Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 30)

Мужчины смеются, Амир подливает шампанского.

Кажется, вечер набирает обороты…

Беру кий. Влад стоит рядом — показывает, как правильно лечь на удар, как держать кисть. Когда я промахиваюсь — прячет улыбку. Амир шутит, посмотрев на Марата:

— Щас-щас, они нас разнесут, — и тот хохочет.

Марат встает к столу — сосредоточенный, взгляд из-под полуопущенных век… и я вспоминаю, как он умеет смотреть — в упор, до мурашек. Но сегодня он смотрит почти не смотрит на меня… Даже в ресторане мне скорее всего казалось, что он… Терял самоконтроль.

Он и Амир прекрасно держатся.

Может, им и не нужно держаться.

А мне вот… С каждым глотком шампанского, все труднее и труднее…

Играем пару партий. Лерка тычет меня локтем, когда я слишком серьезно прицеливаюсь — и я смеюсь. Шампанское звенит в бокалах, мир сужается до зала, до стука шаров, до восклицаний: «Хорош!», «Ай!», «Ну ты даешь!». Влад ненавязчиво подсказывает нам с Леркой— как дышать, как стоять. Амир приносит закуски — хотя никто не просил. Марат шутит и иногда тоже помогает мне бить. У каждого — своя забота… И я замечаю, как Влад постепенно переключается на Леру, словно дав нам с Амиром и Маратом возможность больше соприкосаться…

И так свободно мне не было давно.

Лерка рассказывает про абсурдный случай на работе. А я просто слушаю, наслаждаясь этим вечером. Просто смеюсь. Не думаю о вчера. Не боюсь завтра.

Марат подходит ближе, чуть наклоняется ко мне:

— Ты за нас болеешь или за них?

Я поворачиваюсь к нему — и вдруг понимаю: мне легко. Легко смотреть на него. Легко быть собой. Наши взгляды встречаются — и теперь в них нет напряжения. Только легкая улыбка в уголках глаз.

Он дергает губами в улыбке и приближается, целует в губы и проводит ладонью по моей ноге…

Я моргаю, наваждение буквально снесло бы меня с ног, не сиди я на стуле.

Телефон вибрирует в кармане. Я машинально достаю — и замираю.

Мама.

Как будто кто-то выключил свет в комнате, где было хорошо минуту назад.

Отхожу в сторону, прикрываю динамик, чтобы было лучше слышно.

— Аня, — мамин голос. Она даже не здоровается, и ничего не спрашивает. — В воскресенье ужин. Приходи. В семь.

Она не спрашивает. Не интересуется как у меня дела. Просто — «приходи». Как приказ. Как будто моя жизнь принадлежит ей.

— Мам… — я глотаю воздух, пытаюсь говорить ровно. — У меня планы. Давай… я буду дома и… посмотрим, хорошо?

Пауза. Короткая. Знакомая. Потом — вздох. Раздраженный. Усталый. Она не соглашается. Этот вздох означает «делай, как я сказала».

— В семь, в воскресенье. Жду.

И короткие гудки…

Я смотрю на экран. Что это было?

Возвращаюсь к столу. Лерка кладет руку на мою — тихо, без слов.

— Все ок?

Я улыбаюсь. Киваю.

Все хорошо, за исключением того, что моя жизнь все равно похожа на… Спектакль.

Я должна быть хорошей для всех, и терпеть всю токсичность, которую на меня вываливают, казалось бы, дорогие мне люди.

33 глава

Он дергает губами в улыбке и приближается, целует в губы и проводит ладонью по моей ноге… Он впивается в мои губы сильнее и сильнее, выпивая всю мою страсть, накопившуюся за столько времени. Хочется застонать, но я боюсь, что впереди таксист неправильно поймет…

И тут я слышу шелест купюр и тихий баритон рядом:

— Ни разу не обернешься и не посмотришь в зеркало, получишь столько же.

Кожаное сиденье холодит спину через тонкую ткань блузки. Я не помню, как мы оказались здесь — на заднем сиденье такси, и почему мы оказались именно втроем…

Марат отпускает мои губы и меня моментально разворачивают.

Сердце колотится так громко, что, кажется, заглушает дождь за окном. Его рука осторожно касается моей щеки, и я невольно прикрываю глаза. Пальцы теплые, чуть шершавые. От него пахнет виски и чем-то терпким — может, одеколоном, а может, просто им самим…

— Ты дрожишь, — шепчет он, и его дыхание касается моих губ. — Тебе нравится?

Я хочу ответить, что мне не холодно, что это от волнения, но он наклоняется ближе, и все мысли испаряются. Первое прикосновение губ — осторожное, почти невесомое. Будто спрашивает разрешения. Я отвечаю, подаваясь навстречу, и чувствую, как он улыбается в поцелуй.

Его рука скользит в мои волосы, зарывается в них, и поцелуй становится глубже, настойчивее. Я чувствую вкус мяты и кофе, чувствую, как его щетина покалывает кожу. Мир за окнами машины перестает существовать — есть только мы, стук дождя по крыше и это головокружительное ощущение падения в пропасть…

Амир закидывает мою ногу на его бедра и слизывает с губ остатки помады. Я вдыхаю его запах и меня буквально ведет от его откровенного поцелуя. Пальцы сжимаются на коже ноги, кажется, ее чуть-чуть и он меня поцарапает или разорвет.

После он откидывает ногу и я стону ему в рот, ощутив между ног его пальцы. Тело горит от напряжения и желание, по шее течет капелька пота, которую он слизывает и возвращается к губам. Я слышу рык, и чувствую пальцами, что случайно коснулись его паха, как сильно он сейчас сдерживается.

Они оба сегодня снова будут моими.

Я еще в машине перестаю соображать. Куда меня везут? Где чьи губы или руки? Меня целуют поочередно, даря невероятные эмоции и чувства, ласки…

Мне все равно.

Потому что я знаю, что это они…

Кажется, первым, что я сделала, это сняла их обручальные кольца. Несмотря на то, что это никак не отменяет их статус, мне было так спокойнее. Кажется, кто-то из них на это хмыкнул, а кто-то сказал, что это ничего не значит.

Кажется, что я сказала, что люблю их. Кажется, что из моих губ слова о любви лились ровно каждую минуту…

Кажется, что я получила первый раз удовольствие просто от стона Марата мне в губы, когда он что-то порвал на мне.

Кажется…

Амир сказал, что скучал.

Но я не уверена. Я не уверена, что мы остались не замеченными, что я не порвала что-то на них. Я не уверена, что мы были тихими и не помню, когда мы закрывали дверь в номер, как туда добрались…

Я не уверена, что в этом здании был пол. Как и не уверена, что мне не приснилось тихое Марата:

— Я схожу по тебе с ума…

Но я точно знаю, что они были там.

Оба…

34 глава

Я просыпаюсь от того, что голова гудит, как колокол. Сквозь закрытые веки чувствую — в комнате светло. Утро. Приоткрываю один глаз — солнечные лучи пробиваются через плотные шторы, рисуют золотые полосы на простынях.

Во рту сухо, как в пустыне. Хочу сесть, но голова кружится, и я осторожно опускаюсь обратно на подушку. Глубокий вдох. Выдох. Еще один.

И тут понимаю — на мне нет одежды. Совсем. Хватаю одеяло, прижимаю к себе, и медленно поворачиваю голову по сторонам.

Рядом со мной спят двое мужчин. Амир повернулся ко мне лицом — его черные волосы растрепаны, на щеке след от подушки. Марат лежит на спине, одна рука закинута за голову, грудь мерно поднимается и опускается. Оба без рубашек. Оба...