толстое стекло. Тогда я была уверена, что этот холодный, чуждый мир — всего лишь место, куда нас занесла судьба. Теперь же я влюблялась. В саму планету.

Зимний лес на рассвете — особенное зрелище. Лучи солнца пробиваются сквозь тонкие, устремлённые ввысь стволы хвойных деревьев, прорезают снежную дымку и заставляют снег искриться, будто его осыпали крошечными осколками стекла. Хрупкая, тихая красота, которой невозможно не восхищаться. Я утопаю в снегу почти по колено, но мне не жалко. Я рада, что могу видеть это, чувствовать.

Воздух здесь свежий, ледяной. С каждым выдохом в нём тает облачко пара. Я плотнее заворачиваюсь в одежду, но не от холода — мне по-настоящему тепло, и в теле по-прежнему есть силы идти. Я не чувствую усталости. Я иду к брату. И это не может не радовать.