Томас Майер – Мастера секса. Настоящая история Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон, пары, научившей Америку любить (страница 80)
Медикализация секса, начавшаяся с анатомических открытий и клинических описаний Мастерса и Джонсон, вскоре привела к расцвету сферы медикаментозного оргазма, на которую работала американская фармацевтическая индустрия. Крупнейшие фармацевтические компании, ранее трудившиеся на полях психосексуальных исследований, получали огромную прибыль от «Виагры» и других раскрученных методов лечения эректильной дисфункции. Pfizer, компания, в 1998 году запустившая на рынок «Виагру», до конца десятилетия ежегодно зарабатывала 1,3 миллиарда долларов на продаже маленьких голубых таблеток. «Если проблема заключается в страхе перед сексуальной неудачей, подход Мастерса и Джонсон может быть эффективным, лишенным рисков и в конечном счете менее дорогостоящим», – советовал The New York Times в 1998 году. Однако в течение пяти лет после появления таблетки, ее попробовали более 16 миллионов мужчин. Внезапно в «эпоху “Виагры”» налет серьезной медицинской целесообразности заглушил старые пуританские взгляды и моральные табу на подобные дискуссии. После упоминания средства на ТВ даже возможные побочные эффекты в виде болезненной четырехчасовой эрекции уже никого не смущали. Если пошлый роман Билла Клинтона со стажеркой в Белом доме олицетворял один край спектра американской сексуальности – символизирующий стареющих беби-бумеров, нахватавшихся либертарианского духа во времена сексуальной революции, – то на другом его краю стоял Боб Доул, республиканский оппонент Клинтона, рекламирующий по телевидению «Виагру» как чудодейственный эликсир для лечения эректильной дисфункции, – и он олицетворял будущее. «Каждая фармацевтическая компания, занимающаяся производством лекарств, улучшающих качество жизни – таких, как “Виагра”, – делает это только потому, что Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон возвели сексуальное здоровье в ранг законного права», – заявлял Playboy на правах их покровителя, со своим собственным представлением о перспективах. Секс стал теперь физически доступным настолько, насколько раньше ни один пожилой американец не мог даже вообразить. Как когда-то говорил Мастерс, «с возрастом уже не получится бегать вокруг квартала, как в восемнадцать, но ведь можно наслаждаться и неторопливой прогулкой». Однако можно ли найти ключ к любви в лабораторных условиях? «Виагра» и прочие пилюли, пластыри, лосьоны, продвигаемые сексуально мотивированными фармацевтическими гигантами, предлагали чудеса просто по рецепту. «Просто обратитесь к лечащему врачу», – советовала реклама. Методы Мастерса и Джонсон были внесены в «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» Американской психиатрической ассоциации, своеобразную Библию индустрии психического здоровья и медицинского страхования. Однако их медицинский подход – с поразительными показателями выздоровления – постепенно вытеснялся более надежными решениями в фабричной упаковке. Ученые вернулись в лаборатории, чтобы найти подобные лекарства для женщин, нуждающихся в активизации сексуальной жизни. «Журнал Американской медицинской ассоциации» сообщал, что 34 процента женщин и 41 процент мужчин страдают от разных форм сексуальных дисфункций. Половина опрошенных женщин сообщали, что регулярно испытывают оргазм при половом акте, десять же процентов признавались, что не испытывали его никогда.
Однако в начале двадцать первого века многие сложные проблемы все еще нельзя было решить с помощью простых рецептов. Как в поздние годы подчеркивали Мастерс и Джонсон, знание функций тела не может заменить мудрости сердца. Профессиональные терапевты обвиняли настойчивое использование сексуальных образов в рекламе и распространение интернет-порно – бизнес, принесший владельцам миллиард долларов за пять лет после появления, – за усугубление разрыва между взаимной любовью и сексуальными потребностями. «В некотором смысле у нас сейчас больше проблем, чем в тысяча девятьсот семидесятых», – говорила Джойс Пеннер, терапевт, учившаяся в Институте Мастерса и Джонсон вместе со своим мужем Клиффом. Как и их знаменитые наставники, супруги Пеннер писали книги и работали вместе как команда. Они консультировали консервативных христиан по вопросам секса и супружеской жизни, ведя откровенные беседы с благословения таких пасторов, как Рик Уоррен. Они сообщали, что пары довольно хорошо разбираются в деталях секса, однако редко могут внятно обозначить свои сексуальные ожидания друг от друга. «Существует некое фальшивое представление, основанное на том, что мы видим по телевизору, будто супружеская жизнь должна быть сексуально перенасыщенной, – объясняла она. – Увлечение порнографией очень затягивает, и потом люди пытаются перенести увиденное в реальные отношения».
Однако, несмотря на все социальные перегибы, мало кто хотел бы снова вернуться во времена постельной безграмотности и несостоятельных браков. Почти все формы секса в Америке за полвека претерпели радикальные изменения. Длительные вклады Мастерса и Джонсон в эти процессы гарантировали, что обратной дороги не будет. Когда закрылась их клиника, некоторые вечные проблемы остались – неуловимость истинной любви, неспособность партнеров установить эмоциональную связь, неравные сексуальные роли и ожидания, нарциссизм взрослых людей, неспособных понять и выразить самих себя, – и решить их исключительно на биологическом уровне было невозможно. «С одной стороны, “Виагра” – это фантастический фармакологический прорыв, – объясняла доктор Рут Уэстхаймер, самая выдающая последовательница Мастерса и Джонсон среди американских экспертов по любви и сексу. – Но фокус в том, что нужно участие и партнера, потому что нельзя просто дать человеку таблетку и сказать – “Вперед!”»
В Аризоне Билл Мастерс становился все счастливее, а вот здоровье его ухудшалось. Доди безропотно и преданно заботилась о его нуждах, оставаясь верной спутницей до конца его дней. Стиль и поведение Доди будто возвращали его в другие времена, когда улыбчивой и беспрекословной женой доктора была в 1950-х Либби. Конечно же, Доди не была похожа на Вирджинию Джонсон с ее бесконечными амбициями и острым интеллектом. Теперь, на пенсии, без постоянных исследований и пациентов, ожидающих своей очереди, Мастерс больше не хотел дерзать. То, что происходило в Сент-Луисе, осталось позади. Много лет Мастерс делал все, чтобы сотрудники не обсуждали происходящее в клинике. Десятью годами ранее он отверг идею написания мемуаров, в 1984 году сказав одному журналисту: «Не могу себе представить более скучного чтива». Но после нескольких лет безделья в Аризоне, он решился на последний проект. К 1999 году Билл собрал кое-какие записи о своей работе и заявил, что готов опубликовать автобиографию. Он пригласил Джуди Сейфер – она стала известным сексотерапевтом, издавала собственные подборки советов и обучающие видео, – чтобы она помогла ему с написанием книги. Из сентиментальной привязанности к старому наставнику Сейфер прилетела в Тусон. Она изучала дом Мастерса, а он читал ей свои воспоминания, написанные сухим осторожным языком. Она порекомендовала ему добавить в текст больше откровенности и саморефлексии, иначе книгу будет невозможно продать.
– Знаете, док, люди не захотят это читать, – сказала Сейфер.
Мастерс был озадачен.
– В каком смысле? – спросил он.
– История должна строиться вокруг вашей личности, – ответила Сейфер с резким акцентом уроженки Западной Виргинии. – Читатели хотят знать другие вещи – например, зачем вы с Джини поженились и почему развелись.
Он тут же нахмурился и заворчал:
– Я не собираюсь подрывать ничью репутацию.
Она объяснила, что книги Мастерса и Джонсон продавались по всему миру, несмотря на напыщенный слог, но для удовлетворения требовательных американских аппетитов надо гораздо больше. Если уж Сейфер будет составлять его книгу, то ей нужно больше проблесков его души. «Доверьтесь мне, покажите человеческую составляющую вашей истории, люди ведь хотят знать, что у них с вами общего. Они хотят видеть не только первопроходца, но и просто мужчину, отца. Вам нужно признаться в ваших слабостях и ошибках – а мы оба знаем, что их было много», – добавила она с понимающей улыбкой.
Мастерс был непоколебим.
– Вот об этом я и хочу рассказать, – повторил он и захлопнул рукопись, нимало не тронутый ее советами.
Сейфер уехала из Тусона, пообещав обсудить идею с нью-йоркскими издательствами, несмотря на свои сомнения. Она связалась с Хоуи, чтобы заручиться его одобрением, а также попросить помощи с возможными препятствиями. «Не знаю, согласится ли Джини сотрудничать, – признавалась она. – А еще кто-то должен помочь доку понять, что мы должны показать его человеческую сторону».
– Хотел бы я на это посмотреть, – ответил Хоуи, смеясь над такой невыполнимой задачей.
В итоге последний проект Мастерса не заинтересовал никого из издателей. Тем не менее он продолжал надиктовывать свои мысли, пока рукопись не раздулась до сотни страниц. Его никогда не останавливали отказы. Большая часть текста состояла из воспоминаний о первых достижениях в сексуальных исследованиях, о победах над хулителями, а также из апокрифических рассказов, с которыми он выступал уже не один десяток раз. Он вспоминал начало романа с Доди и их свадьбу, но почти не вспомнил тех двух женщин, с которыми провел большую часть своей жизни. Упомянув Либби лишь на одной странице, он писал, что «был не самым лучшим отцом» своим детям, и поместил их развод в общий контекст своей карьеры – как, впрочем, и все остальное («Либо мне пришлось бы сократить необходимые огромные временные затраты на исследования сексуальности, либо закончить семейную жизнь», – подытоживал он). Примерно столько же было сказано о Вирджинии Джонсон. Он выразил ей признательность за то, что она объяснила «женскую психосексуальную ориентацию», а также изобрела основанную на медицинских принципах терапию, «хотя и не имела высшего образования». Но он не пролил ни капли света на их отношения мужчины и женщины – сперва как неженатых коллег, потом как супружеской пары, восседающей на троне главных американских экспертов по человеческой близости. Возможно, зная, что Джонсон и сама может взяться за мемуары, он не стал ничего рассказывать. «Я ни за что не стал бы говорить о наших с ней личных отношениях, – писал он. – Надеюсь, она придет к такому же решению».