Томас Тессьер – Фантом. Последние штрихи (страница 20)

– Хорошо, тогда слушайся нас.

– Ладно, – тихо сказал Нед.

Какое-то время все трое молчали. Мутный продолжил возиться с электрическим миксером. Мотор работал прекрасно, но как только к устройству подсоединялись венчики, оно издавало сдавленный, скрежещущий звук и отказывалось работать. Он вынул венчики, и мотор снова заработал как надо.

– Чертов агрегат, – пробормотал Мутный, нарушив молчание. – Прекрасно работает, пока не пытаешься использовать его по назначению.

– Хлам, – с издевкой сказал Лузгарь.

– Я знаю, что хлам, – ответил Мутный. – Проблема в том, что это поломанный хлам.

Он яростно потряс миксер, словно ожидая, что из него выпадет монетка, которая решит проблему и заодно сделает его богаче.

– Лузгарь?

– Мммм?

– Как думаешь, в старом спа-отеле живут призраки или злые духи?

– Нед, клянусь, иногда ты упрямей осла. Выброси уже то место из головы.

Лузгарь встал и зашел в сарай, где открыл очередную банку пива и занялся проверкой аквариумов. «Любопытство – чудесная штука, – думал он, – но с ним не всегда совладаешь». Как объяснить мальчику, что существует магия… и существует магия? Что надо быть к ней открытым, но также следует ее опасаться и держаться подальше? Если ты слеп к магии, то упускаешь лучшие моменты жизни. Если ты ее игнорируешь, то сильно рискуешь. А если ты сам ее ищешь, то жди беды. Магия – тоже энергия, и как любую энергию, ее нельзя удержать, она сама тебя удержит. Мальчик был как щенок, который обнюхивает подозрительный камень; если сможет перевернуть, он может пожалеть об этом.

Нед появился в дверном проеме и нерешительно вошел в сарай. Лузгарь заметил его, но продолжил заниматься своими делами.

– Ты на меня злишься? – робко спросил Нед.

– Не-а.

– А ведешь себя так, словно злишься.

– Не злюсь.

– В чем тогда дело?

– Просто мне не нравится, что ты бродишь там, где тебя может укусить щитомордник, и ты не успеешь позвать на помощь, вот в чем дело.

– Я был осторожен.

– Конечно, был. – Лузгарь показал свое отношение к его словам, сплюнув на землю.

– Я выбрался невредимым.

– В этот раз.

– Я больше туда не пойду, Лузгарь, честное слово.

– Не надо было тебе об этом месте рассказывать.

Так вот в чем дело – в его чувстве вины.

– Я бы все равно его нашел, – сказал Нед. – Всем известно про спа-курорт, и здание отеля видно из города.

– Может, и так.

– Я там побывал и больше туда не вернусь. Молчание.

– Честно, Лузгарь. Я даже не хочу туда возвращаться. Мне там не понравилось.

– Как скажешь.

– Честно-честно.

Лузгарь оставил в покое рака и взглянул на Неда.

– Я рассказывал тебе, что не хочу встречаться с болотными. И поверь мне, точно так же я держусь подальше от спа-отеля Шервудов. Иногда стоит рисковать, но чаще всего в риске нет никакого смысла. Понимаешь?

– Да.

– Надеюсь, ты действительно все понимаешь, – сказал Лузгарь. – Надеюсь, мне удалось вбить это в твою голову.

Лузгарь выловил еще одну банку пива из аквариума. Нед остался стоять на месте, все еще чувствуя себя неловко, но был рад, что чувствительный вопрос теперь закрыт.

– Я собираюсь к Стоуни-Пойнт, – сообщил Лузгарь. – Пойдешь со мной?

– К Стоуни-Пойнт? Ну…

Нед колебался. Ему не хотелось идти к Стоуни-Пойнт тем вечером, но в сложившихся обстоятельствах лучше согласиться. У Мутного всегда находились другие дела, а Нед уже несколько раз был там; Лузгарю нравилось ходить к Стоуни-Пойнт пару раз в неделю как раз перед закатом. Это была открытая возвышенность недалеко от города, с которой во всех направлениях открывался потрясающий вид. Закаты с этой смотровой площадки казались просто потрясающими, но, похоже, Лузгаря интересовали не они. Всегда, когда Нед ходил туда с Лузгарем, как только солнце исчезало, старик хмурился, или бормотал: «Дерьмо», или просто разворачивался и шел домой. Очевидно, Лузгарь ждал чего-то, и расстраивался всякий раз, когда этого не происходило. Каждый раз он отмахивался от расспросов Неда и говорил ему смотреть молча. Потом ожидания оказывались тщетны, и по дороге домой Лузгарь почти ничего не говорил.

В эти минуты Неду не нравилось находиться рядом со стариком, но он понял, что ему выпала участь быть свидетелем того, что никогда не произойдет.

– Если родители разрешат, – сказал Нед. – У меня все еще типа условный срок.

– Хорошо, – отозвался Лузгарь.

Нед в итоге пошел с Лузгарем к Стоуни-Пойнт тем вечером. Как обычно, старик указал на большое грязножелтое облако на северо-западе и сказал:

– Вон там старый добрый Вашингтон, округ Колумбия.

Солнце окрасилось в темно-красный цвет и не слепило глаза. Нед уже научился наблюдать за закатом и Лузгарем одновременно. Когда последняя пурпурная капля скрылась за горизонтом, старик нахмурился и побрел домой. Он был похож на человека, который прошел долгий путь только для того, чтобы в итоге увидеть лишь кучку собачьего дерьма.

13. Прощай, Грета Гарбо

Линда купила эти две книги, чтобы что-то себе доказать, но теперь ей казалось, что она совершила ошибку. Они лежали на кофейном столике, словно два кирпича, и бросали ей вызов. Во всех газетах и журналах писали об их авторе, Конраде Лингере, и публиковали интервью с ним. У него не было литераторского образования, но тем не менее он добился популярности. Обе книги, роман «Бросить якорь» и сборник рассказов «Прощай, Грета Гарбо», находились в списке бестселлеров, установив таким образом рекорд. Линда никак не могла вспомнить, какой именно: или впервые две книги одного автора попали в список, или сборник рассказов последний раз был в бестселлерах несколько десятилетий назад. В любом случае, Конрада Лингера стоило прочитать.

Линда купила обе книги в «Читальном зале», магазинчике в торговом центре неподалеку от Линнхейвена. Судя по фотографии на задней обложке, Конрад Лингер был похож на Мистера Роджерса из детского сериала. Линда начала с романа «Бросить якорь», но отложила после пары глав. Сюжет отсутствовал, зато присутствовало множество туманно изъясняющихся персонажей. Линда вспомнила, что в одной рецензии упоминался персонаж, который общался только с помощью хокку, но ей показалось, что эта особенность была у всех героев книги. Почти на каждой странице встречались «Быть по сему» или «Как бы то ни было». «Может, у меня в другой раз будет настроение его почитать», – подумала Линда и взяла в руки «Прощай, Грета Гарбо». Местом действия всех рассказов этого сборника был роскошный океанский лайнер, который плыл в неизвестном направлении. Заглавный рассказ повествовал об отчаявшейся женщине, которая находит облегчение, выбрасывая за борт свою коллекцию старых виннных этикеток. Герой другого рассказа весь круиз просидел в своей каюте, декламируя хокку своем попугаю. Несмотря на все старания, мужчине так и не удается обучить птицу хотя бы одному трехстишию. Единственное, что попугай был согласен произнести, это «Пошел на хрен». Во всех рассказах появляется капитан лайнера. У него нет имени. Его глаза «устремлены во внутреннюю даль». Ему постоянно сообщают о грядущей непогоде. «Быть по сему», – говорит он стоически. Линда сдалась после пяти рассказов, около двенадцати остались непрочитанными. Она еще раз взглянула на фотографию Конрада Лингера. Такую улыбку редко увидишь у серьезных писателей.

«Что со мной не так, – подумала Линда. – Я даже книгу уже не в состоянии дочитать». Она знала, что люди из разных кругов эти книги прочитали и сочли их остоумными, проницательными и во всех отношениях отличными. Но она не могла как следует сконцентрироваться и втянуться ни в одну из них. Неужели «Шоу Дика Кэветта» и воскресный выпуск «Нью-Йорк Таймс» теперь являются пределом ее интеллектуальной жизни? Несколько лет назад она без проблем читала книги и без проблем делала все, что хотела. Когда она успела так измениться? А может, она просто стала… обычной? Скучной? Дело было не только в том, какую ответсвенность она несла, будучи женой и матерью. Нет, эта перемена с ней произошла не так давно. А может, и давно, может, она просто недавно начала замечать то, что с ней происходило какое-то время. Если это так, то ей следует быть благодарной за то, что переезд в Линнхейвен открыл ей глаза. Спасибо большое…

Сидя в гостиной и глядя на эти два обломка культуры, Линда вспомнила неприятный инцидент, произошедший в колледже, когда ей было девятнадцать. История искусств была ее любимым предметом, хотя тогда она еще не выбрала ее в качестве своей специализации. В колледж в качестве приглашенного лектора приехала известная художница Беверли Болдер. Линда посетила все три лекции, и они произвели на нее сильное впечатление. Беверли Болдер была худой, нервной женщиной; несколькими годами ранее она чуть не погибла из-за безумного несчастного случая. Ее зажженная сигарета оказалась слишком близко от емкости с растворителем. Последовал небольшой взрыв, в результате которого у художницы сгорели брови и большая часть волос.

Беверли Болдер выглядела как бывшая узница Аушвица, которую спасли прямо из печи крематория.

После последней лекции декан факультета, профессор Беллини (которого некоторые студенты называли Арт Дего[11]) устроил вечеринку. Линде удалось на нее попасть, и там она встретила Беверли Болдер. Между ними завязался откровенный разговор, и они на несколько минут отошли в сторону от остальных гостей. Линда прекрасно проводила время и была довольна собой. Пока известная художница не положила руку ей на бедро и не пригласила ее в свой номер 308 в гостинице «Рамада Инн».