Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 77)
Пока политики или журналисты сосредоточиваются на старых исчезающих рабочих местах, реальность заключается в новых местах, которые не появляются в регионе, сформировавшем враждебную среду для экономической деятельности, а создаются в других городах и районах.
Время и предвидение
Многие государственные чиновники не заглядывают в будущее дальше ближайших выборов, а вот отдельные граждане, которые вынуждены подчиняться законам и нормам, навязанным этими чиновниками, могут предсказать, что последствия принятия многих из этих законов будут вовсе не такими, как задумывалось. Например, когда правительство США выделило деньги для помощи детям с ограниченными возможностями и психологическими проблемами, неявно подразумевалось, что число таких детей — более или менее постоянная величина. Однако наличие денег создало стимул включить в эти категории больше детей. Соответственно, организации, работавшие с такими программами, получили стимул диагностировать у ребенка ту проблему, на которую выделяют государственные деньги. Некоторые матери с низким уровнем дохода, живущие на пособие, даже советовали своим детям плохо сдавать тесты и бузить в школе, чтобы увеличить скудный семейный бюджет.
Новые законы и новая политика часто приводят к непредвиденным последствиям, когда подчиняющиеся этим законам и нормам люди начинают реагировать на смену стимулов. Так, принятие в 2005 году нового закона усложнило возможность избавиться от долгов через процедуру банкротства. В результате непосредственно перед вступлением закона в силу число заявлений взлетело до 479 тысяч в неделю, хотя обычно в среднем в США подавалось примерно 30 тысяч таких заявлений в неделю, а сразу после принятия закона снизилось до 4 тысяч в неделю. Очевидно, что некоторые люди предвидели изменения в законе и поспешили подать заявление до того, как он начнет действовать.
Если правительство какой-то страны третьего мира задумывает конфисковать землю и раздать ее бедным фермерам, то между политической кампанией за такое перераспределение земли и временем ее фактической передачи могут пройти годы. Дальновидные нынешние землевладельцы, осознав перспективы, возможно, начнут пренебрегать обработкой земли, ведь теперь у них не будет долгосрочных выгод от инвестирования времени и денег в прополку, мелиорацию и другие виды ухода за почвой. К тому времени, когда земля реально попадет к беднякам, она может стать менее плодородной. Как сказал один специалист по экономике развивающихся стран, земельная реформа может превратиться в «плохую шутку над теми, кто меньше всего может позволить себе смеяться».
Политическая популярность угроз конфискации собственности богатых иностранцев — будь то земля, заводы, железные дороги или что-либо еще — заставляла многих лидеров стран третьего мира прибегать к таким угрозам, даже когда они слишком опасались экономических последствий, чтобы решиться действительно их выполнять. Так происходило на Шри-Ланке в середине XX века.
Несмотря на идеологическое согласие в том, что иностранную собственность надо национализировать, решение постоянно откладывали. Однако сама ситуация оставалась мощной политической угрозой, что не только удерживало цену акций чайных компаний на Лондонской бирже на низком уровне по сравнению с их дивидендами, но и отпугивало иностранный капитал и предпринимателей.
Даже самые общие угрозы или безответственные заявления способны повлиять на инвестиции, как произошло в Малайзии во время экономического кризиса.
Премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад пытался обвинять евреев и белых, которые «все еще хотят править миром», но каждый раз, когда он находил и изобличал иностранного козла отпущения, его валюта и фондовый рынок падали на очередные 5%. Он поутих.
В общем, люди обладают дальновидностью, будь то матери на пособии, инвесторы, налогоплательщики или кто-то другой. Правительство, которое действует так, будто его политика обеспечит исключительно запланированный эффект, часто оказывается удивлено или шокировано, когда люди, исполняющие введенные законы и нормы, пытаются получить выгоду или защитить себя, и в результате политика приводит к результатам, весьма далеким от запланированных.
В разных видах экономики предвидение принимает различные формы. В периоды инфляции, когда люди тратят деньги быстрее, они также склонны накапливать потребительские товары и другие физические активы, что подчеркивает дисбаланс между уменьшением количества реальных товаров, доступных на рынке, и увеличением количества имеющихся денег для их покупки. Иными словами, люди предвидят будущие трудности с поиском необходимых товаров или с наличием активов на черный день, когда деньги теряют свою ценность слишком быстро, чтобы играть эту роль. Во время безудержной инфляции 1991 года в Советском Союзе и потребители, и предприятия занимались накоплением.
Накопление достигло беспрецедентных масштабов, поскольку граждане припрятывали на балконах огромные запасы макарон, муки, консервированных овощей и картофеля, а морозильники забивали мясом и другими скоропортящимися продуктами.
Бизнес также стремился иметь дело с реальными товарами, а не с деньгами.
В 1991 году предприятия предпочитали расплачиваться товарами, а не рублями. Самые умные руководители заводов заключали внутренние и внешние бартерные сделки, что позволяло им расплачиваться с работниками не рублями, а продуктами питания, одеждой, потребительскими товарами и даже кубинским ромом.
И социальную, и экономическую политику часто обсуждают с точки зрения заявляемых целей, а не создаваемых стимулов. Для многих людей причиной может быть простая непредусмотрительность. Однако временной горизонт профессиональных политиков часто ограничен следующими выборами, поэтому любая популярная цель может принести им голоса, а долгосрочные последствия слишком отдаленные и не имеют политического значения на момент выборов. Из-за такого большого промежутка времени может оказаться, что связь между причиной и следствием труднодоказуема без сложного анализа, которым большинство избирателей не могут или не хотят заниматься. Однако на частном рынке такой анализ могут провести платные специалисты.
Рейтинговые агентства Moody’s и Standard & Poor’s в 2001 году подобным образом понизили рейтинг облигаций штата Калифорния, хотя дефолта не было, а в казне имелся профицит. Moody’s и Standard & Poor’s поняли, что огромные затраты на преодоление энергетического кризиса в Калифорнии, похоже, станут тяжким бременем для штата на долгие годы, увеличивая вероятность дефолта по облигациям штата или задержки платежей, что равносильно частичному дефолту. Через год после того, как агентства понизили рейтинг облигаций, выяснилось, что большой профицит бюджета внезапно превратился в большой дефицит — и многие были шокированы этой новостью.
Часть V. Национальная экономика
Глава 16. Национальный продукт
Для оценки успеха экономики понадобятся наблюдения на основе здравого смысла и статистика.
Подобно основным экономическим принципам, которые применяются к конкретным рынкам конкретных товаров или услуг, существуют и принципы, применяемые к экономике в целом. Например, так же как есть спрос на определенные продукты или услуги, есть и совокупный спрос на общий продукт всей страны. Более того, совокупный спрос, как и спрос на отдельные товары, тоже подвержен колебаниям. В течение четырех лет после краха фондового рынка в 1929 году денежная масса в Соединенных Штатах сократилась на ошеломляющую треть. Это означало, что стало невозможно продавать столько же товаров и нанимать столько же людей
Если бы цены и зарплата тоже немедленно снизились на треть, то, естественно, за счет уменьшения денежной массы можно было бы купить столько же продуктов, сколько и раньше, и сохранить прежний объем производства и уровень занятости. Страна произвела бы то же количество реальных вещей, просто с меньшими цифрами на ценниках, а на уменьшившуюся зарплату люди смогли бы купить столько же, сколько и раньше. Однако в реальности сложная национальная экономика не может реагировать настолько быстро и идеально, поэтому произошло резкое падение продаж с соответствующим спадом производства и уровня занятости. Реальный объем производства в стране в 1933 году снизился на четверть по сравнению с 1929 годом.
Цены на акции упали в несколько раз, и американские корпорации в целом два года подряд работали в убыток. Безработица, которая в 1929 году составляла 3%, в 1933-м выросла до 25%. Произошла величайшая экономическая катастрофа в истории США. Более того, депрессия не ограничилась Соединенными Штатами, а распространилась по всему миру. В Германии безработица в 1931 году превзошла 34%, создав почву для триумфа нацистов на выборах 1932 года и прихода Гитлера к власти в 1933-м. Во всем мире страхи, методы и институты, появившиеся во время Великой депрессии 1930-х годов, дают о себе знать даже в XXI столетии.
Хотя некоторые принципы, применяемые при обсуждении рынков конкретных товаров, отраслей или профессий, могут использоваться и в отношении экономики в целом, нельзя гарантировать, что так можно делать всегда. Рассуждая о национальной экономике, стоит избегать того, что в философии называется неоправданной экстраполяцией, то есть ошибочного предположения, что свойства частного можно автоматически перенести на целое. Например, в 1990-х годах постоянно рассказывалось о массовых увольнениях в отдельных американских компаниях и отраслях, когда некоторые крупные компании уволили десятки тысяч, а отрасли — сотни тысяч работников. Однако в 1990-е годы уровень безработицы в США был самым низким за много лет, а число рабочих мест выросло до рекордных величин. То, что сообщали СМИ о различных конкретных секторах экономики, не было характерно для всей экономики.