Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 30)
В более богатых странах каждая ферма производила бы больше продукции, а автотранспорт и хорошие дороги сократили бы время доставки до следующей точки продажи, поэтому время, потраченное на каждую тонну урожая, было бы меньше, как и число посредников. Кроме того, в развитых странах фермеры с большей вероятностью будут иметь собственные хранилища, уборочную технику и другие средства. Однако что эффективно, а что нет — как с точки зрения отдельного фермера, так и с точки зрения экономики в целом, — зависит от обстоятельств. Поскольку эти обстоятельства могут радикально отличаться в бедных и богатых странах, в каждой стране эффективными бывают разные методы, и вряд ли хоть один из них подходит сразу нескольким странам.
По аналогичным причинам в бедных странах часто больше посредников и между промышленным производителем и конечным потребителем. Однако прибыль этих посредников вовсе не пустые траты, как часто полагают сторонние наблюдатели, особенно наблюдатели из другого общества. Здесь сдерживающим фактором служит бедность потребителя, ограничивающая количество покупаемого за один раз. И Западная Африка середины XX века снова дает яркие примеры:
Импортные товары прибывают в Западную Африку очень крупными партиями и должны распределяться по огромной территории конечным потребителям, которые из-за бедности вынуждены покупать в крайне малых количествах. Организация розничной продажи в Ибадане (и других местах) — пример услуг, оказываемых мелкими торговцами как поставщикам, так и потребителям. Здесь нет удобного центрального рынка и нередко можно увидеть мелких торговцев, сидящих со своими товарами у входа в магазины европейских торговых фирм. Они продают в основном те же товары, что и магазины, но в гораздо меньших количествах.
Может показаться, что это идеальная ситуация для устранения посредников, поскольку мелкие торговцы устраиваются прямо у магазинов с теми же товарами и покупатели могут просто пройти мимо, чтобы купить те же вещи по более низкой цене за штуку. Однако эти торговцы продают крохотными количествами — например, десять спичек или половина сигареты, — в то время как магазину за их спиной было бы слишком расточительно тратить время на такое разделение товаров в упаковках, так как у них есть более выгодные альтернативные варианты использования труда и капитала.
У мелких африканских торговцев редко бывает рентабельная альтернатива, поэтому для них имеет смысл делать то, что совершенно бессмысленно с точки зрения европейского предпринимателя. Более того, даже бедному африканскому потребителю выгодно покупать у местных торговцев, несмотря на их дополнительную прибыль за счет подъема цены, поскольку этот потребитель часто не может себе позволить покупать товары в тех количествах, в каких его продают европейские предприниматели.
Сколь бы очевидным ни казался этот факт, он был неправильно понят как известными писателями, так и (что еще хуже) колониальными и постколониальными правительствами, враждебно настроенными к посредникам и склонными к принятию законов и норм, выражающих эту враждебность.
Социалистические экономики
Как и в других случаях, один из лучших способов понять роль цен, прибыли и убытков — посмотреть, что происходит в их отсутствие. Социалистическим экономикам не хватает не только стимулов, побуждающих отдельные предприятия к эффективности и инновациям, но и финансовых стимулов, которые заставляют каждого конкретного производителя в капиталистической экономике ограничивать свою работу теми стадиями производства и сбыта, где у него затраты ниже, чем у других предприятий. Капиталистические предприятия покупают комплектующие у тех, кто тратит меньше на их производство, и продают свою продукцию тем посредникам, которые могут наиболее эффективно управлять ее сбытом. Однако социалистическая экономика отказалась от таких выгод специализации, причем по абсолютно рациональным причинам, поскольку функционирует в совершенно иных условиях. Например, в Советском Союзе многие предприятия выпускали собственные комплектующие, хотя специализированные производители существовали и делали их с более низкими затратами. По оценкам двух советских экономистов, стоимость комплектующих для машиностроительного предприятия в СССР в 2–3 раза превышала стоимость их производства на специализированном предприятии. Но почему стоимость должна волновать предприятие, принимающее такие решения в системе, где прибыли и убытки не имеют значения? Важно было выполнить ежемесячные нормы выпуска, установленные государством, а это проще всего сделать, если производить комплектующие самому и не зависеть от поставок с других предприятий, у которых нет стимулов от прибылей и убытков, в отличие от поставщика в рыночной экономике.
Такой подход был характерен не только для машиностроительных предприятий. По словам тех же советских экономистов, «идея самообеспеченности… пронизывает все этажи народнохозяйственной административной пирамиды, передаваясь по цепочке сверху вниз»[49]. Более половины кирпича в СССР производилось предприятиями, не предназначенными для этой цели, но они делали собственные кирпичи, чтобы построить все, что требовалось для своей основной экономической деятельности. А все из-за того, что советские предприятия не могли полагаться на своевременные поставки строительных материалов от Министерства промышленности, у которого не было финансовых стимулов для надежной доставки кирпича в срок и требуемого качества.
По аналогичным причинам станки производились не только на специализированных, но и на других предприятиях. При этом заводы, построенные для этой цели, работали не на полную мощность, то есть их производственные затраты на единицу продукции были больше, чем если бы их общие расходы распределялись по большему количеству единиц выпущенной продукции. Однако этого не происходило, поскольку множество предприятий делали станки для себя. При капиталистической экономике у изготовителей кирпича или станков нет иного выбора, кроме как выпускать то, что нужно пользователю, и обеспечивать надежность поставок, если они намерены выдержать конкуренцию с другими производителями кирпича или станков. Но это невозможно в условиях, когда существует одна национальная монополия на продукт под контролем государства, как было в Советском Союзе.
В китайской экономике после прихода к власти коммунистов в 1949 году на протяжении десятилетий использовалось государственное планирование; многие предприятия самостоятельно обеспечивали транспортировку произведенных товаров, в отличие от большинства компаний в Соединенных Штатах, которые платят автотранспортным, железнодорожным компаниям или авиаперевозчикам. Журнал Far Eastern Economic Review писал: «В течение десятилетий государственного планирования почти все крупные китайские компании сами перевозили собственные товары, хоть и неэффективно». Теоретически фирмы-перевозчики могли бы работать эффективнее, но отсутствие финансовых стимулов, заставляющих государственное предприятие трудиться на благо клиентов, делает работу специализированных транспортных предприятий слишком ненадежной — как в плане сроков доставки, так и в отношении заботы (или ее отсутствия) о грузе в пути. Возможно, китайский производитель телевизоров не так эффективен в их перевозке, как профильная транспортная компания, но он как минимум будет бережнее с ними обращаться при транспортировке.
Одним из побочных эффектов ненадежных поставок было то, что китайским фирмам приходилось держать больше товаров на складах, отказываясь от распространенной, например в Японии, практики поставки «точно в срок», которая сокращает расходы фирм на хранение запасов. В Соединенных Штатах так же поступает компания Dell Computers, имеющая крайне небольшие резервы по сравнению с объемами продаж. Однако это возможно только благодаря транспортным компаниям, таким как Federal Express или UPS, которые позволяют Dell быстро и безопасно доставлять своим клиентам компьютеры и их комплектующие.
Чистый результат привычек и моделей поведения, оставшихся со времен государственной экономики, состоит в том, что Китай тратит на перевозки вдвое б
Разница в объемах (и, следовательно, в стоимости) запасов может быть весьма существенной для разных стран. У Японии они наименьшие, у Советского Союза наибольшие, США занимают промежуточное положение. Как отмечали советские экономисты:
Запуск деталей в производство при такой системе происходит в буквальном смысле прямо «с колес»: в Японии сейчас нередки случаи, когда поставщики доставляют продукцию фирме-заказчику 3–4 раза в день. В фирме «Тоёта» объем складских запасов рассчитан всего на один час работы, тогда как в американской компании «Форд» — на срок до трех недель[50].
В Советском Союзе, по их словам, «в запасах… сейчас лежит почти столько же, сколько и создается за год». Другими словами, большинство людей, работающих в советской промышленности, «могли бы взять годовой оплачиваемый отпуск», при этом экономика продолжала бы существовать за счет своих запасов[51]. Это не преимущество, а недостаток, потому что запасы стоят денег, но при этом ничего не зарабатывают. С точки зрения экономики в целом производство запасов потребляет ресурсы, но при этом ничего не добавляет к уровню жизни людей. Как объясняли советские экономисты, «на нашу экономику, иначе говоря, постоянно давит гигантский груз товарно-материальных запасов, намного превышающий по тяжести тот, который выносит капиталистическое хозяйство в периоды самых разрушительных кризисов перепроизводства»[52].