Томас Тессье – Фантом. Последние штрихи (страница 44)
Линда неотрывно смотрела на сына. В ней боролись чувства страха, гнева и беспомощности, но она старалась сосредоточиться на Неде. Если бы одной силы воли было достаточно, она бы в миг облегчила его страдания.
Но вся ее ментальная энергия улетала в никуда. Она инстинктивно пыталась бороться, но не понимала, с чем.
Дыхание Неда стало затрудненным. Линда измерила ему температуру. Сколько минут прошло? Это не имело значения. Температура была на грани 40. «Снижайся, снижайся, снижайся, – взмолилась она. – Или можешь немного повыситься». Это, по крайней мере, подтолкнуло бы ее к определенному курсу действий. Но то, что температура оставалась на этой ужасной отметке, – было хуже всего.
Нед начал хрипеть, она видела, как сокращаются мышцы его горла, дыхание вырывалось отчетливыми, но безвоздушными на взгляд спазмами. В тот же момент Линда заметила реакцию собственного организма. Словно ее легкие были туго затянуты лебедкой. Она ощущала на груди нарастающее давление очень тяжелого груза.
– Только не сейчас, – сказала она вслух и принялась искать нужный ингалятор. «Бекотид» сейчас не поможет, ей нужен препарат, расширяющий бронхи, «Алупент». Он задержит наступление приступа. Она нашла его и вдохнула вещество как можно глубже.
– Мамочка…
Глаза Неда были крепко закрыты, и его лицо исказилось от страха и боли. Губы мальчика приобрели лилово-голубой оттенок и ярко выделялись на почти белом лице. Линда бросилась к шкафу и достала небольшой металлический кислородный баллон.
– Не… дай… ей… забрать… меня, – запинаясь взмолился Нед.
Его голова билась о подушку, словно он пытался в ней зарыться. Для того, чтобы произнести эти слова, ему потребовались неимоверные усилия, но они все равно оказались хрупкими, словно мыльные пузыри, и улетучились, как только сорвались с его губ.
Линда сама вдохнула кислород. Ей стало легче, и она убедилась, что оборудование работает. Она попыталась надеть маску Неду на лицо, но он начал сопротивляться еще сильнее. Мальчик яростно тряс головой и размахивал руками, пытаясь содрать маску с лица.
– Нед, потерпи, это тебе поможет.
Он принял почти сидячее положение. Он открыл глаза и посмотрел на Линду. На долю секунды, когда их глаза встретились, ей показалась, что она увидела боль, удивление, любовь и ужас. Взгляд сына пронзил ее душу насквозь. Потом в нем остались только ужас и истерика. Прежде, чем Линда успела среагировать, в глазах Неда не осталось ничего. Казалось, кто-то резко вырвал невидимый канат, державший его тело. Нед рухнул на кровать, как тряпичная кукла.
Он дышит? В ту ночь, когда у нее случился сильнейший приступ астмы, было то же самое? И она теперь сама стала свидетелем этому?
Линда прижала кислородную маску к носу и рту Неда. Она слышала знакомое тихое шипение, но его тело не шевелилось. В панике Линда сняла маску с его лица и прижала ухо к его губам. Ничего.
– Майкл! – закричала она. Всего одно слово, но ее голос пронесся по всему дому подобно сейсмографу, зарегистрировавшему землетрясение.
Линда снова надела маску Неду на лицо, и другой рукой разорвала верх его пижамы. Она приложила ухо к его груди и была шокирована тем, какой холодной и липкой стала его кожа. Она пыталась расслышать хоть что-то в этом океане молчания.
Было 4:47 утра.
Сердце Неда перестало биться.
28. Пляска смерти
– Дитя.
Неду показалось, будто из него высосало все внутренности. Он не узнавал свое тело. Оно было легким, как пробковое дерево. Но он не чувствовал ни боли, ни страха.
– Дитя.
Он лежал на твердой, как камень, земле, покрытый тонким слоем мелкого черного песка. От невидимого источника исходил тускло-красный рассеянный свет.
– Теперь со мной.
Она стояла над ним. Нед встал и посмотрел на нее. Он не боялся, а испытывал лишь любопытство. Впервые он мог ее рассмотреть. Она была действительно красивой. Черты лица напоминали его мать, с небольшими отличиями. Возможно, так она выглядела много лет назад, когда еще не была замужем.
Она улыбнулась, но этого оказалось достаточно.
Конец времен.
Жив. И будешь вечно жить со мной.
Она снова улыбнулась.
Импульс был кратким и тщетным. Эхо из мертвого прошлого. Как только мысль сформировалась, Нед понял, что это бесполезно. Где-то, в другом мире или другой вселенной, его другое тело безжизненно лежало на кровати родителей. И они… Но как только скорбь приблизилась, женщина стерла ее.
– Дитя.
Этого короткого слова было достаточно, чтобы вернуть Неду некое бесплотное, нейтральное состояние бытия. Он снова внимательно посмотрел на нее, и ее глаза пленили его. В них был покой, покой, которого он никогда раньше не знал, и теперь, когда он испытал его, не хотел терять. Но женщина повернулась и пошла прочь.
– Пойдем.
И вот уже Нед шел рядом с ней, словно объект, притянутый магнитным полем. Он не отставал от нее, но больше не мог видеть ее глаз.
– На вершину горы.
– Идем.
– Останемся.
– Дитя.
Пейзаж оказался обманчивым, возможно, из-за странного освещения. Они постепенно спускались. Их путь пролегал через длинный неглубокий овраг, и вскоре их взору открылось причудливое зрелище. Они дошли до местности, которую Нед назвал бы лесом. Но здешние деревья представляли собой голые черные стволы, около трех метров в высоту и диаметром тридцать сантиметров. На верхушке каждого дерева располагался сплавленный стеклянный бугорок, блестящий, но в остальном такой же черный, как стволы и песок. Ни у одного из деревьев не было больше двух ветвей, и они казались не то недоросшими, не то ампутированными.
Женщина вела Неда через лес не по прямой, а зигзагообразным маршрутом, как будто шла по невидимому следу. Они вышли на небольшую поляну. Прямо впереди была стена из природного камня, в которой открывался вход в пещеру. Женщина без колебаний двинулась дальше. Поначалу кромешная тьма казалась жуткой, но они легко через нее продвигались.
Пещера оказалась коротким тоннелем. Когда они вышли из него с другой стороны, первым, что увидел Нед, был красный диск на горизонте, размером немногим больше булавочной головки.
– Солнце.
– Да, то, что от него осталось.
– Конечно.
– После смерти солнца. В конце времен.
– Дитя.
Они дошли до маленького городка, или до места, которое когда-то им было. Теперь от него остались лишь обугленные руины. Очертания улиц все еще угадывались, хотя они были укутаны черным песком и завалены мусором. От зданий остались лишь каркасы, окруженные полуразрушенными стенами и грудами щебня. Но в пейзаже появились новые цвета – оттенки синего и зеленого в виде странных, похожих на коралл инкрустаций, которые то тут, то там поднимались из земли. Они казались анемичными, тощими созданиями. «Больные цветы, – подумал Нед. – Интересно, они олицетворяют то, к чему свелась „жизнь“ в этом месте: бессмысленный кристаллический нарост, омерзительный постскриптум к прошлому? И как давно было это прошлое?»
Смех женщины наполнил его сознание. Когда они проходили по улице, Нед пнул одно из «растений». Оно рассыпалось облаком пыли. Цветы оказались такими хрупкими, что Нед удивился, как вообще они могут существовать; небольшой порыв ветра унес бы их все прочь. Но, как он успел заметить, в этом месте не было даже малейшего намека на ветерок. Затем он с удивлением обнаружил, что вообще не дышит. Это же логично. Мертвые не дышат.
По мере того, как они продвигались от окраин к центру города, проезжая часть сужалась, временами превращаясь в неровную полосу, проходящую через кучи щебня и заросли странной растительности.