Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 33)

Монополия буквально означает «один продавец»[56]. Однако несколько продавцов — олигополия[57], как ее называют экономисты, — могут явно или неявно скооперироваться друг с другом в установлении цен, и результаты их сговора будут походить на ситуацию с монополией. Если в отрасли существует официальная организация, определяющая цены и объем производства, — картель, то результаты ее деятельности тоже в какой-то мере будут напоминать монополию, хотя в картель может входить много продавцов. Несмотря на то что такие неконкурентные виды отличаются, их в целом пагубное воздействие привело к появлению законов и мер государственной политики, направленных на предотвращение или противодействие этим негативным последствиям. Иногда государственное вмешательство принимает форму прямого регулирования цен и политики компаний в отраслях, где конкуренция практически отсутствует. В других случаях государство запрещает определенные методы без попыток все контролировать. Однако первый и главный вопрос таков: каким образом монополистические фирмы наносят ущерб экономике?

Иногда одна компания производит весь объем определенных продуктов или услуг в регионе или стране. В Соединенных Штатах в течение многих лет каждая местная телефонная компания обладала монополией в своем регионе, а в некоторых других странах так продолжается до сих пор. Примерно полвека до Второй мировой войны почти весь чистый алюминий в слитках в Соединенных Штатах производила Aluminum Company of America (Alcoa). Такие ситуации необычны, но достаточно важны, чтобы уделить им определенное внимание.

Большинство крупных бизнесов — это не монополии, и не все монополии — крупный бизнес. До появления автомобилей и железных дорог любой универсальный магазин в сельской местности мог оказаться единственным на много километров вокруг и был таким же монополистом, как и любая корпорация из списка Fortune 500, несмотря на свои довольно скромные размеры. И наоборот, сегодня даже у сетей продовольственных магазинов с многомиллиардным оборотом, например Safeway или Kroger, слишком много конкурентов, чтобы они могли себе позволить установить цены на товары так, как сделал бы монополист.

Монопольные цены против конкурентных цен

Функцию цен нам проще понять, после того как мы увидим, что происходит, когда им не дают свободно функционировать, и точно так же нам будет легче понять роль конкуренции в экономике, после того как мы сравним происходящее на конкурентных рынках с происходящим на неконкурентных рынках.

Простой пример — яблочный сок. Откуда потребителям знать, что цена, которую они платят за него, ненамного выше стоимости его производства и сбыта, включая рентабельность инвестиций? В конце концов, большинство людей не выращивают яблоки, а тем более не перерабатывают их в сок, не разливают в бутылки, не перевозят и не хранят на складах. Именно поэтому они понятия не имеют, сколько все это стоит. Именно конкуренция делает ненужным такое знание. Те немногие, кто понимает такие вещи и занимается инвестициями, имеют стимул инвестировать туда, где нормы прибыли выше, и уменьшать вклады туда, где они ниже или отрицательны. Если цена на яблочный сок выше, чем необходимо для компенсации затрат на его изготовление, то более высокие нормы прибыли привлекут в эту отрасль еще больше инвестиций, пока конкуренция дополнительных производителей не снизит цены до уровня, который компенсирует расходы, обеспечивая одинаковую среднюю норму прибыли для аналогичных инвестиций в других отраслях экономики. Только тогда приток инвестиций из других секторов экономики остановится, поскольку стимулы для него исчезнут.

Но если бы на производство яблочного сока существовала монополия, ситуация была бы совершенно иной. Вероятно, монопольные цены будут выше, чем необходимо для компенсации затрат и усилий на производство сока, включая выплату нормы прибыли на капитал, достаточную для привлечения требуемого капитала. Монополист получит большую норму прибыли, чем необходимо для привлечения капитала. Однако при отсутствии конкурирующей компании, которая производит конкурирующий продукт и тем самым снижает цены, монополист продолжит извлекать прибыль сверх необходимой для привлечения инвестиций.

Многие люди выступают против того, что монополист может устанавливать более высокие цены, чем конкурентный бизнес. Но возможность переводить себе деньги от других членов общества — это не единственный вред монополии. С точки зрения экономики в целом эти внутренние выплаты не меняют общего благосостояния общества, даже если перераспределяют блага каким-то спорным в глазах людей образом. Неблагоприятно сказывается на общем состоянии экономики именно то, что монополия неэффективно распоряжается недостаточными ресурсами, имеющими альтернативное применение.

Когда монополия устанавливает более высокую цену, чем она была бы в случае конкуренции, потребители, как правило, покупают меньше продукта, чем купили бы при более низкой конкурентной цене. В общем, монополист производит меньше продукции, чем произвела бы конкурентная отрасль с теми же ресурсами, технологиями и условиями затрат. Монополист останавливается там, где потребители все еще готовы платить достаточно, чтобы покрыть затраты на производство (включая обычную норму прибыли) большего объема продукции.

Если учесть распределение недостаточных средств, имеющих альтернативное применение, то чистый результат таков: некоторые ресурсы, которые могли бы быть использованы для изготовления большего количества яблочного сока, вместо этого пойдут на производство других продуктов в других секторах экономики, даже если эти продукты не так ценны, как яблочный сок, который мог бы быть произведен на свободном конкурентном рынке. Иными словами, при монополии ресурсы экономики используются неэффективно, поскольку переводятся из более ценных способов использования в менее ценные. К счастью, монополию очень трудно поддерживать, если нет законов, защищающих ее от конкуренции. Непрерывная погоня инвесторов за максимальной нормой прибыли фактически гарантирует, что такие инвестиции хлынут в любой сегмент экономики, приносящий более высокую прибыль, пока норма прибыли в нем не снизится из-за увеличившейся конкуренции, вызванной потоком инвестиций. Это явление похоже на выравнивание водой своего уровня. Но так же как плотины мешают воде найти такой уровень, государственное вмешательство мешает уменьшению нормы прибыли монополии из-за конкуренции.

В прошлые столетия для открытия бизнеса, особенно в Европе и Азии, во многих областях экономики требовалось разрешение государства, и различные владельцы получали монопольные права, либо заплатив за них напрямую государству, либо подкупая чиновников, уполномоченных выдавать такие права, либо делали и то и другое одновременно. Однако к концу XVIII века развитие экономики достигло той точки, когда многие люди стали осознавать, насколько пагубно это для общества, и возникло противодействие, направленное на освобождение экономики от монополий и государственного контроля. Монополии стали встречаться гораздо реже (по крайней мере, на национальном уровне), хотя ограничения на конкуренцию по-прежнему остаются обычным явлением во многих городах, где законы о лицензировании ограничивают количество работающих такси, из-за чего тарифы искусственно завышаются и такси становится менее доступным, чем могло бы быть на свободном рынке.

Опять же, здесь ущерб наносится не только отдельным потребителям. Вся экономика проигрывает, когда люди, которые согласны водить такси по ценам, приемлемым для потребителей, не могут это делать в силу искусственных ограничений на количество выданных лицензий, поэтому они либо выполняют другую работу меньшей ценности, либо остаются безработными. Если бы альтернативная работа имела большую ценность и оплачивалась соответствующим образом, эти люди вообще никогда не стали бы потенциальными таксистами.

С точки зрения экономики в целом в условиях монополистического ценообразования потребители продукта монополиста отказываются от использования недостаточных ресурсов, которые имели бы для них большую ценность, чем при альтернативном применении. Это и есть та самая неэффективность, из-за которой экономика в целом получает меньше благ при монополии, чем при свободной конкуренции. Иногда говорят, что монополист «ограничивает производство», однако такого намерения у него нет, и объем ограничивает не монополист. Наоборот, он хотел бы, чтобы потребители покупали больше по завышенной цене, но потребители покупают меньше, чем купили бы по более низкой цене при свободной конкуренции. Именно более высокая цена монополиста заставляет потребителей ограничивать покупки, а потому становится причиной уменьшения им производства до того объема, какой он способен продать. Впрочем, монополист может активно использовать рекламу, чтобы убедить клиентов покупать больше.

Аналогичные принципы применимы и к картелю, то есть к группе предприятий, которые договариваются о повышении цен или иным образом избегают конкуренции друг с другом. Теоретически картель может действовать коллективно как монополия. Однако на практике иногда отдельные его члены втайне мошенничают, снижая цены картеля для некоторых потребителей, чтобы отобрать бизнес у других членов картеля. Когда эта практика распространяется широко, картель себя изживает независимо от того, прекращает он свое существование формально или нет.