Томас Пикок – Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла (страница 23)
Миссис Опимиан:
— Прости, что тебя перебила, отец Опимиан, но пока ты говорил, я подумала, что, читая газету, ведь не слышишь адвокатского лая.
Преподобный отец Опимиан:
— Воля твоя, но кому хоть раз довелось его слышать, легко воспроизведет его в своем воображении.
Миссис Опимиан;
— Ты ничего не сказал насчет несчастных случаев, а ведь и про них газеты много пишут. Как бы честен ни сделался свет, несчастные-то случаи не переведутся.
Преподобный отец Опимиан:
— Но честность сократит их число. Паровые котлы высокого давления не сеяли бы погибель, когда бы бесчестность и скупость не норовили употребить их там, где дорогостоящие котлы низкого напряжения обеспечат совершенную безопасность. Дома, честно построенные, не обрушивались бы на головы жителям. Суда, верно оснащенные и с хорошей командой, не налетали бы то и дело на мели и рифы и не разваливались бы от первого же толчка. Честно приготовленные сласти не отравляли бы детей, а честно составленные лекарства не губили бы больных. Словом, чаще всего так называемые несчастные случаи суть преступленья.
Миссис Опимиан:
— Ты любишь говорить, что причиной несчастий на пароходах и железных дорогах — нелепая страсть наша к спешке. А это безумство, не преступленье.
Преподобный отец Опимиан:
— Нет, это преступленье — для того, кто не должен бы действовать во власти безумства. Но, ставши честным, свет, без сомненья, станет разумен. Избавясь от преступлений, мы сумеем одолеть и безумство. Но едва ли это когда-нибудь произойдет.
Миссис Опимиан:
— Ну, в газетах сообщают и кое о чем похвальном. Преподобный отец Опимиан:
— Во время войны сообщают они о множестве подвигов в море и на суше; но в мирное время воинские доблести спят. Тогда они как суда на рейде. Разумеется, и в мирной жизни случается кое-что хорошее, а кое-что ни хорошее ни плохое; но хорошее и среднее вместе составляют от силы одну десятую долю всех происшествий. И кажутся исключением. Пустынник, читающий одни газеты, найдет в них разве пищу для мизантропии; но, живя среди друзей, в кругу семьи, мы убеждаемся, что темное в жизни — случайность, а светлое — повседневность. Случайное привлекает любопытные взоры, случайное — это приключенья, несчастья, случайное выпадает на долю немногим, а могло бы и вовсе ни с кем не стрястись. Интерес, вызываемый действием и событием, находится в прямом соответствии с его редкостью; к счастью, тихие добродетели незаметно нас окружают, а назойливый порок редко пересекает нашу стезю. В общем, я согласен с суждением Тесея[245], что в мире больше добра, нежели зла[246].
Миссис Опимиан:
— Сдается мне, отец Опимиан, ты ни с каким суждением бы не согласился, не будь оно высказано две тысячи лет назад.
Преподобный отец Опимиан:
— Так ведь, душенька, все почти суждения, с какими и следовало б соглашаться, тогда приблизительно и были высказаны.
ГЛАВА VIII
ПАНТОПРАГМАТИКИ[247]
Ψῡξον τόν οἶνον, Δώρι, —
Ἔγχεον σὐ δὴ πιεῑν˙
Εὐζωρότερόν γε νὴ Δί, ὤ παῖ, δός˙ τὸ γάρ
Ὑδαρὲς ᾅπαν τοῡτ᾽ ἐστὶ τῇ ψυχῆ κακόν.
Вино, о Дорис, охлади, налей-ка в чашу.
С водой не смешивай.
Ведь, разбавляя,
Ты бодрости лишаешь дух мой.
Очарованный новым знакомством, его преподобие дольше обычного не показывался в усадьбе мистера Грилла, а когда снова туда явился, тотчас сообщил о метаморфозе старой башни и об особенностях ее обитателей. Как всегда, обед у мистера Грилла был отличный и все ели и пили в свою меру.
Мисс Грилл:
— В вашем рассказе многое вызывает мое любопытство; но самое главное — что думаете вы о религиозных воззрениях юного господина?
Преподобный отец Опимиан:
— Я бы мог предполагать, что он принадлежит к англиканской церкви, судя по расположению его к моей особе, если б оно не объяснялось скорей нашей общей любовью к грекам. Правда, с другой стороны, он усердно подчеркивал, что святая Катарина — святая англиканского церковного календаря.
Мисс Грилл:
— Как мило, что день его заключается гимном, хором, исполняемым семью весталками.
Преподобный отец Опимиан:
— Я рад, что вы так судите о девицах. Не всякая барышня судила б о них с благосклонностью. Хотя они, я уверен, ее заслуживают.
Мистер Грилл:
— Недурно бы познакомиться с молодым человеком. Я бы хотел, чтобы вы привели его к нам. Хочешь ты с ним познакомиться, Моргана?
Мисс Грилл:
— Да, дядюшка.
Мистер Грилл:
— Вы уж, ваше преподобие, постарайтесь его сюда залучить. Скоро в гости к нам съедутся философы и поэты. Быть может, это его прельстит?
Преподобный отец Опимиан:
— Возможно. Но я в том не уверен; боюсь, он бежит всякого общества и любит только леса, моря и реки; греческую поэзию, святую Катарину и семь своих весталок; я, однако ж, попробую его пригласить.
Мистер Грилл:
— Но для чего бы, ваше преподобие, заводить ему столь обширную столовую и вообще так печься об устройстве своего дома, если б намеревался он жить затворником? Думаю, однажды забредя к нему, вы найдете у него общество самое шумное. Спросите-ка у него, не желает ли он играть в Аристофановой комедии?
Преподобный отец Опимиан:
— Превосходная мысль. Думаю, она придется ему по вкусу.
Мисс Грилл:
— Кстати о комедии, ваше преподобие: что сталось с лордом Сомом и его лекцией о рыбе?
Преподобный отец Опимиан:
— Да вот лорд Склок, граф де Линь, лорд Кудаветер и еще несколько архишарлатанов вздумали фиглярничать на новом поприще, которое именуют они наукой пантопрагматики, и уговорили лорда Сома кувыркаться вместе с ними; однако, когда похолодает, безумие уляжется; и мы еще услышим, как он будет разъяснять рыбакам Щучьей бухты, чем сельдь отлична от палтуса.
Мисс Грилл:
— Ради бога, ваше преподобие, скажите, что это еще за новая наука?
Преподобный отец Опимиан:
— А уж это, мисс Грилл, я вам затрудняюсь сказать. Я многих профессоров расспрашивал, но ничего от них не добился, кроме странного вздора. Оказывается, это такой подлинный способ толковать о способе мнимом учить каждого собственному его ремеслу. Пользы от него никакой, но в этом-то вся и польза. Нет от него и вреда, коль скоро он напоминает чтение Гамлета — «слова, слова, слова»[249]. Как в большинстве наук, и тут читаются лекции, лекции, лекции обо всем понемногу: один педант болтает о юриспруденции, другой о статистике, третий об образовании и так далее, crambe repetita[250][251] все того же вздора, который уже подавался «дважды остывший и дважды подогретый»[252][253] во многих объединениях, прозывавшихся научными.
Мисс Грилл:
— Значит, ваше преподобие, лекция лорда Сома будет большим облегчением для исстрадавшихся слушателей.
Преподобный отец Опимиан:
— Без сомненья, она будет более занимательна и в той же мере полезна. Никто не поймает ни одной рыбешкой больше, тем подведя итог научным изысканиям подобного рода. Я бы уж лучше послушал лекцию поварам о сборной солянке — неплохая эмблема для всего начинания.
Мисс Грилл:
— Человек с умом и талантом может читать лекцию о любом предмете. И сборная солянка может быть увлекательна. Однако мужи, погрязнувшие в унылых притязаниях на серьезность, едва ли смогут придать ей достаточно соли и остроты[254][255].
ГЛАВА IX
СВЯТАЯ КАТАРИНА
gli occhi su levai,