Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 105)
Когда правительство Соединенных Штатов гарантировало вкладчикам ссудо-сберегательных ассоциаций, что их вклады будут покрываться государственным страхованием, это, казалось, ничего не стоило до тех пор, пока ссудо-сберегательные ассоциации не понесли убытки в размере свыше 500 миллиардов долларов (что сравнимо с затратами в ходе затянувшейся на несколько лет войны) и не потерпели крах, а федеральному правительству пришлось возместить убытки вкладчикам.
К крупнейшим обязательствам многих государств относятся пенсии, обещанные будущим пенсионерам. Они более предсказуемы, учитывая численность стареющего населения и уровень его смертности, однако денег, откладываемых на обещанные пенсии, часто не хватает. Эта проблема свойственна не какой-то одной стране, а широко распространена в странах по всему миру, поскольку политики везде выигрывают выборы, обещая достойные пенсии избирателям, но рискуют проиграть, если признаются, что поднимут налоговые ставки, чтобы получить средства на выполнение своих обещаний. Куда проще переложить все на будущих политиков, ведь выплачивать обещанные пенсии фактически придется им.
Разница между политическими и экономическими стимулами проявляется в разнице между государственными пенсиями и аннуитетами, предоставляемыми страховыми компаниями. Можно, конечно, сравнить государственные программы с деятельностью страховых компаний, назвав эти программы «социальным страхованием», но у них нет таких стимулов, юридических обязательств и результатов, как у частных страховых компаний, продающих аннуитеты. Наиболее принципиальное отличие частных аннуитетов от государственных пенсий — способность первых создавать реальное богатство путем инвестирования взносов, тогда как вторые реального богатства не создают, а просто используют текущие взносы от работающего населения для выплаты текущих пенсий пенсионерам.
Это означает, что при частных аннуитетах поступающие взносы инвестируются в строительство заводов, многоквартирных домов и прочих материальных активов, доходы от которых впоследствии пойдут на выплаты тем, чьи деньги использовались для их создания. Однако государственные пенсионные планы, например Social Security в Соединенных Штатах, просто тратят взносы по мере их поступления. Б
Иллюзия инвестиций поддерживается за счет предоставления трастовому фонду социального обеспечения государственных облигаций в обмен на деньги, идущие на другие государственные программы. Однако эти облигации не представляют собой материальные активы. Это просто обещание выплатить деньги, собранные с будущих налогоплательщиков. От того, что страна их напечатала, она не стала богаче ни на один доллар, поэтому нельзя провести аналогию с частными инвестициями, которые создают материальное богатство. Если бы таких облигаций не было, будущим налогоплательщикам все равно пришлось бы компенсировать разницу, когда будущих взносов в системе социального страхования не хватило бы на выплаты пенсионерам. В точности то же самое происходит при наличии облигаций. Из-за процедур бухгалтерского учета может показаться, что инвестиции имеют место, когда система социального обеспечения Social Security держит государственные облигации, но экономическая реальность такова, что ни государство, ни кто-либо другой не может одновременно и откладывать, и тратить одни и те же деньги.
Что позволило Social Security и аналогичным государственным пенсионным планам в других странах отсрочить час расплаты — так это относительно небольшое по численности поколение 1930-х годов, за которым следовало гораздо более многочисленное поколение беби-бумеров 1940–1950-х. Поскольку поколение беби-бумеров имело более высокие доходы и платило гораздо больше в фонды системы социального обеспечения, это позволяло легко выплатить пенсии, обещанные предыдущему поколению. При этом выполненные обещания поколению 1930-х обеспечивали дополнительное политическое преимущество в виде голосов избирателей политикам, выплачивающим людям деньги.
Со временем снижение рождаемости и увеличение продолжительности жизни уменьшили соотношение между числом людей, платящих и получающих деньги. В отличие от системы частных аннуитетов, где взносы каждого поколения создают богатство, которое впоследствии пойдет на выплату пенсий этому же поколению, государственные системы платят пенсионерам из тех денег, которые вносят работающие сейчас люди. Вот почему изменения демографического состава населения угрожают государственным пенсионным планам, а частным аннуитетам — нет. Государственные пенсионные планы позволяют нынешним политикам давать обещания, выполнять которые придется будущим правительствам. Это практически идеальные политические условия для щедрых пенсионных выплат — и для будущих финансовых кризисов, обусловленных этими щедрыми выплатами. Такие стимулы и результаты относятся не только к Соединенным Штатам. Страны Европейского союза также сталкиваются с колоссальными финансовыми обязательствами, поскольку там количество пенсионеров продолжает расти не только в абсолютном выражении, но и относительно численности работающего населения, чьи налоги расходуются на их пенсии.
Кроме того, в странах Евросоюза пенсионный возраст, как правило, ниже, чем в США. Например, в Италии работающие мужчины выходят на пенсию в среднем в возрасте 61 года, а в профессиях с тяжелыми и вредными условиями труда (шахтеры, водители автобусов и прочие) — в 57 лет. Такая щедрость обходится в 15% ВВП страны, а государственный долг Италии в 2006 году составлял 107% ВВП. Италия с запозданием повысила минимальный возраст выхода на пенсию до 59 лет. Когда Франция, Германия и другие европейские страны стали экономить на чересчур щедрой пенсионной политике, начались политические протесты, и даже скромные реформы были отложены или сокращены. При этом финансовые и политические затраты на пенсии оплачивало отнюдь не то поколение политиков, которое внедрило эти программы несколькими десятилетиями ранее.
Поскольку местные органы власти действуют в рамках примерно того же набора стимулов, что и национальные правительства, неудивительно, что сотрудники местных органов власти и контролируемых ими предприятий тоже часто получают щедрые пенсии. Работники железной дороги Лонг-Айленда в штате Нью-Йорк, управляемой компанией Metropolitan Transportation Authority, уходят на пенсию между 50 и 60 годами, причем большинство из них в дополнение к пенсии получают и пособие по нетрудоспособности, хотя во время работы многие из них по такому поводу не обращались, а сделали это только после выхода на пенсию. Например, в 2007 году, согласно New York Times, «94% работников железной дороги Лонг-Айленда, вышедших на пенсию после 50 лет, получали затем пособие по нетрудоспособности». Такие претензии на нетрудоспособность после ухода на пенсию не отражают рабочие риски, а входят в целую сеть туманных правил работы в соответствии с профсоюзными договорами, которые позволяют получать двухдневную зарплату за день работы и разрешают одному инженеру получить за год «в пять раз больше базовой зарплаты», а потом числиться инвалидом после выхода на пенсию, как писала New York Times.
В Бразилии на государственные пенсии уже уходит больше денег, чем удается собирать, при этом дефицит особенно велик у государственных служащих, состоящих в профсоюзах. Иными словами, тот надвигающийся финансовый кризис, которого боятся и который пытаются предотвратить правительства США и Европы, уже разразился в Бразилии; государственные пенсии страны названы «самыми щедрыми в мире». Журнал The Economist писал:
Государственные служащие не просто уходят на пенсию с полной зарплатой, фактически они получают повышение зарплаты, поскольку перестают платить взносы в этой системе. Большинство женщин уходят с государственной службы примерно в 50 лет, а мужчины вскоре после этого. Вдова солдата наследует его пенсию и передает ее своим дочерям.
Учитывая, что государственные служащие в Бразилии — организованная и объединенная в профсоюзы категория, такая щедрость вполне понятна с политической точки зрения. Вопрос в том, достаточно ли хорошо избиратели в Бразилии и других странах понимают экономические последствия, чтобы избежать финансовых кризисов, к которым может привести такая необеспеченная щедрость — во имя «социального страхования». В некоторых странах люди начинают это осознавать. Например, опрос в Новой Зеландии показал, что 70% жителей страны до 45 лет считают, что не получат обещанных пенсий.
Так или иначе, во многих странах, судя по всему, приближается час расплаты за программы под названием «социальное страхование», коим они на деле никогда не были. Такие программы не только не создают богатства сами, но и снижают скорость его накопления в стране, позволяя людям выходить на пенсию во вполне трудоспособном возрасте, когда они еще вполне могут работать и создавать национальный продукт. Например, если взять возрастную группу от 55 до 64 лет, то в Японии 62% таких людей продолжают работать, в США — 60%, а в странах Евросоюза — всего 41%.