Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 7)

Из всех кельтских легенд нет более нежной и прекрасной истории, чем эта легенда о детях Лира.

Повесть об Этне

Воображение кельтских бардов всегда занимали сказки об обращениях, в которых язычество мирно уживалось с христианством. Та же идея воплощена в повести об Этне.

По преданию, у Мананнана Мак Лира родилась дочь, и он отдал девочку на воспитание принцу Энгусу из народа богини Дану – его дворец находился в Бру-на-Бойне[17], сейчас это место называется Нью-Грейндж. У управляющего Энгуса тоже была дочь по имени Этне – она стала служанкой юной принцессы.

Спустя годы Этне выросла в очаровательную и милую девушку, но однажды открылось, что она ничего не ест, хотя остальные домочадцы обычно питаются мясом волшебных свиней Мананнана, которых можно было съесть сегодня, а назавтра они снова оживали. Хозяин захотел узнать, в чем дело: так на свет появилась следующая любопытная история.

Один из предводителей данаанцев, приехавший в гости к Энгусу и сраженный красотой девушки, попытался овладеть ею силой. Это пробудило в невинной душе Этне нравственное сопротивление, присущее человеку и неизвестное данаанским божествам. Как сказано в легенде, демон-хранитель покинул девушку, и его место занял ангел истинного Бога. После происшествия она полностью воздерживалась от еды и по воле Божьей чудесным образом жила за счет духовной пищи. Однако через некоторое время Мананнан и Энгус, отправившиеся в путешествие на Восток, привезли оттуда двух коров, способных постоянно давать молоко, и, поскольку предполагалось, что те прибыли из священной земли, Этне с тех пор питалась их молоком.

Все описанное выше произошло во времена правления Эремона, первого милезианского короля всей Ирландии, современника царя Давида. Таким образом, во время пришествия святого Патрика Этне должно было быть около полутора тысяч лет. Дети даннанцев взрослели, но затем на них не влияло течение времени.

Однажды летним днем принцесса, которой прислуживала Этне, отправилась со всеми служанками купаться в реке Бойн. Одевшись, она, к своему ужасу, обнаружила, что потеряла Вуаль-Невидимку – магический амулет, открывавший ей вход в волшебную страну и скрывавший от глаз смертных. Девушка не могла найти дорогу обратно во дворец Энгуса и бродила взад и вперед по берегам реки, тщетно разыскивая спутниц и дом. Наконец она подошла к огороженному стеной саду и, заглянув в калитку, увидела внутри странный каменный дом и мужчину в длинном коричневом одеянии. Он оказался христианским монахом, а строение – маленькой церковью или часовней. Мужчина пригласил ее к себе, и когда Этне рассказала ему свою историю, священник привел ее к святому Патрику. Тот окончательно принял девушку в человеческую семью, совершив обряд крещения.

Когда Этне молилась в маленькой церкви на берегу Бойна, то внезапно услышала в воздухе пронзительный звук и бесчисленные голоса, причитающие и зовущие ее по имени издалека. Это были данаанские родные, все еще тщетно искавшие девушку. Она вскочила, чтобы ответить, но была так переполнена эмоциями, что упала в обморок. Через некоторое время Этне пришла в себя, но с того дня ее преследовала смертельная болезнь, и вскоре она умерла, положив голову на грудь святого Патрика. Тот совершил над ней последние обряды и назвал церковь в ее честь, Келл Этне (Kill Ethné) – это название, несомненно, носила в то время, когда была записана сказка, какая-то реальная церковь на берегах реки Бойн[18].

Глава 2

Ранние милезийские короли

Милезийское поселение в Ирландии

Когда милезийцы отправились на завоевание Ирландии, у них было три лидера – Эбер Донн (Эбер Темный), Эбер Финн (Эбер Светлый) и Эремон. Первому не суждено было ступить на берег – он погиб в наказание за свою жестокость. После победы над данаанцами, два оставшихся брата обратились к друиду Амергину за решением относительно соответствующих титулов на владение территорией. Эремон был старшим, но Эбер Финн отказался подчиняться ему. Так, увы, начинается каждая ирландская история – с раздоров и ревности. Амергин решил, что земля должна принадлежать Эремону при жизни, а после его смерти перейти к Эберу. Последний воспротивился предписанию и потребовал немедленного раздела. На том и порешили, и Эбер занял южную половину Ирландии, – «от реки Бойн до волны Клины»[20], – в то время как Эремон оккупировал север. Однако братья все равно не смогли сосуществовать мирно, и через некоторое время между ними вспыхнула война. Эбер был убит, и Эремон стал единоличным королем Ирландии, которой правил из Тары – традиционной резиденции властителя. Она всегда была мечтой ирландцев в легендах, но так и не стала реальностью.

Тигернмас и Кром Кройх

Нам практически ничего неизвестно о королях, сменивших Эремона, проведенных ими битвах или вырубленных ими лесах, или реках и озерах, разлившихся во время их правления. Первые события, достойные упоминания, приходятся на период правления Тигернмаса, пятого по счету короля после Эремона. Считается, что именно он ввел в Ирландии культ идола Кром Кройха, что стоит на Маг-Слехт (Равнине Поклонения), и погиб вместе с тремя четвертями своих людей, когда совершал религиозную церемонию в канун ноября, когда зима вступает в свои права. Кром Кройх, несомненно, был солнечным божеством, но среди данаанского пантеона нельзя выделить конкретную фигуру, хоть сколько-нибудь напоминающую его. Говорят, что Тигернмас также нашел первую золотую жилу в Ирландии и привнес моду на пестрые цвета в одежде. Рабу разрешалось носить только один цвет, крестьянину – два, воину – три, богатому землевладельцу – четыре, главе провинции – пять, а оллам, или особам королевского рода, – шесть. Олламами называли друидов, прошедших определенные ступени обучения; как в наше время ученому присваивается докторская степень. Характерно, что оллам по статусу был равен королю.

Оллам Фодла

Самым выдающимся олламом Ирландии был знаменитый король Фодла, восемнадцатый по счету после Эремона, правивший около 1000 года до н. э. Это был ирландский Ликург или Солон, подаривший стране свод законов и разделивший ее между правителями отдельных областей, каждый из которых подчинялся верховному властителю и имел определенные права и обязательства. Считается, что именно оллам Фодла учредил большую ярмарку в Таре, проходившую каждые три года: на нее собирались наместники, вожди, барды, сказители и музыканты со всех концов страны составить генеалогические древа, обсудить и принять законы, рассмотреть спорные дела, решить вопросы наследования и так далее; труды на поприще политики и законодательства с успехом скрашивались пирами и песнями. Закон строжайше предписывал забыть на время Собрания в Таре все распри; никто не мог обнажить оружие или даже начать тяжбу. Оллам Фодла считается основоположником всех подобных мероприятий, так же, как кузнец Гоибниу – создателем ремесел и художеств, а Аморген – поэзии. Трудно сказать, был ли милезийский король более реальным персонажем, чем другие, однозначно мифические, фигуры. Считается, что он похоронен в большом кургане в Лугкрю в Уэстмите.

Кимбаот и основание Эмайн-Махи

Правление Кимбаота – это время, когда в Ольстере основана Эмайн-Маха. Само имя овеяно для любителя Ирландии величием и героизмом. Сейчас Эмайн‐Маха представляет собой поросшие травой валы вокруг огромного холма‐крепости близ Ард-Маха (Армаг). Согласно одной из версий, предложенных Китингом в «Истории Ирландии», слово «emain» (эмайн) происходит от «ео» (эо), то есть «булавка» или «шило», и «muin» (муин), что значит «шея», – таким образом, оно обозначает «застежку», и «Emain Macha» можно перевести как «застежка Махи». Ирландская застежка представляла собой большое кольцо из золота или бронзы, пересекаемое длинной иглой, и большой вал, опоясывавший кельтскую крепость, вполне мог напомнить о великанше, пытающейся удержать плащ – или земли. Сказание о Махе гласит, что она была дочерью Аота Руада, короля Ольстера, у которого было два брата: Диторба и Кимбаот. Они договорились, что по очереди станут управлять Ирландией. Аот Руад стал первым, но после его смерти Маха отказалась отдать власть, начала войну с Диторбой, победила его и убила. Затем она столь же мастерски вынудила Кимбаота жениться на ней и правила всей страной как королева. Я передаю остальную часть истории словами Стэндиша О’Грейди:

«Пятеро сыновей Диторбы, которых изгнали из Ольстера, бежали через Шэннон и, обосновавшись на западе королевства, начали строить заговор против Махи. Королева в одиночестве отправилась в Коннахт, нашла братьев в лесу, где, утомленные погоней, они готовили убитого дикого кабана и пировали перед разведенным костром. Маха предстала в своем самом мрачном обличье, – как богиня войны: багровая и отвратительная, как сама битва, с яркими и сверкающими глазами. Один за другим братья воспламенялись ее зловещей красотой, и одного за другим она одолевала и связывала. Затем она взвалила на спину свою ношу и вернулась с ними на север. Острием булавки королева очертила на равнине границы города Эмайн-Маха, чьи крепостные стены и траншеи были построены пленными принцами, трудившимися под ее командованием, как рабы».