Томас Салливан – Ветер в голове (страница 3)

Снова и снова он вспоминал, как в комнату Дарины забежал испуганный отец. Выражение его лица в тот момент, когда он осознал, чем его дочь занималась со своим парнем, достойно было увековечения. Вслед за отцом примчалась и мать. Вся семья суетилась и паниковала, не зная, чем помочь. Александр Николаевич догадался открыть окно, а его жена вызвала скорую.

Когда приступ пошел на спад, и Никите стало заметно лучше, родители набросились на Дарину с обвинениями. Мало того что доченька уже вовсю занимается сексом средь бела дня прямо в их доме, так еще и не интересуется здоровьем своего партнера. Дарина выглядела испуганной и подавленной. Из услышанного разговора Никита вполне ясно вынес, что доставил бы ее семье массу неудобств, если бы сейчас умер в ее постели.

К тому моменту как приехала скорая, она была уже не нужна. Окончательно придя в себя, Никита оделся и, перекинувшись с Дариной парой коротких фраз, засобирался домой. Но так просто его не отпустили. Родители девушки договорились с врачом, чтобы Никиту осмотрели и, только если все действительно в порядке, увезли домой. Ну а потом Елена Александровна каким-то образом нашла телефон его родителей, позвонила и обо всем рассказала. Так что расхлебывать последствия неожиданного приступа ему пришлось еще довольно долго. Словно Никита был виноват в том, что у него бронхиальная астма. И почему он не может быть обычным? Таким же как все.

Глава 2. Чисто мужской отдых

Отношения с Дариной с тех пор не ладились. Мало того что родители, несмотря на совершеннолетний возраст, посадили девушку под домашний арест, так еще и сами нашли для нее университет, воспользовавшись случаем. В общем, особого выбора у Дарины не было. В конце лета она должна была уехать в Питер.

Никита был уверен в том, что они все неправильно поняли. Не зная подробностей, люди часто реагировали на его недуг излишне эмоционально. А объяснить, что это всего лишь временные трудности, удавалось не всегда. Да и кто захочет для своей дочери мужа-астматика? Больше всего было обидно из-за того, что у них действительно могло что-то получиться.

Сейчас оба понимали, что их отношения катятся в пропасть. В конце концов Дарина решилась и написала Никите огромное прощальное письмо. Оно было ужасно сентиментальным и грустным. Прочитав его до конца, парень почувствовал, что на глаза у него навернулись слезы.

Она вспомнила все хорошее, что они успели пережить вместе за столь короткий срок. Отметила черты характера, которые ей так нравились в Никите. Поблагодарила за знаки внимания, за его заботу, за комплименты и бережное отношение к ней. Даже расставаясь, она пыталась подбодрить его, заверив, что Никита приятно удивил ее в постели и полностью удовлетворил. При этом Дарина аккуратно опустила подробности того, чем все закончилось.

Она понимала, что поступает несправедливо, но ничего не могла поделать. Было видно, что девушка хотела остаться для него приятным воспоминанием и не стать причиной каких-либо пустых комплексов. Однако ее слов для этого было слишком мало. Никита остался один на один со своими проблемами. Впервые он столкнулся с тем, что болезнь мешает ему нормально полноценно жить. Он чувствовал себя прокаженным. А письмо теперь уже бывшей девушки стало все равно что некрологом.

Лето было в самом разгаре. Но вместо того чтобы отдыхать как все нормальные подростки, Никита обложился лекарствами и ушел в депрессию. Две недели он практически не выходил из своей комнаты. Его приступы участились и казалось теперь могли начаться по любому поводу.

* * *

— У твоего сына сегодня снова был приступ, — дождавшись, когда муж залезет под одеяло, начала серьезный разговор мать Никиты, Анастасия Вячеславовна.

— Это пройдет, так же, как и у меня в его возрасте. Нужно лишь время, — устало упав на подушку, буркнул Сергей.

По выражению его лица было прекрасно видно, что он переживает за Никиту ничуть не меньше, чем мать. Помимо всего прочего, мужчина испытывал чувство вины, ведь эта болезнь досталась сыну по наследству именно с его стороны.

— Пока что не проходит, — намекнула на то, что вопрос нужно как-то решать, женщина.

— Это все на нервной почве. Не нужно его беспокоить. Лучше взгляни, какие он фильмы смотрит и в какие игры играет. Там же везде одно сплошное насилие, перестрелки, гонки и адреналин! Еще и эта история с девчонкой…

— Он же парень, чем ему еще интересоваться? Бисероплетением? — закатила глаза Анастасия. — Ты сам-то как выкарабкался?

— А что я? Я в деревне жил. Там не до компьютерных игр и боевиков. Там природа, свежий воздух, речка, рыбалка, — с удовольствием окунувшись в юношеские воспоминания, ответил мужчина.

— Так давай, вперед! Организуй сыну летние каникулы, — приободрила жена.

— Мы же продали дом, — удивился он, осознав, что идея действительно неплохая. Для Никиты смена обстановки сейчас была бы намного эффективней, чем, например, прием лекарств. — Надо подумать, — кивнул Сергей. — Был у меня один приятель, приглашал, кстати, на рыбалку, на которую ты меня не отпустила, помнишь? — тут же нашел в чем обвинить жену мужчина.

— Ну а сейчас отпускаю, — словно на прощанье помахав мужу рукой, ответила Анастасия.

— Как удобно устроилась, — передразнил Сергей жёнушку.

— Давай звони своему другу, — кивнув на сотовый телефон супруга, настояла на своем женщина.

— Что, прямо сейчас?

— Ну а когда? Чем быстрее, тем лучше.

* * *

Учитывая, что Никита всю свою жизнь провел в городе и к тому же учился на программиста, уговорить его отправиться в глухую деревню оказалось сложнее, чем родители представляли себе изначально. Парень согласился уступить только после того, как мать провела с ним серьезную беседу.

Анастасия Вячеславовна вообще была очень настойчивой дамой и всегда добивалась своего. Управлять мужчинами у нее получалось лучше, чем их слушаться. И это касалось как работы, так и личной жизни. Поэтому уже на следующий день Сергей с Никитой отправились в магазин закупаться всем необходимым.

— Слушай, пап, мы едем туда всего на несколько дней, необязательно тратить на поездку целое состояние, — толкая огромную тележку с едой, заметил Никита. Он впервые собирался с отцом на рыбалку и с удивлением наблюдая за тем, как отец «шопится». Это было на него совсем не похоже.

— Во-первых, деревня — это тебе не город. Ты там не сбегаешь в магазин, как только приспичит. Выбирать придется из того, что взял с собой, — внимательно разглядывая полки с продуктами, начал поучительную речь Сергей Викторович. — Во-вторых, мы едем в гости, так что угощение и выпивка с нас.

— Выпивка? — удивленно вскинув брови, переспросил Никита.

— А ты думал, мы только рыбу ловить будем? — усмехнулся отец. — Упускаешь самое главное! — подняв указательный палец, пояснил он. — Там будет мой приятель, с сыном, кстати, почти твоим ровесником. Ну, может быть, года на два-три постарше. Недавно из армии вернулся.

— Ну круто, — недовольно буркнул Никита. Он и так впервые ехал в деревню на рыбалку. Не хватало еще прослыть белой вороной и неумехой перед сверстником. На фоне дембеля он со своей астмой явно будет выглядеть ущербным. Еще один прекрасный повод словить пару комплексов.

— Тебе понравится, вот увидишь, — заметив реакцию сына, приободрил его отец.

Никита чувствовал, что их общение с родителем, с тех пор как у него проявились первые признаки болезни, сильно изменилось. Раньше папа видел в нем будущего спортсмена, борца или хотя бы футболиста. Для сына он желал всего того, чего сам был лишен в детстве. Поэтому лет до двенадцати таскал его по всевозможным секциям и держал в ежовых рукавицах. Воспитывал очень строго. Даже слишком. За малейшую оплошность Никита отжимался, подтягивался или приседал. А иногда и все вместе.

Впрочем, за это теперь можно было сказать спасибо. Никита вырос спортивным мускулистым парнем. Ему хватало одной лишь утренней зарядки для того, чтобы поддерживать себя в приличной форме. Хотя в какой-то степени немалую роль здесь сыграли гены. Его отец был таким же, несмотря на то, что уже давно не ходил в спортзал. Как жаль, что вместе с этим Никите передалась и астма.

Первый приступ у него случился дома. Как раз в тот момент, когда отец заставил его отжиматься за двойку по алгебре. Это было ужасно. И хотя Сергей Викторович сделал все как надо и профессионально оказал первую помощь, после этого он долгое время был сам не свой. Психовал и злился. Никита чувствовал себя так, словно подвел его. Он же не знал, что отец, наоборот, винил себя.

В общем, после того случая тот несколько отстранился от воспитания сына и уступил пальму первенства в этом вопросе матери. А сейчас Никита и вовсе ощущал, что его оберегают, словно фарфоровую вазу. Это немного пугало, видеть, как люди общаются с тобой так, словно уже завтра тебя может не стать. В конце концов это же было совсем не так.

Во всей этой ситуации имелись и свои плюсы. Родители наконец-то отстали и предоставили больше самостоятельности. Его перестали ругать за плохие оценки и позволяли дольше гулять. Удивительно, но после этого Никита начал учиться гораздо лучше. А затем сам выбрал будущую профессию и стал более ответственным. На жизнь теперь смотрел философски. Как-то по-взрослому. Не в пример своим одногруппникам.