Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 36)

Затем они снова попытались прокормить себя обувным делом в Ллойгире, но та же враждебность местного населения вынудила их вернуться в Дивед. Однако на этот раз Манавиддан взял с собой много пшеницы, посеял ее и подготовил три поля для сбора урожая. Спустя время он взглянул на одно из них и сказал: «Завтра я пожну пшеницу». На следующий день мужчина поднялся на рассвете, но не нашел ничего, кроме голой соломы – все колосья кто-то срезал и унес прочь.

Назавтра то же самое повторилось и со вторым участком. Ночью Манавиддан вооружился и встал в караул, чтобы наблюдать за третьим полем и выяснить, кто его грабит. В полночь он бодрствовал и услышал страшный шум: огромное полчище мышей ворвалось в его владения, они отгрызли колосья и унесли их с собой. Мужчина в гневе погнался за ними, но грызуны бежали гораздо быстрее, чем он, – все, кроме одного мышонка, которого с трудом удалось догнать. Манавиддан завернул его в свою перчатку, отнес домой в Нарберт и рассказал Кикве, что случилось. «Завтра, – сказал он, – я повешу пойманного мной грабителя». Но женщина заметила, что мстить мыши – ниже человеческого достоинства.

На следующий день он поднялся на курган и установил две раздвоенные палки для виселицы на самой высокой части холма. Пока он делал это, к нему подошел бедный ученый – первый пришлый человек, с тех пор, как их заколдовали.

Узнав, что задумал местный житель, ученый стал умолял отпустить мышь: «Не подобает человеку твоего ранга прикасаться к такой жалкой твари». «Клянусь небом, я этого так не оставлю», – отрезал Манавиддан, хотя гость даже предложил ему фунт серебра, чтобы он отпустил животное. «Как пожелаешь, – сказал ученый, – просто я еще не видел, чтобы такой высокопоставленный человек прикасался к ничтожному существу», – и пошел своей дорогой.

Когда Манавиддан устанавливал поперечину, к нему подъехал священник верхом на лошади в сбруе, и завел тот же разговор. Он предложил три фунта за жизнь мыши, но мужчина отказался отпустить ее. «Делай как знаешь», – молвил путник и тоже отправился восвояси.

Тогда Манавиддан накинул петлю на шею мыши и уже собирался затянуть ее, когда увидел приближающегося к нему епископа с большой свитой. Тогда он решил попросить благословения. «Да пребудет с тобой благословение Небес, – сказал епископ. – Что ты делаешь?» «Вешаю вора», – ответил Манавиддан. Епископ предложил семь фунтов, только бы не видеть, как разумный и образованный человек мстит дрожащей твари.

Манавиддан отказался. Затем ему предложили двадцать четыре фунта, потом еще столько же, а к тому же лошадей и багаж епископа, – но все напрасно. «Поскольку ты отказываешься от любого богатства, – рассудил священнослужитель, – назови любую цену». «Я убью эту мышь, – заявил Манавиддан. – если Рианнон и Придери не освободятся». «Будь по-твоему», – согласился епископ. Затем Манавиддан потребовал, чтобы чары и иллюзия навсегда спали с семи областей Диведа, и, наконец, настоял на том, чтобы священник рассказал ему, кто эта мышь на самом деле и почему на страну были наложены чары. «Я Ллуид, сын Килкойда, – ответил епископ (на самом деле чародей), – а мышь – моя жена, и она беременна, поэтому ты ее и догнал». Заклятие было наложено на землю, чтобы отомстить за зло, причиненное другу Ллуида, Гваулу, сыну Клуда, с которым отец Придери и его рыцари играли в «Барсука в мешке» при дворе Хевидда Хена. В мышей превратились придворные Ллуида.

Маг пообещал, что больше не будет мстить Придери, Рианнон и Манавиддану, и после того, как двое заколдованных пленников снова появились живыми и здоровыми, мышь освободили. Тогда Ллуид коснулся ее волшебной палочкой, и она превратилась в молодую женщину, прекраснее которой никто никогда не видел. Оглядевшись, Манавиддан увидел, что вся земля возделана и засеяна, полна стад и домов.

Сказка о Мате, сыне Матонви

Мат представлен как властитель Гвинеда, в то время как Придери правит на юге двадцатью одним регионом. За порядком следят племянники Мата – Гвидион и Гилвайтви, сыновья Доны; а сам он лежит, положив ступни на колени прекраснейшей девушки на земле и всех времен, Гойвин, дочери Пебина из Дол-Пебина в Арвоне.

Гвидион и свиньи Придери

Гилвайтви влюбился в Гойвин и доверил тайну своему брату Гвидиону, который взялся помочь исполнить его желание. Он отправился к Мату и попросил у него разрешения поехать к Придери и попросить у него в дар стадо свиней, подаренное Арауном, королем Аннуна. «Это звери, – сказал он, – каких раньше здесь не водилось… их мясо лучше, чем мясо быков». Мат согласился, и они с Гилвайтви и другими десятью товарищами отправились в Дивед. Во дворец Придери мужчины вошли под видом бардов, и Гвидиона, после того как их угостили на пиру, попросили развлечь придворных интересной историей. Обрадовав всех своей изысканной речью, он попросил подарить ему свиней. Только вот Придери заключил договор с народом о том, что не будет ни продавать, ни дарить их до тех пор, пока животных не станет вдвое больше. «Не хочешь ли ты обменять их?» – спросил Гвидион, и после этого с помощью магических искусств создал иллюзию двенадцати лошадей, великолепно запряженных, и двенадцати гончих и отдал их Придери, а сам убежал со свиньями так быстро, как только мог. «Ибо, – сказал он своим спутникам, – иллюзия продлится не более чем до того же самого часа следующего дня».

Ожидаемый результат не заставил себя ждать – Придери вторгся в страну, чтобы вернуть свиней, Мат вышел ему навстречу с оружием в руках, а Гилвайтви воспользовался случаем и сделал Гойвин своей женой против ее воли.

Смерть Придери

Исход войны был решен единоборством между Гвидиона и Придери. Из-за мощи и свирепости, а также магиеи и чар Гвидиона Придери был убит. Похоронили его в Майн-Тириавке, над Меленридом, и там до сих пор находится его могила.

Покаяние Гвидиона и Гилвайтви

Вернувшись и узнав, что совершил Гилвайтви, Мат сделал Гойвин своей королевой, а братьев объявил вне закона. Какое-то время они скитались, но потом пришли и покаялись в содеянном. «Вы не сможете расплатиться за мой позор, не говоря уже о смерти Придери, – сказал он, – я немедленно накажу вас». Мат превратил их обоих в оленей и велел вернуться через двенадцать месяцев.

Они пришли в назначенное время, приведя с собой молодого олененка. Ему дали человеческий облик и покрестили, а Гвидион и Гилвайтви превратились в двух диких свиней. В конце следующего года они вернулись с детенышем, и с ним обращались, как с олененком до него, а братьев, на этот раз, превратили в волков. Прошел еще год; они снова вернулись с волчонком, и на этот раз их наказание признали завершенным, и виновные снова стали людьми. Мат приказал вымыть их, вылечить и одеть так, как подобало придворным.

Дети Арианрод: Дилан

Во дворце встал вопрос о назначении на должность специальной девушки – девственницы, на чьи колени король кладет ноги, чтобы отдохнуть. Гвидион предложил свою сестру Арианрод. Ее пригласили ко двору, и Мат спросил, девственница ли она. «Я не знаю ничего, мой повелитель, кроме того, что я такая, какая есть», – ответила та. Арианрод не смогла пройти магической проверки, которую устроил ей Мат, и родила двух сыновей. Одного из них назвали Дилан, Сын Волны. Как только мальчика крестили, «он бросился в море и уплыл так быстро, как рыба, которая там водилась, а волны поддерживали его на плаву». Рев набегающего прилива в устье реки Конуэй до сих пор называют «предсмертным стоном Дилана».

Ллеу Ллау Гиффес

Другого младенца забрал и воспитал Гвидион. Малыш рос очень быстро; когда ему было четыре года, он выглядел восьмилетним. Однажды Гвидион взял его с собой навестить Арианрод. Она ненавидела детей, из-за которых не смогла занять место при короле, и упрекнула брата за то, что он привел мальчика. «Как его зовут?» – спросила она. «У него еще нет имени», – ответил Гвидион. «Тогда никто не даст ему имени, кроме меня», – заявила женщина. Гвидион вышел в гневе и ту ночь провел в своем замке Кайр-Датил.

Как Ллеу получил свое имя

Мужчина был полон решимости придумать имя для приемного сына. На следующий день он отправился на берег моря, взяв с собой мальчика. Он сел на берегу и, применив волшебство, сделал себя похожим на сапожника, а сына – на подмастерья, и начал делать обувь из осоки и морских водорослей, на вид она казалась кожаной. До Арианрод дошли слухи о замечательных туфлях, которые шил незнакомый сапожник, и она прислала свои мерки. Гвидион сделал их слишком большими. Она отправила мерки снова, тогда мужчина сделал их слишком маленькими. После чего Арианрод пришла на примерку лично. Тут же прилетела птица-крапивник и села на мачту лодки, а мальчик, взяв лук, выпустил стрелу, пробившую птице лапку между сухожилием и костью. Женщина восхитилась блестящим выстрелом. «Воистину, – сказала она, – твердой рукой (llaw gyffes /ллау гиффес) лев (llew/ллеу) поразил цель». «Спасибо тебе! – воскликнул Гвидион. – Теперь у него есть имя. Отныне его будут звать Ллеу Ллау Гиффес».

Как Ллеу взял в руки оружие

Туфли немедленно снова превратились в осоку и водоросли, и Арианрод, разозлившись на то, что ее обманули, наложила на мальчика новое проклятие. «Он никогда не возьмет в руки оружие, пока я не наделю его им». Гвидион с помощью магического искусства создал иллюзию набега вооруженных людей на замок женщины. Арианрод была вынуждена дать им с сыном оружие, чтобы помочь в обороне, и таким образом снова оказалась обманутой мастерством и хитростью Гвидиона.