Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 53)
При сравнении разных стран все существенно усложняется. Так, журнал The Economist обнаружил, что в Исландии работает 80% мужского населения в возрасте от 15 до 64 лет, в то время как во Франции — меньше 70%. Такие различия объясняются множеством причин. От страны к стране меняется не только количество людей, поступающих в колледжи, но и легкость или сложность получения государственных пособий, что влияет на число людей, которые не видят необходимости работать, искать работу или соглашаться на должности, которые не соответствуют их квалификации и ожиданиям.
Несмотря на многолетний высокий уровень безработицы во Франции, французская статистика, как правило,
Дело в том, что, хотя люди, предпочитающие не искать работу, не работают, их не классифицируют автоматически как безработных. По этой причине статистические данные об уровне занятости и уровне безработицы необязательно движутся в противоположных направлениях. Оба показателя могут одновременно расти и падать в зависимости от того, насколько легко (или трудно) людям жить без работы. Пособие по безработице — один из очевидных способов прожить какое-то время не работая. Срок и сумма выплат в разных странах отличаются. Согласно журналу The Economist, в Соединенных Штатах выплачивается «меньше денег меньшее время меньшей доле безработных» по сравнению с другими промышленными странами. Верно также и то, что безработные американцы тратят больше времени на поиски работы (в пересчете на день) — в четыре с лишним раза больше, чем безработные в Германии, Великобритании или Швеции.
«Даже через пять лет после потери работы уволенный норвежский сотрудник может рассчитывать на получение почти трех четвертей того, что зарабатывал», — отмечает The Economist. Некоторые другие западные страны практически так же щедры в первый год после потери работы: Испания, Франция, Швеция и Германия выплачивают безработному более 60% суммы, которую он получал бы на работе, хотя только в Бельгии такая щедрость сохраняется в течение пяти лет. В США пособие по безработице обычно заканчивается через год, хотя иногда Конгресс его продлевает.
Существуют различные виды безработицы, и простое указание количества безработных ничего вам не скажет о том, какие именно виды преобладают в настоящее время. Есть, скажем, фрикционная безработица, которая отражает затраты времени на поиск работы. Людей, окончивших школу или колледж, не всегда ждет конкретная работа, и не всегда им удается найти ее в первый же день. Таким образом, одновременно остаются и незаполненные вакансии, и безработные люди, которые ищут работу, но требуется какое-то время, чтобы работодатели и работники друг друга нашли. Если представить экономику как большую сложную машину, то всегда будет наблюдаться определенная потеря эффективности из-за такой социальной версии внутреннего трения[75]. Вот почему уровень безработицы никогда не бывает в точности нулевым — даже в годы бума, когда работодатели с трудом находят людей для заполнения вакансий.
Такую временную безработицу следует отличать от долговременной. Страны разнятся по продолжительности безработицы. Исследование, проведенное Организацией экономического сотрудничества и развития, показало, что доля людей, не работающих в течение года и более, составляет 9% числа всех безработных в США, 23% — в Великобритании, 48% — в Германии и 59% — в Италии. В общем, даже разница между уровнем безработицы в США и Европе в целом занижает степень вероятности найти работу. По иронии судьбы именно в странах со строгими законами о гарантиях занятости, например в Германии, найти новую работу труднее всего. Меньшее число вариантов трудоустройства в таких странах часто выражается в меньшем количестве отработанных часов за год, а также в более высоком уровне безработицы и более длительных ее периодах.
Одна из форм безработицы, которая давно вызывала политические эмоции и привела к экономическим заблуждениям, — это технологическая безработица. Практически каждая технологическая инновация лишает кого-то работы. В этом нет ничего нового.
В 1829 году французский портной Бартелеми Тимонье, давно одержимый этой идеей, запатентовал и усовершенствовал швейную машину. Когда восемьдесят его машин стали шить униформу для французской армии, парижские портные, встревоженные угрозой их работе, разбили технику и изгнали Тимонье из города.
Такая реакция была характерна не только для Франции. В XIX веке в Британии люди, называвшие себя луддитами, разрушали машины, осознав, что промышленная революция угрожает их занятости. Противодействие технологической эффективности (как и другим видам эффективности — от новых методов организации до международной торговли) часто сосредоточивалось на том, как она влияет на сохранение рабочих мест. Это практически всегда краткосрочные последствия для конкретных работников без учета влияния на потребителей или работников из других отраслей.
Например, взлет автомобильной промышленности, вне сомнений, обусловил колоссальное уменьшение занятости среди тех, кто выращивал лошадей или изготавливал седла, подковы, хлысты, конные экипажи и прочее снаряжение, связанное с этим видом транспорта. Однако это не были чистые потери рабочих мест, поскольку автомобилестроению и отраслям, производящим бензин и аккумуляторы, а также предоставляющим услуги по ремонту машин требовалось огромное количество рабочих. Это же касается других секторов экономики, обслуживающих водителей, — мотелей, ресторанов быстрого питания и торговых центров в пригородах.
И правительства, и профсоюзы регулируют условия труда — например, максимальное количество рабочих часов в неделю, правила техники безопасности и различные бытовые условия, помогающие сделать работу менее стрессовой и более комфортной.
Экономические последствия регулирования условий труда очень похожи на эффекты от регулирования заработной платы, поскольку лучшие условия труда, как и более высокая зарплата, делают работу более привлекательной для служащих и более дорогостоящей для работодателя. Кроме того, работодатели впоследствии учитывают эти затраты, принимая решение о том, сколько работников нанять при повышенных затратах на одного человека и сколько денег им предложить, поскольку тратить деньги на улучшение условий труда — это то же самое, что тратить их на повышение почасовой оплаты.
При прочих равных условиях улучшение условий труда означает понижение его оплаты, поскольку работники фактически покупают улучшенные условия труда. Возможно, работодатели не снижают зарплату каждый раз при улучшении условий труда, но, когда повышение производительности приводит к повышению зарплаты из-за конкуренции между работодателями за работников, зарплата вряд ли вырастет так сильно, как было бы без учета улучшения условий труда. Иными словами, предложения работодателей ограничиваются не только производительностью работников, но и всеми видами затрат. В одних странах такие затраты на труд, помимо зарплаты, намного выше, чем в других: например, в Германии они примерно вдвое больше, чем в Соединенных Штатах, что делает немецкий труд более дорогостоящим, чем американский — при одинаковой зарплате.
Хотя для политиков всегда велико искушение ввести такие блага для работников за счет работодателей, что обеспечит им больше голосов от первых, чем они потеряют от вторых, а правительству это тоже ничего не будет стоить, над экономическими последствиями таких решений редко задумываются как лоббирующие их политики, так и голосующая общественность. Но одна из причин того, почему при росте производства (например, когда экономика выходит из рецессии) не начинают набирать безработных, — это более дешевая стоимость сверхурочной работы уже имеющихся трудящихся, чем наем новых. Дело в том, что увеличение рабочего времени уже работающих людей не требует обеспечения дополнительных обязательных льгот, что будет необходимо для новичков. Несмотря на более высокую оплату сверхурочных часов, во многих случаях удлинить рабочее время штатных сотрудников все равно дешевле, чем нанимать новых.
В ноябре 2009 года в статье под заголовком «Сверхурочная работа возвращается на рабочие места» Wall Street Journal писала: «В октябре производственный сектор сократил 61 тысячу человек, но при этом нагрузка оставшихся работников повысилась: сверхурочное время увеличилось». Причина: «Сверхурочная работа позволяет компаниям повысить производительность для удовлетворения растущих заказов клиентов без увеличения таких затрат, как, например, взносы по медицинскому страхованию для новых работников».
Такой подход также позволяет компаниям удовлетворять временные всплески спроса на свои продукты, не тратя средства на обучение новых сотрудников, которых пришлось бы уволить, когда временное повышение спроса исчезнет. Затраты на обучение нового работника включают временное снижение производительности опытного специалиста, которому поручено обучать новичка; при этом платят обоим, хотя ни тот, ни другой не обеспечат результат, которого достигнут уже обученные люди.