Томас Уортон – Книга дождя (страница 11)

Они встречаются в кофейне при гостинице «Охотничья» в лесном городишке Пайн-Ридж, в часе езды на юго-запад от того, что осталось от Ривер-Мидоуза. Мать дала Алексу телефон Митио, попросив слетать туда, где сын не был уже лет двадцать. Мать давно настояла, что, раз Эмери не собирается бросать свое опасное дело, она должна дать семье имя и телефон человека, с которым можно связаться, если с ней что-то случится. И вот, похоже, что-то случилось.

Они заказывают кофе.

– Спасибо, что встретились со мной, – начинает Алекс. – Мама очень волнуется.

Почему он не может сказать, что и сам волнуется? По правде, когда мать попросила его отправиться на поиски Эмери, он упирался.

– Уверен, с ней все хорошо, мама, – пытался он ее переубедить. – Она уже поступала так с нами прежде.

– На этот раз все иначе, Алекс. Что-то не так. Прошу. Мне нужно, чтобы ты это сделал.

– В смысле, – добавляет Алекс, – сестра никогда не отличалась общительностью, но прошло уже три недели, как она не связывалась с мамой.

Митио кивает, но молчит. Вчера, когда они созвонились, он сообщил только, что тоже не видел Эмери и не получал от нее вестей, а потом предложил встретиться лично. Он явно не хотел обсуждать это по телефону, и Алекс предположил, что все оттого, что Митио знал о незаконности посещений Эмери «природоохранной зоны». Периметр охранялся военизированным отрядом полиции. Если проникнешь на территорию или тебя поймают при попытке перелезть через забор, можешь оказаться в тюрьме. Если выживешь.

А может, он хотел убедиться, что Алекс действительно тот, за кого себя выдает. В каких отношениях состоит его сестра с Митио Амано, для него загадка.

– Ваша мать сказала мне то же, – наконец произносит Митио. – Она сказала, что Эмери редко пропускает условленные звонки.

Официант приносит им кофе.

– Так вы тоже не получали вестей от Эмери, – говорит Алекс.

– Нет. Уже больше недели. Хотя для нее это обычное дело, как по мне. Она пропадала на несколько дней и раньше, не выходила на связь.

– Но… на этот раз вам кажется, что-то случилось?

– Меня это беспокоит, да.

– Видите ли, я понятия не имею, с чего начать, – говорит Алекс. – Поэтому я хотел встретиться с вами. Я даже не знаю, где сейчас Эмери живет.

Еще один факт, который звучит как признание. Всякий раз, открывая рот, Алекс показывает Митио – и себе тоже, – как мало он знает о собственной сестре.

– Она живет у меня, – смущенно признается Митио. – Бросила работу уборщицы пару месяцев назад, и ей не хватало денег на жилье.

– Не знал, что она потеряла работу, – отвечает Алекс. – Это не в первый раз. Она ничего не оставила у вас дома, что могло бы подсказать, куда она делась?

– Нет. Ничего.

Митио осторожно отпивает из чашки. Он так тих и спокоен, думает Алекс. Нет, скорее владеет собой. Он явно решил сообщать как можно меньше информации, будто это допрос, а Алекс – тот, кого следует опасаться. Наверно, так и должно быть. А может, Эмери была для него обузой с этой своей незаконной деятельностью и жизнью впроголодь. Может, ему легче оттого, что она исчезла из его жизни, и он старается не показывать этого.

– А возможно ли, что она уехала из города? – спрашивает Алекс. – Эмери ведь была перекати-поле на протяжении многих лет, пока не вернулась в Ривер-Мидоуз. Она кочевала по миру и никогда нигде не задерживалась надолго. Порой вдруг звонила маме из Европы или Южной Америки… Не знаю, может, она просто решила оставить и этот город.

– Она сообщила бы мне, что уезжает, – отвечает Митио, будто тут нет места для сомнений.

От приступа гнева у Алекса сводит челюсти, хотя неясно, на кого направлена эта ярость. Мать ждет дома новостей, и Митио Амано в курсе. Почему он прикрывает Эмери? Они оба знают, куда она ходит, каким безумным делом занимается, что выбрала своей величайшей жизненной задачей. Она и не задумывалась о том, как тревожится их мать. Алексу просто нужно найти ее, убедиться, что она жива и здорова, а затем вернуться к собственной жизни.

Для начала он оглядывается, чтобы убедиться, что их не могут подслушать. В кофейне почти никого нет в этот суетливый утренний час, пожалуй, это что-то говорит о состоянии местной экономики. Еще несколько посетителей заняты беседой или уткнулись в телефоны.

– Полагаю, вы знаете, куда ходит Эмери, – мягко произносит Алекс. – Что она посещает…

Алекс колеблется, внезапно ощутив нежелание называть то место, будто, умолчав о нем, он не даст ему проникнуть в реальность. Как он поступал уже много лет.

Митио долго смотрит ему в глаза. Затем моргает и поправляет очки, словно старается получше разглядеть человека напротив. Похоже, он сейчас принимает решение, можно ли доверять Алексу.

– Да, я знаю, – наконец говорит он. – Здесь некоторые называют это Заповедником.

– Заповедником. Ладно. Как бы то ни было, она мало нам рассказывала о визитах туда. Если вы что-то знаете…

– Знаю, – говорит Митио. – Мы общались утром, пока я собирался на работу, восемь дней назад. Она сказала, что собирается уйти на день. С тех пор я ничего о ней не слышал.

– Собирается уйти. Может, это не мое дело, но кем вы приходитесь моей сестре? Она никогда мне про вас не рассказывала.

Юноша поджимает губы, и Алекс гадает, не собирается ли тот сказать: «Мне она тоже про вас не рассказывала».

– Мы дружим вот уже несколько лет, – говорит Митио. – Это все, если вас это интересует. Она пришла в университет на мою лекцию о нечеткой математике предсказания погодных явлений. Осталась, чтобы задать хорошие, вдумчивые вопросы. Экология – это как ругательство для многих здешних. Было… приятно встретить человека, которого волнуют те же проблемы. В общем, мы стали общаться. С тех пор я просил ее сообщать мне, когда она планирует посетить «природоохранную зону».

– А по возвращении она тоже вам сообщает?

– Обычно да. Не всегда. Поэтому я не сразу понял, что что-то не так. Послушайте, мистер Хьюитт…

– Зовите меня Алекс.

– Алекс. Есть и другие, кто занят тем же, что и Эмери. Они проникают в Заповедник, чтобы спасти раненых животных, попавших в ловушки. Не могу вам назвать их, но они уже искали ее.

– Правда? А… когда? То есть…

– Три дня назад. Они искали так тщательно, как только можно в таком месте, особенно там, где, как они считали, она может оказаться. Где она обычно бывает. Они ее не нашли.

– Кто эти люди? Я должен связаться с ними.

Митио смотрит вниз, на стол.

– Простите, не могу вам их назвать.

– Почему?

– Не могу. И все. Но тот факт, что они ее не нашли, еще не значит, что она не вернется. Или что она погибла. Эмери пропадала надолго и раньше, не давала о себе знать.

– Митио, послушайте, кем бы ни были те люди, пожалуйста, спросите их, не возьмут ли они меня на поиски. Скажите, что мне нужно туда. Я могу заплатить много денег.

– Они не возьмут ваши деньги. Дело не в этом.

– Но тогда в чем? Просто скажите, что хочу поговорить с ними. И все.

– Думаю, пока лучше просто подождать и…

Алекс вскидывает руки.

– Тогда, наверно, я пойду к копам. Если вы мне не поможете, если эти люди мне не помогут, что мне еще остается? Я ни для кого не хочу неприятностей, прежде всего для себя, но мне не справиться в одиночку.

– Разговоры с полицией ни к чему хорошему не приведут, – замечает Митио. – Они патрулируют периметр, и только. Когда они ловят того, кто пытается проникнуть туда или выйти оттуда, его арестовывают. Но сами они и шагу не сделают за забор. Для них это тоже под запретом. Они примут у вас заявление о пропаже человека и закончат на этом.

Алекс смотрит в окно. Легковушки и пикапы пролетают мимо по дороге – обычный день. Он делает глубокий вдох, пытаясь обрести хоть какое-то подобие равновесия.

– Да, я это знаю, – наконец произносит он. – Тогда, видимо, я пойду туда один.

Митио моргает и вновь поправляет очки.

– Эмери рассказывала вам, что там?

– Как я и говорил, мы никогда это не обсуждали. По-настоящему.

Алекс вспоминает последнюю встречу с сестрой несколько лет назад. Они собрались втроем отпраздновать мамино шестидесятилетие в ее квартире в Оканагане.

– Зачем? – спросил он Эмери. Вопрос касался и возвращения в Ривер-Мидоуз, и посещений запретной зоны.

– Я там родилась, – ответила она.

– Ты родилась в родильном отделении больницы Барнеби, как и я.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Правда? Не понимаю, почему ты считаешь это своим делом. В смысле, что тебе до этих зверей? В диких условиях животные каждый день гибнут страшной, мучительной смертью, и так было всегда, задолго до того, как появились мы. Такова природа.

– Это место, – сказала она, указывая куда-то туда, за горы и прерию, – это место не природа. Это сделали мы. Люди. Кто-то должен взять на себя ответственность за это.

Алекс упирается взглядом в полную чашку кофе, который еще даже не попробовал.