Томас Соуэлл – Мифы о неравенстве. Откуда берется дискриминация (страница 5)
На протяжении более 100 лет компания Eastman Kodak [57] была лидером в фотоиндустрии во всем мире. Именно Джордж Истман в конце XIX века впервые сделал фотографию доступной для большого числа простых людей благодаря своим камерам и пленке, не требующим технических знаний профессиональных фотографов. До появления фотоаппаратов и пленки Kodak профессиональные фотографы должны были знать, как наносить светочувствительные эмульсии на фотографические пластинки, которые вставлялись в большие, громоздкие фотоаппараты, установленные на штативах, а также знать, как впоследствии химически проявлять сделанные изображения и затем печатать снимки.
Компактные простые портативные фотоаппараты Kodak и катушка с пленкой вместо фотопластинок позволили людям, вообще не имеющим технических знаний, делать снимки, а затем отдавать их в проявку и без проблем печатать. Камеры и фотопленка Kodak распространились по всему миру. На протяжении десятилетий Eastman Kodak продавала большую часть пленки во всем мире. Она продолжала продавать большую часть пленки на мировом рынке даже после того, как такую же начали производить в других странах, а пленка Fuji из Японии в конце XX века крупно продвинулась, завоевав к 1993 году долю мирового рынка в 21 % [58].
Также Eastman Kodak предоставляла как любителям, так и профессиональным фотографам широкий спектр фотооборудования и расходных материалов на базе пленочных технологий. На протяжении более чем столетия компания Eastman Kodak явно имела все предпосылки для успеха. В 1988 году в компании работало более 145 000 человек по всему миру, а ее годовой доход достиг пика почти в 16 миллиардов долларов в 1996 году [59]. Однако мировое господство неожиданно закончилось в начале XXI века, когда доходы компании резко упали, и Kodak обанкротилась [60].
В фотоиндустрии изменился лишь один ключевой фактор: пленочные камеры были заменены цифровыми. Мировые продажи пленочных фотоаппаратов достигли пика в 2000 году, их количество более чем в четыре раза превышало продажи цифровых. Но три года спустя, в 2003, продажи цифровых фотоаппаратов впервые превысили продажи пленочных. Затем, всего через два года после этого, продажи цифровых камер превысили пиковые значения продаж пленочных фотоаппаратов, достигнутые в 2000 году, и теперь они более чем в четыре раза превышали продажи пленочных [61].
Компания Eastman Kodak, которая выпустила первую в мире электронную светочувствительную матрицу [62], была уничтожена собственным изобретением, которое другие компании довели до более высокого уровня в цифровых камерах. В их число входили компании-производители электроники, изначально не работавшие в фотоиндустрии, такие как Sony. Ее доля на рынке цифровых камер к концу XX и в начале XXI века более чем вдвое превысила долю Eastman Kodak [63].
С внезапным коллапсом рынка пленочных камер обширный спектр фотоаппаратуры и расходников Kodak, основанный на пленочной технологии, сразу потерял большую долю своего рынка, и Eastman Kodak потерпела экономический крах. Стоило поменяться всего одному условию, гарантирующему успех, как все имеющиеся у Kodak предпосылки к успеху перестали иметь значение. И такой крах Eastman Kodak после подавляющего превосходства в своей области не был исключением [64].
В природе, как и в человеческой деятельности, для возникновения различных природных явлений может существовать множество предпосылок, и эти многочисленные предпосылки также могут привести к очень неравномерному распределению показателей благополучия.
Для возникновения торнадо должно сойтись воедино множество факторов, и более 90 % всех торнадо в мире происходят только в одной стране – Соединенных Штатах [65]. Однако ни в общем климате, ни в рельефе Соединенных Штатов нет ничего поразительно уникального, чего нельзя было бы найти в качестве индивидуальных особенностей в других различных местах по всему миру. Но нигде в остальном мире все предпосылки для возникновения торнадо не складываются вместе так часто, как в Соединенных Штатах.
Точно так же молнии возникают чаще в Африке, чем в Европе и Азии вместе взятых, хотя одна только Азия по размеру больше, чем Африка или любой другой континент [66]. Имеются определенные предпосылки для возникновения гроз, и в одних географических условиях эти предпосылки встречаются вместе чаще, чем в других. В Соединенных Штатах в южной Флориде грозы случаются в 20 раз чаще, чем в прибрежной Калифорнии [67].
Ко многим другим неравномерным распределениям в природе относится тот факт, что землетрясения на побережье Тихого океана (как в Азии, так и в Западном полушарии) столь же часты, сколь они редки на всем побережье Атлантики [68]. Среди прочих показателей высокой диспропорции в природе является факт, что в некоторых географических условиях появляется во много раз больше видов флоры и фауны, чем в других. Амазония в Южной Америке является одним из таких регионов:
Подобные значительные различия были выявлены и в количестве видов рыб в регионе Амазонки в Южной Америке по сравнению с их количеством в Европе: «В амазонском пруду размером с теннисный корт было поймано в восемь раз больше видов рыб, чем существует во всех реках Европы» [71].
Люди, конечно, тоже являются частью природы. Генетическое сходство между шимпанзе и людьми составляет более 90 % их набора генов. Но шимпанзе, очевидно, не создали 90 % того, что создали люди, в том числе самолеты, компьютеры и ракеты, которые могут достичь Луны и отправиться дальше, в открытый космос. Существует даже микроскопическое червеобразное существо, у которого большая часть генетической структуры совпадает с человеческой [72]. Но наличие множества или большинства предпосылок может не иметь никакого значения для достижения конечного результата, рассматриваемого нами как благополучие.
Влияния
Какой вывод мы можем сделать из всех этих примеров крайне неравномерного распределения показателей благополучия по всему миру? Ни в природе, ни среди людей показатели не распределяются обязательно одинаково или случайно. Напротив, крайне неравномерное распределение показателей является обычным явлением как в природе, так и среди людей, в том числе в обстоятельствах, не имеющих отношения ни к генам, ни к дискриминации.
Логичнее всего заключить, как отметил историк экономики Дэвид С. Ландес, что «в мире никогда не было равных условий для всех» [73]. Идея о том, что равные условия для всех могли
География является непреодолимым препятствием для равных или случайных показателей благополучия, которые безоговорочно считаются нормой в отсутствии дискриминации или генетических различий. Огромная разница в стоимости перевозок между водным и наземным транспортом – это лишь один из аспектов географии, который способствует неравномерному распределению таких показателей.
Еще во времена Римской империи стоимость перевозки груза через все Средиземное море – более 3000 км – была меньше, чем стоимость перевозки того же груза на 1250 км вглубь страны [74]. Это означало, что люди, живущие на побережье, имели гораздо более широкий спектр экономических и культурных взаимодействий с другими людьми. В одном географическом трактате указывалось, что в древние времена внутренние районы Европы «отставали по уровню развития цивилизации по сравнению со средиземноморским побережьем» [75].
В середине XIX века до Сан-Франциско можно было добраться быстрее и дешевле по воде через Тихий океан из порта в Китае, чем по суше из центра Соединенных Штатов [76]. Такая огромная разница в стоимости между наземным и водным транспортом означала, что люди, живущие на побережье, имели значительно более широкий экономический и культурный доступ, чем те, кто жил в глубине страны.
Люди, живущие на побережье, давно имели возможность общаться и взаимодействовать – экономически и иным образом – на больших расстояниях с другими жителями побережья, а также с народами из более отдаленных регионов. У людей, живущих в изолированных районах, будь то отдаленные горные деревни, тропические джунгли или труднодоступные пустыни, не было сопоставимых возможностей для экономического и социального развития на протяжении веков.
Современные революционные изменения в наземном, морском и воздушном транспорте ослабили – но ни в коем случае не устранили – разность в стоимости доступа к внешнему миру по воде и по суше. Более того, эта современная транспортная революция никак не может устранить продолжающие существовать последствия прошлых столетий очень разного экономического и социального развития народов, живущих в совершенно различных географических условиях.